Айдол должен умереть

В гримерной царили полумрак и атмосфера интимного хаоса. Помещение было настолько тесным, что пятеро айдолов едва умещались там. С таким же успехом их могли разместить в кабинке туалета. А ведь был ещё и персонал, костюмы и реквизит. Суета не давала подумать о стыде: люди сталкивались, ругались, терлись друг о друга всевозможными частями тел, забывали закрыть дверь, в то время как полуголые артисты боролись с завязками и пуговицами своих вычурных костюмов. Токки, справившись с хитрыми застёжками бархатного камзола, упал в кресло. Тут же подбежал гример. Невысокий парень с большими круглыми глазами и коротким вздернутым носом. Его верхняя губа была тоньше нижний, а озорные ямочки на щеках придавали ему несколько невинный и детский вид, хотя Чонсу был даже старше Хана, которому скоро исполнялось двадцать шесть. — Чонсу, у тебя есть что-нибудь почитать? — обратился Токки к гримеру. — Конечно, — кивнул тот в сторону небольшой сумки. Чонсу любил деньги и казалось мог продать даже воздух, но в основном подрабатывал «курьером» или проносил записки с номерами телефонов в женские гримёрки. Для Токки он покупал сигареты, книги и мангу. «Я заказывал три, а в итоге денег осталось на одну. Какую же мне выбрать?» — раздумывал Токки. Когда-то давно семнадцатилетний школьник, тогда еще Юно, подписал настолько грабительский контракт с агентством, что вместо зарплаты ему выдавали «карманные деньги». Гонорары выплачивались, когда группа продавала определённое количество альбомов. В этом и был подвох: студия не давала выпускать альбомы часто, а их тираж специально был небольшим. Деньги с продажи мерча и рекламы шли в компанию до последней воны. Заработать что-то можно было в туре, и то большая часть уходила на погашение долга за стажировку. Ведь общежитие для трейни, обучение и обеды ни одна компания бесплатно не предоставляла. И вот теперь, даже будучи в топе корейских групп, мемберы Стикс получали деньги в зависимости от настроения руководства.  — А можно одну хоть немного почитать? — наконец спросил Токки. — Должен же я знать, на что трачусь. — Бери все, — коротко ответил Чонсу, открывая баночку с пудрой. — Я не могу взять их просто так, — покачал головой Токки. — Скажем, ты берешь их в долг. Отдашь, когда получишь свои миллионы. И с процентами, — подмигнул Чонсу. Токки не заставил себя долго уговаривать. Поблагодарив Чонсу, он тут же раскрыл первую попавшуюся книгу и с шумом вдохнул запах свежих страниц. — Осторожно! Грим… — хотел было предостеречь Чонсу, но его заглушил Крис. — Что вы сделали?! Как мне выходить на сцену?! У вас глаза на месте?! — рвал и метал он. Токки, глядя на Криса, прыснул со смеху. — Я думал, у нас сегодня готический концепт, а не клоунский, — потешался он. Тон лица Криса был светлым и сильно контрастировал на фоне смуглой шеи. Вместе с ярким сценическим макияжем это напоминало карикатурную театральную маску, а не «образ печального графа». — Но ведь кожа и должна быть белой, к тому же темный тональный крем такой редкий… — начал оправдываться гримёр, но замолк, не выдержав пристального взгляда Криса. Чонсу отвел Токки в сторону. — У меня есть тёмная основа и пудра, я мог бы все переделать. Или нет, ведь сегодня я работаю с тобой, за Криса мне не заплатят, — прошептал он. Как бы Токки ни хотелось оставить всё как есть и выглядеть выигрышно на фоне Криса, но это отразится на выступлении: зрители получат не то, за чем пришли. — Считай, я твой пожизненный должник, — кивнул он. Чонсу перешёл к гримировальному столику Криса. — И все же тебе стоит записаться на отбеливающие процедуры, — влез Хан. —Наука не стоит на месте, в наше время это быстро и безопасно. — Ни в коем случае нельзя менять замысел божий, — покачал головой Крис, в то время как Чонсу чудом не попал ему в глаз салфеткой, пропитанной каким-то средством. — Как удобно! — не выдержал Токки. — Когда надо — Бог милостив, когда не надо — нельзя менять его замысел! — Ты просто не понимаешь Бога, — парировал Крис. — А фанатам бы понравилось… — осторожно начал Джастин. — Я не собираюсь идти у них на поводу, в отличие от тебя и Токки! — Но ведь они так много сделали для нашего продвижения. — Это значит, что я попал к ним в рабство? Джастин, а если фанаты захотят, чтобы ты в окно вышел? Ты это сделаешь? — Конечно! А смысл жить тогда?! — от нахлынувших эмоций Джастин даже вскочил с кресла. Токки бросил взгляд на Рена, его лицо заметно побледнело даже под слоем грима, а взгляд застыл, словно прикованный к отражению в зеркале. — Джастин, твою мать, заткнись и сядь! — рявкнул на него Токки. Джастин обиженно поджал губы, его подбородок задрожал даже в какой-то мере трогательно. Он сел и скрестил руки на груди. Наслаждаться тишиной долго не пришлось. — Парни, вы это видели?! — воскликнул Хан. — Я сейчас кину ссылку в общий чат. Все кроме Рена достали телефоны. — Ты в порядке? — поинтересовался Токки, двигаясь вместе с креслом поближе и размещая телефон на гриммировальном столике.  Картинка была не лучшего качества, но Токки узнал место — там проходил вчерашний фансайн. Зал был пустой, только рабочие собирали стулья и расставляли воду на столе. — А мы сейчас выступаем, — ляпнул Джастин. — Тише ты, — шикнул на него Хан. Хоть и с заметными помехами, но слова рабочих звучали довольно разборчиво. — Подкрути ножку у этого стула, его нужно расшатать, — в приказном тоне один рабочий обратился к другому. — Что еще за глупость? Зачем мне это делать? — ответил второй. — Пришёл менеджер и попросил, — пожал плечами первый. — Я тебе плачу не за то, чтобы ты вопросы задавал, и мне не за вопросы платят. Просто сделай и поставь стул какому-то Токки, кто бы это ни был. Придумают же имена, стыдно произносить.

