Айдол должен умереть

Выступление было в самом разгаре. Зал бесновался. Тысячи красных лайтстиков мерцали в такт музыке. Токки почти нравился сегодняшний концепт: стилизованные бело-золотые ханбоки не стесняли движений, их ткань была почти невесомой. Если бы ещё слишком длинные кисточки на поясе не норовили опутать ноги… В какой-то момент Токки сорвал лишние завязки и, не прекращая танцевать, выбросил их за сцену. Через пару движений его рубашка распахнулась — девичий писк послышался даже сквозь ушные мониторы. Не переставая танцевать, Токки приблизился к краю сцены, чтобы составить дежурное сердечко с какой-нибудь фанаткой. И вдруг разглядел знакомое лицо — его отец был в зале. И образ айдола посыпался. Плавные движения стали резкими и остервенелыми, а на лице застыло выражение холодной злобы. Как бы он ни пытался отвлечься, его взгляд был прикован лишь к одному человеку. Токки не мог вспомнить, когда последний раз говорил с отцом. Глаза зачесались. Он позволил слезам просто стекать по щекам.

***

— Токки, ты думаешь, то, что ты сделал, было хорошо? — вежливо поинтересовался арт-директор, как только они зашли в гримёрную. — Ну да, — невозмутимо пожал плечами Крис. — Он же хорошо смотрелся. — О твоём поведении мы тоже поговорим, — коротко ответил директор. Криса, выросшего среди темпераментных тэгусцев, подобный тон постоянно вводил в заблуждение, а вот Токки понимал арт-директора, как коренной сеулец другого сеульца: его выступлением были очень недовольны, можно сказать, отругали. Весь на нервах, Токки поджал губы, лишь бы с них не сорвалась какая-нибудь дерзость, и сосредоточился на смене костюма. В это время к нему подскочил Чонсу и принялся рисовать шрамы на лице. — Токки, ответь, пожалуйста, — вновь обратился к нему арт-директор. — Разве вы должны были раздеваться? — Простите, но разве не вы говорили быть сексуальными? — не смог сдержать раздражения Токки. — Сексуальными, легкими, флиртующими, — арт-директор тоже начинал терять терпение. — А твои коричневые соски слишком агрессивно бросались в глаза и отвлекали внимание фанаток от выступления! — Я не собираюсь спотыкаться на сцене из-за непродуманных костюмов! — вспылил Токки. Чонсу дернулся и попал ему в глаз кисточкой. — Извини, — пробормотал он, краснея и кланяясь. Токки даже не заметил. — А если вам не нравятся мои соски, закрасьте их! — распалялся он. — Давайте пластыри прилепим! Или мне вообще соски удалить, чтобы фанатки не шокировались?! У мужиков же не бывает сосков… — Кхм, — перебил его чей-то кашель. Гримёрная оцепенела. Тень расползлась по полу и накрыла всю гримёрную. На пороге, заслоняя свет своей тучной фигурой, стоял отец Токки. — Директор Ли… Исполнительный директор… Здесь… — взволнованно перешёптывались друг с другом работники стаффа. Тяжёлый характер директора прочно вошёл в местный легендариум. Работники студии старались держаться подальше от господина Ли и искренне жалели тех, кому не посчастливилось работать с ним в одном отделе. — Я хочу поговорить с неким айдолом по имени Ли Юно, — отстранённо обратился директор, будто бы в никуда. — Блять! — негодующе воскликнул Токки, притягивая на себя взгляды окружающих. — Да уже все знают, кем мы друг другу приходимся. Одетый лишь по пояс, он развернулся на пятках и ушёл в дальний угол гримёрной. Отец