***

— Пошли все вон! В гримерную ворвался полный мужчина. Его круглое лицо, бордовое, как перезрелый помидор, от пота переливалось в желтоватом свете ламп. На голове у него намечалась лысина и отрастали седые корни окрашенных в тёмный цвет волос. — Джастин, сядь, я не вам говорю. Сотрудники, притихшие за спинами айдолов и заглядывавшие все это время им в телефоны, нехотя вышли наружу. — Менеджер Донсу? Как все это понимать? — едва сдерживая раздражение в голосе, обратился к нему Хан. — Не успел, — с досадой хлопнул по ноге менеджер. — Хотел отобрать телефоны до выступления. И что это вы так уставились? Фанатам нужны инфоповоды, нужно привлекать их внимание. А как еще добиться от вас искренних эмоций? Вы очень фальшиво играете в такие моменты. — Но почему это должен быть я? Меня на мемы разобрали! Посмотрите, какое уродливое лицо! А тут я жирный! А тут… даже показывать стыдно. Вы ненавидите меня? — запричитал Токки. — Не «почему», а «спасибо», — прервал поток его слов менеджер. — Ничего личного, ты всегда вертишься на стуле, наверняка бы свалился. — Но ваши махинации утекли в сеть, фанаты недовольны, — возразил Хан. — Мы уже со всем разобрались. Рабочие записали извинения и были уволены. — Но это же вы! Вы им сказали! — задыхающийся от злости, с ушами краснее маковых цветов, Джастин снова вскочил с места. — Я? Разве моё имя прозвучало на видео? Я не единственный менеджер в компании, во всяком случае, мы разберемся. Когда-нибудь, — развёл руками менеджер Донсу. — Ну что сидите с такими лицами? Чтобы на сцену вышли, будто ничего не знаете. Понятно? Токки, не забудь переглянуться с Джастином во время выступления… Да, вот такой же взгляд, чтоб искры летели, но меньше агрессии. Так, всё! Собрались и вышли. Пошли! Пошли! Токки бежал на сцену, и ему было плевать на Джастина, на менеджера, на слитое видео. Наконец он может скрыться от всего этого. Быть собой. Токки танцевал, как мазохист. Тесный костюм впивался в кожу и трещал по швам, но это был лишь шум на фоне, как и чувство двухдневного голода и нога, которую он потянул на репетиции. Он наслаждался танцем, наслаждался пением, наслаждался сценой и перестать гореть этим он сможет разве что умерев.

***

Токки и Джастин прогуливались по берегу Хангана, неподалёку от моста Банпо. Хотя был ясный солнечный день, фонтан «Лунный свет» работал: водяные дуги, бьющие из-под моста, переливаясь яркими цветами, образуя радужный тоннель. Плотные струи поднимали с поверхности воды облака пузырей. Держась за руки, Токки и Джастин бежали сквозь эти облака. Когда пузыри лопались, обдавая нос и лоб мыльной водой, тот испытывал невероятную эйфорию. Токки перехватил свободную руку Джастина, и они закружились на месте. — Хёнсон-а-а-а! — заливисто смеясь, Токки обращался к Джастину по настоящему имени. — А почему в реке Хан столько людей и как они не тонут? — Юно-я-я-я! — послышался заливистый смех. — А они не в реке, они и есть река! Токки остановился и отпустил ладони Джастина. Пока ещё не испуганно, но настороженно он подошёл к ближе к берегу. Его глаза распахнулись от изумления. Вместо воды по руслу плыли фигуры людей, полупрозрачные, со стертыми лицами. Другие же, более плотные, с еще узнаваемыми чертами, барахтались на поверхности призрачного потока. Из центра радужного фонтана, тяжело покачиваясь, выплыла лодка. Она медленно двигалась вдоль берега. На её носу неподвижно, словно истукан, стоял человек в белом ханбоке. Его лицо скрывала соломенная шляпа. Проплывая мимо Токки, человек протянул руку. Токки не отреагировал. Ладонь настойчиво дернулась. Токки нехотя подался вперед и тут же отпрянул от покрытой трупными пятнами полуразложившийся руки. Токки поднял глаза, чтобы заглянуть под поля шляпы, и увидел его лицо…

***

Токки пришел в себя. Первым делом он ощупал лицо. Ран и повреждений не было, только кислородная маска закрывала нос и рот. Токки осознал, что лежит на кушетке прямо в коридоре за сценой. Хан, Крис и Рен сидели рядом, оперевшись о стену. Джастин холодным полотенцем протирал его лоб и грудь. «Опять он со своим телячьим взглядом. Каждый раз пугается, как в первый», — раздражённо подумал Токки. — Пришёл в себя? — обратился к нему менеджер Донсу. — Времени нет, нужно возвращаться на сцену. — А ничего, что наша булочка, — взглядом Крис указал на Токки, — можно сказать, при смерти, — он вдруг перешёл на родной диалект Тэгу. — И ведь это не в первый раз. — У вас ещё две смены костюмов. Хочешь выйти туда и сказать: «Спасибо, что заплатили за билеты, а теперь расходимся»?! — накинулся на Криса менеджер. Токки, глядя на них, устало закатил глаза. — Да все со мной нормально, — раздражённо бросил он, собравшись с силами. Пошатываясь, Токки встал с кушетки. — Тебе помочь? — Джастин подхватил его. Токки отмахнулся. Ему хотелось лишь воды, ещё, возможно, что-нибудь из аптечки Рена и обратно на сцену.