последовал за ним. Токки сдвинул вешалки с костюмами так, чтобы вокруг них получилось подобие замкнутого пространства. Закончив, он осознал, что стоит перед отцом полуобнажённый. Токки скрестил руки на груди, желая хоть как-то прикрыть наготу. — Возвращайся домой, — после напряжённой паузы произнёс отец. — Я устрою всё так, что обойдётся без штрафа. — Не начинай, — устало ответил Токки. — А казалось, давно понятно, что твой план провалился. Мне понравилось быть айдолом, я не хочу возвращаться домой. — Послушай, — в голосе отца зазвучали непривычные нотки озабоченности. — Я потратил столько усилий и ресурсов, чтобы ублюдок Донсу не смог подложить тебя Дживону. Чего мне только стоило скрыть от него твой профайл и отправить на встречу других трейни. И в один миг все мои усилия развеялись по ветру. — Так вот оно что, — саркастично хмыкнул Токки. — Ты снова решил заняться спасением моей гетеросексуальности. Тебе не кажется, что это слегка бесполезно? Преодолевая стыд, Токки развёл руки в стороны, позволяя отцу разглядеть себя. Начиная с вульгарного макияжа в стиле смоки-айс и заканчивая подошвой щегольских ботинок на высокой шнуровке. — Тебя превратили в надушенного пуделя, — покачал головой отец. — На таких пуделях ты зарабатываешь, — парировал Токки. — Они не мои сыновья, — сухо ответил отец. — Лицемер, — бросил ему в лицо Токки. — Да я лучше пересплю с десятью такими, как Дживон, чем вернусь к тебе! — Максималист, — отчеканил по слогам отец. — Пойми же, я пытаюсь уберечь тебя от судьбы того погибшего трейни, — уже мягче сказал он. — Не беспокойся, — фыркнул Токки. — Я не собираюсь прыгать с моста в ближайшее время. — Думаешь, он сам это сделал? — скептически поджал губы отец. Вот это уже было интересно. Токки проглотил всё невысказанное и вздохнул поглубже, чтобы охладить рассудок. — Ты знаешь какие-то подробности? Я нашёл нестыковки в показаниях Донсу, я видел статьи в новостях… — Я занимаюсь документами, а не группами, — прервал его отец. — Мне просто нужно было отправить кого-то Дживону вместо тебя, и Донсу предложил похожего парня. Но кое-что мне не даёт покоя — защитные ограждения на мосту. Как тот мальчишка мог перебраться за них? — Мост же был новый, — вспомнил Токки. — Их не успели поставить. — Но я как раз начал ездить по нему на работу, — нахмурившись, начал вспоминать отец. — Кажется, их поставили раньше, чем всё случилось, но я не уверен… — Изворачиваешься, будто на допросе, — хмыкнул Токки. — Я действительно этим мало интересовался, — отец развёл руками. — Зачем лезть туда, где меня могли бы лишить работы и денег? Но теперь, когда это коснулось тебя, я могу начать своё расследование в обход генерального директора. Запрошу записи с камер, сопоставлю даты, а ты постарайся не привлекать внимание. Никаких сливов видео или чего-то подобного. — Если бы это от меня зависело, — обречённо произнёс Токки. В гримёрной кто-то выкрикнул его имя. Время вышло. Нужно было выходить на сцену. — Ты же не останешься здесь до конца? — с надеждой в голосе спросил он. — Конечно, нет. Будто мне доставляет удовольствие видеть тебя таким, — безразлично ответил отец. Токки схватил первую попавшуюся рубашку и, застегивая на ходу пуговицы, бросился на сцену. Зал тонул в неоновом океане красных огней, и голоса тысяч фанатов выкрикивали имя Токки.