***

В общежитие они вернулись поздно вечером. Последним зашел Крис. С силой большей, чем требовалось, он захлопнул дверь. Всем хорошо знаком этот настрой. Любое неосторожное слово провоцировало скандал. Но и молчание означало скандал. В конце концов, любое действие приводило к скандалу. — Крис, полегче, — преувеличенно спокойным тоном обратился к нему Хан. Как лидер, он решил взять на себя ответственность и открыть этот ящик Пандоры. — Конечно, за мной ты замечаешь любую мелочь, — и вновь в голосе Криса зазвучали кёнсанские нотки. — И почему ты разговариваешь со мной, как с психом?! Рен медленно попятился в дальний угол комнаты. Раскрасневшийся Джастин нервно сжимал кулаки. Токки замер в предвкушении: хоть раз он будет наблюдателем, а не участником «представления». — Ладно, — Хан медленно выдохнул. — Я хочу обсудить всё спокойно. — Обсуди «всё» с Токки! — Я тут причём?! — Ты доводишь себя до изнеможения и тем самым портишь нам выступления. Если у тебя не хватает сил работать — уходи, ты не годишься в айдолы! — набросился на него Крис. Дыхание перехватило, кровь застучала в висках. Токки не находил, что ответить. Да он и не искал оправданий. — Он отлично выступил. Никто ничего не заметил, — вступился за него Хан. — Не заметил?! — не унимался Крис. — Подумаешь, какая мелочь — упасть в обморок на сцене! Хотя, с другой стороны, Токки — мелочь и есть! С таким же успехом мы выступили бы без него! В ушах звенело. Зрение Токки сузилось и замерло лице Криса. Первым в Криса полетел стакан. Звякнув о стену, он осыпался мелкими осколками. Следом полетел сам Токки. С глухим вздохом и грацией слепого котенка он повис на руке Джастина. — Как же ты меня достал, носатый мудила! — гневно выкрикнул Токки, борясь с лапами Джастина. Крис, стряхивая осколки стекла с плеч, двинулся в сторону Токки, но его остановил Хан: — Да что с вами такое?! Решайте свои проблемы на словах! — Мне нечего с ним решать! — упрямился Токки. — Да отпусти ты меня, блять! — раздражённо бросил он Джастину. Тот ослабил хватку, и Токки, непреминув от всей души хлопнуть дверью, вырвался во двор.

***

— Ну вот всё и обсудили? Не так ли, Хан? — скрестив руки на груди, процедил Крис. — Юно… Токки заплакал или мне показалось? — растерянно спросил Рен. Крис сделал вид, будто не услышал, и направился к входной двери. — Оставь Токки в покое, вы же сейчас поубиваете друг друга, — предостерег его Хан. — Да не нужен он мне! Могу я сходить подышать? — огрызнулся Крис. На самом деле, он, конечно же, направился к Токки и точно знал, куда тот забился наматывать сопли на кулак. Продираясь сквозь заросли роз, Крис терзался муками выбора: сначала накричать на Токки или сразу врезать ему и подраться от души. — Теперь нам никто не помешает. Ну что, готов? — чуть хрипло произнёс Токки, даже не повернувшись в сторону Криса. — А ты? — Разбить твою наглую рожу? В любое время. В тонкой фигуре, освещенной лишь голубоватым светом луны, не было видно никакой решимости. Он всё не поворачивался. Его пальцы теребили розовый бутон, растирая лепестки в кашу. От вида опущенных плеч, нервных пальцев и хриплого голоса что-то заскребло в груди Криса. — Может, поговорим? Медленно поворачиваясь, Токки проговорил: — Ты имеешь в виду: перекинемся взаимными претензиями, приправим все сарказмом, а после перейдем к оскорблениям, пока один из нас не выдержит и не пустит в ход кулаки? Интересные же у тебя прелюдии, — его слова сочились ядом. Но Крис смотрел только в его припухшие глаза. — Ты плакал? — Я?! — возмущенно воскликнул Токки. — Еще чего?! Это линзы неудобные! Он и правда забыл снять линзы. Серые, как сталь, они отражали лунный свет, придавая взгляду несколько жуткий вид. И все же Крис знал, что Токки врал. — Мне больно смотреть, как ты изводишь себя перед каждым выступлением. Думаешь, я не заметил, что ты давно не ел, что глушил боль лекарствами? Каждый раз, как ты падаешь в обморок, я думаю, что ты больше не откроешь глаза. Я боюсь за тебя! — неожиданно выпалил Крис то, что хотел скрыть даже от самого себя. — И вместо того, чтобы сразу это сказать, ты выбрал обвинять меня в непрофессионализме? — Токки скривил губы в скептической усмешке. — И ты бы ответил, что моё беспокойство — лишь мои проблемы, и продолжил бы себя убивать. — Поэтому ты не придумал ничего лучше, чем сыграть на моих эмоциях,— покачал головой Токки. — Я должен был просто смотреть на это?! — Да. — Но почему? — Потому что я родился серебряной ложкой. В семье отца — одни юристы и врачи, в семье матери — театралы и профессора. Мне, в отличие от вас, было легко стать айдолом. Я должен доказывать всему миру, что не занимаю чужое место. Гордо задранный подбородок и прямой взгляд — всем своим видом Токки пытался показать, что ему не требуется сочувствие или помощь. Но обнять его всё равно хотелось. Крис сделал несколько шагов навстречу, но замер. Не сейчас. Токки счёл бы это за жалость, а он её не терпел. — Мне ты давно всё доказал, — пожал плечами он. — Я должен был это понять по тому, как ты называешь меня «булочкой» и постоянно выводишь из себя? — усмехнулся Токки. — Я просто люблю дразнить тех, кто мне нравится. — Нравлюсь тебе? И ты думал, чтобы добиться взаимности, мне надо подставлять подножки и бить рюкзаком по голове? — В школе это работало. Токки тяжело вздохнул и покачал головой, словно он учитель, а Крис — безнадежный ученик. — Что ж, а со мной не сработало, — Токки похлопал себя по карманам. — Дай зажигалку. — Теперь я понял. Ты из тех, за кем надо ухаживать, — Крис поднёс Токки огонь. Токки прикурил, не отводя взгляд от лица Криса. Затяжка. Выдох. Чуть приподнял бровь и улыбнулся уголком рта. В глазах вспыхнули искры. Поддавшись наитию, Крис вплотную приблизился к Токки. Нос защекотали непослушные пшеничные локоны. Он вдохнул их запах. Токки ничем не пах, кроме запаха своего тела. «Что я делаю? А может, не стоит?» — вмешался голос разума. Крис отстранился замерев в растерянности. Токки снова затянулся. Задиристо вскинул подбородок и прищурил глаза. На его губах играла лукавая улыбка победителя. Отступать было нельзя, или Крис навсегда останется слабаком в глазах Токки. И он снова приблизился. Медленно, с трудом подавляя волнение. Склонил голову. Носом провел по щеке Токки. Ощутил жар его лица и лишь слегка коснулся губ. Токки усилил это касание. Его губы, чуть влажные и упругие, нельзя было сравнить ни с чем. Токки — это Токки: горячая кожа, мокрый язык, едкий вкус дыма, немного пота, частые удары сердца под ладонью Криса. Естественно и бесстыдно они пробовали друг друга на вкус, пока их сигареты медленно тлели в руках. Токки отстранился и задумчиво затянулся. Первым заговорил Крис. — Это для тебя вообще что-то значит? — Значит, что ты хорошо целуешься, — нарочито безразличным голосом ответил Токки. Крис усмехнулся и тоже закурил.

***

Истомленный жарой разум Токки показывал сны о хмуром свинцовом небе, предвещающем удар грома, который совпал со стуком в его окно. Токки открыл глаза. Он не сразу понял, что находился в своей комнате. Звон стекла, сопровождавший назойливое постукивание, заставил его содрогнуться. — То-о-окки… — тихо звал знакомый голос. Набравшись смелости, он подошёл к окну. — Чонсу?! Токки помог ему влезть и похлопал по плечам, убеждаясь, что перед ним не призрак и не мираж. С Чонсу он общался не только на работе: в свободное время они ходили куда-нибудь поесть, переписывались ночи напролёт, рассуждая на отвлеченные темы, и делились секретами. Это можно было назвать дружбой, но не настолько близкой, чтобы пролезать в комнаты друг друга. — Как ты сюда пробрался? — По решетке с плющом. Немного подпрыгнул, немного подтянулся. Чонсу произнёс это так, будто забираться в окно второго этажа — обычное дело. — Фанаты даже во двор не попали, только бродили вдоль забора, а ты сидишь в моей комнате?! — Ну так ни один фанат не дружит с охраной, — пожал плечами Чонсу. По спине Токки пробежал холод: «Может быть, попросить менеджера уволить их всех?». — Да ладно, Токки, если бы я хотел тебе навредить, я бы давно это сделал, ты же на грим приходишь каждый день. Не знал, что ты такой параноик. Чонсу скинул с плеча рюкзак, открыл его, достал бутылку с каким-то напитком. На его щеках сразу же заиграли задорные ямочки. — Тебе надо расслабиться. Собственно, я за этим и пришел. Сливовое вино, — Чонсу продемонстрировал бутылку. — Нам обязательно надо напиться. — Не думаю, что это хорошая идея. Я бы хотел, но завтра съемки. Не хочу быть опухшим, — замялся Токки. — На этот случай я дарил тебе отличные патчи. Токки, — Чонсу сложил руки в притворной мольбе, — я не отберу много времени, просто мне нужно выговориться. К тому же, — его руки сложились домиком, а в глазах загорелся дьявольский огонек, — Токки, ты мне должен. — Ах, ты… — хотел было сорваться Токки, но он и правда много раз брал в долг. — Похоже, я заключил сделку с дьяволом, — вздохнул Токки. — Рассказывай, что случилось. Половину бутылки спустя история Чонсу подошла к концу. — ...и вот она забрала кота, собрала вещи и даже записки не оставила. — Я все удивлялся, как она раньше не ушла. Ты не уделял ей внимания, торчал на работе днём и ночью и жениться, конечно, не собирался, — безжалостно заключил Токки. — Собирался! — воскликнул Чонсу и тут же осекся. — Ну… лет через пять-семь точно… В ответ на это Токки лишь покачал головой. — Сегодня мы должны были поехать за город, чтобы спать в палатках и смотреть на небо, — Чонсу подошел к окну. — В Сеуле звёзд почти не видно, а здесь их столько. Это Млечный Путь? Не знал, что он настолько яркий. — Это еще что, — махнул рукой Токки. — У нас на чердаке телескоп. Раньше мы брали вино или соджу и шли изучать звезды, но больше, конечно, напивались, представляли себя героями фильмов и дрались ручками от швабр. — А что потом? Вы повзрослели, и стало неинтересно? — Нет. Чердак заперли. — Всего-то. Тоже мне — препятствие. Пойдем покажу, как вскрывать замки швейцарским ножом. Наверняка там не замок, а дешевка — просто для вида висит. — Постой, — прищурил глаза Токки. — А где это гримёров учат вскрывать замки? — У тебя как будто детства не было, — словно между прочим ответил Чонсу. — Такого точно не было. С другой стороны, у Токки и правда не было нормального детства. Возможно, в старших классах обучают взлому замков, но для него последний год в школе прошёл в бредовом полусне разума, перегруженного тренировками и предстоящим дебютом. Сюда же добавился первый алкоголь и сигареты, так что на учёбу он ходил поспать. Прихватив вино, Токки вышел в коридор, Чонсу — за ним. На цыпочках, стараясь ничего не задеть в темноте, они пробирались к лестнице, ведущей на чердак. — И все же, почему дверь закрыли? — спросил Чонсу, пока возился с замком. — Заметил, что у нас нет замков в комнатах? — не дожидаясь ответа, Токки продолжил: — Мы не можем закрыться ни в ванной, ни в туалете и не можем попасть на чердак, потому что там Рен «выпал» из окна. — «Выпал»? — переспросил Чонсу. — Это официальная версия компании. Но что-то тут не сходится. — Что же? — Рен никогда не подтверждал и не опровергал это. Он вообще не рассказывает, что произошло, даже мне. И ещё… Что-то переменилось в нём после этого случая. — Возможно, в нём что-то переменилось гораздо раньше, а вы и не заметили, — Чонсу сосредоточился на замке. Спустя пару секунд Токки услышал щелчок. — Открыл! Теперь замок бесполезен, просто вешай его на место для отвода глаз. Чердак был таким, каким Токки запомнил его в последний раз: коробки с хламом по углам, окно, выходящее на восток, и телескоп перед ним. И ещё старый плед, расстеленный под окном, верно ждал возвращения людей. Токки открыл окно. Не переставая чихать от поднятых в воздух облаков пыли, он уселся перед телескопом. Отпив из бутылки, Токки начал показывать и рассказывать все, что только мог вспомнить из того времени, когда между рюмкой соджу и юношескими мечтами он еще успевал заглянуть в атлас звездного неба.  — Вот это — Венера. Другое ее название — Утренняя звезда. В разные времена ее связывали как с богом, так и с дьяволом. А ещё Плеяды… — Что-то не впечатляет, — разочарованно протянул Чонсу, вглядываясь в окуляр. — А ты думал, будет как на фотке в интернете? — усмехнулся Токки. — Конечно, всем хочется увидеть яркую картинку. — А что в реальности? Глаза Чонсу блеснули в полумраке черными угольками. — Я уже и сам не знаю, где кончается картинка и начинается реальность, — ляпнул Токки отстранённо, будто думал уже не о звёздах. Чонсу подался вперёд. Рука Токки оказалась в его небольшой, но костистой ладони. Он провёл ею по своей щеке, пульсирующей вене на шее и ниже, пока не достиг сердца. Оно колотилось, словно принадлежало кролику, а не интригану, способному проникнуть в охраняемое общежитие.     — Это реально, — прошептал Чонсу. — А я боялся, что и ты всего лишь моя галлюцинация или приведение, — произнёс Токки с неожиданной для самого себя хрипотцой. Не отрывая рук от сердца Чонсу, они медленно легли на пропахший пылью и алкоголем плед. Свободной рукой Токки обвёл вздёрнутый кончик носа, ярко очерченные губы и, наконец, отметил две точки застенчивых ямочек, которые пугливо возникали и исчезали при каждом касании. Так они лежали, обсуждая другие галактики, параллельные миры, любимые книги и дурацкие фильмы, которые смотрели в детстве, но забыли название, сюжет, героев, а может, и просто выдумали их. — А с чего ты взял, что Рена изменило не падение, а что-то, что произошло раньше? — решился спросить Токки. — Из-за трагедии с тем трейни. Мои сонбэ говорят, Рен близко с ним общался, — неуверенно ответил Чонсу. — Ты думал я так просто тебе всё вывалю? — вскинул брови Токки. — Прости. Это тяжело вспоминать? Он был и твоим другом? — Нет, он меня бесил меня больше остальных трейни вместе взятых, мы с ним почти не говорили, — Токки начал раздражаться. — А тебе до него какое дело? — Среди персонала ходят слухи… — Именно. Слухи, — отчеканил Токки, резко отвернувшись. — Токки, — Чонсу тронул его за плечо, — разве я не доказал, что мне можно доверять? Тебя смущает мой маленький «бизнес» и то, что я могу пролезть куда угодно? Но я ни разу не использовал свои «навыки» против вас. Я храню не только твои секреты, но других людей из твоей группы. — В моей профессии доверять полностью нельзя никому, — Токки медленно повернулся. — Прости, но ты всегда будешь на расстоянии вытянутой руки от меня. — Мне этого достаточно. Возможно, когда-нибудь ты изменишь мнение, но я не настаиваю. Проснувшись на рассвете, Токки обнаружил, что Чонсу исчез, буквально испарился. Даже плед с его стороны не смят, не осталось ни складочки. Будто и не было этой ночи.