***

Наслаждаясь вечерней прохладой, Крис докуривал сигарету. Опираясь на ствол дерева, он разглядывал луну сквозь решётку тонких веток. Токки давно не появлялся в этом месте и, кажется, избегал его в остальное время. Крис безрезультатно попытался проанализировать его действия. Токки то флиртовал с ним, то трахался с Джастином, а теперь играет в переглядки с этим прощелыгой Чонсу. — Что же тебе нужно… — проворчал Крис на диалекте. Клён ворчливо закачался и устало заскрипел ветвями, поддаваясь легкому летнему ветерку. «Может, хватит обманываться? — сам себя одёрнул Крис. — Токки боится меня и того, что я могу сделать из-за ревности, и хочет покончить с этим». Крис потушил сигарету и убрал её в пачку. Он собрался было уходить, но услышал шум. Продираясь сквозь дикую чащу розовых джунглей, на поляну вышел Токки. Он смахнул сухую листву с плеч и замер. Так, застыв друг напротив друга, они не произносили слов, а разговаривали лишь глазами. «Наверное, не ожидал меня здесь увидеть? — вскинул брови Крис. — Какая неприятная неожиданность», — кривая ухмылка заиграла на его губах. Не сводя глаз с Криса, Токки сделал шаг к нему. «О, нет, я больше не играю в эти игры», — пристально смотрел ему в глаза Крис. Но Токки приблизился. Он положил ладонь на шею Криса, заставляя склонить голову ниже. — Ты действительно так считаешь? — прошептал Токки на ухо Крису. — Думаешь, нам стоит всё прекратить? Его пальцы щекотали затылок и шею Криса, а глубокое дыхание отдавалось в голове, заглушая остальные звуки. — Ты хочешь меня? Или выместить злость на папашу? — сквозь зубы простонал Крис. — Герр Фройд, а вы хотите устроить сеанс психотерапии или трахнуть меня? — проворковал ему на ухо Токки. Его голос, переходящий в хриплое дыхание, обжигало кожу на шее Криса, заставляя его тело содрогнуться от желания. И он послал всё к чёрту. Он впился в губы Токки грубо и жадно, словно хищник, отрывающий крупные куски от жертвы. Крис развернул его спиной и прижал его к дереву. Сухая крошка посыпалась на замшелую плитку. Смуглые пальцы запутались в соломенных волосах. На щеке Токки отпечаталась древесная кора, а глубокие следы укусов — на шее и мочке уха. Его тонкое податливое тело, выгибаясь, следовало за настойчивыми нетерпеливыми руками, считывая их малейшие движения. Он запрокинул голову, позволяя Крису утолить жажду его запаха, пота и кожи. — Если хочешь мне вставить, презерватив в заднем кармане, — нетерпеливо произнёс Токки. Эти слова немного охладили пыл Криса. Он успел раздеть Токки, оставив на том лишь футболку, но он не думал, что будет делать дальше. — Ах, да, — Токки повернулся к нему, — ты же… Лукавая улыбка уголком рта не сходила с губ Токки. Он опустился на моховой ковёр и лёг на спину, протягивая руку и увлекая Криса за собой. Перехватив поудобнее его ладонь, Токки поднес её к своим губам. Крис замер, наблюдая, как его пальцы погружаются на всю глубину до самого корня языка, а затем выскальзывают назад лишь для того, чтобы вновь войти в горячий рот. — А теперь вставляй их, начиная с указательного. Потом добавь средний и продолжай до тех пор, пока я не начну умолять трахнуть меня. Он направил ладонь Криса вниз. Казалось, не могло быть места на теле Токки горячее, чем его рот. Но оно нашлось. Крис словно пропустил удар в голову. Кровь застучала в висках, а в ушах остался только белый шум. — Я не могу терпеть, — будто со стороны услышал свой голос Крис. — Я хочу быть в тебе. — Да, — прохрипел Токки. — Я сам еле сдерживаюсь. Обнажив живот и соски, он потянул вверх край футболки, зажав её в зубах. Но тело Токки сопротивлялось напору Криса. Они слишком поторопились. — Может, прекратим? — с тревогой в голосе спросил Крис. — Так даже приятнее, — сильнее стиснув зубами ткань, ответил Токки. — Просто дай мне привыкнуть. Крис склонился ниже, уткнувшись носом в плечо Токки и положив ладонь на сухие светлые волосы. Он проник в него полностью. Тихое рычание послышалось над ухом, и острые ногти вонзились в спину. Крис замер на несколько секунд, давая Токки привыкнуть, а после выпрямился. Плавно двигая бёдрами, он убрал ладонь с головы Токки, провёл тыльной стороной по бархатной коже на щеке и сомкнул пальцы на бледной шее. Кровь бешено забилась под его рукой. Токки кончил спустя минуту. — Ах, какой позор, — тихо простонал он, закрывая ладонями лицо, красное от пережитого стыда и оргазма. — Не отворачивайся, — сказал Крис, отводя ладони Токки в стороны. — Я запрещаю. Он не стал его мучить, а просто занялся своим членом сам. Токки тут же забыл о недавнем провале и, закусив нижнюю губу, наблюдал за Крисом. Один этот бесстыдный оценивающий взгляд возбуждал до дрожи. Низ живота сводило в нервной и сладкой щекотке. Желания Криса вырвались из бессознательного. Вот Токки с раздвинутыми ногами. Измазанный их жидкостями. Слизывающий капли с губ и пальцев... Ток волной прошёл по спине. Крис, поддаваясь импульсу, протянул руку к плечу Токки и, подняв того с земли, прижал к себе. Обжигающая влага разлилась между ними.

***

Они сидели, прислонившись к стволу клёна, поскрипывающему, словно недовольный старик. На Токки были только джинсы. Он снял футболку и без капли стеснения вытер ею живот и грудь, а после протянул её Крису. — Какая щедрость, — хмыкнул тот. — Не обольщайся, я ей всю грязь с земли собрал. Токки умолк, чтобы прикурить сигарету, затянулся и медленно выдохнул. — Сегодня я, наконец, проиграл тебе, — с какой-то ноткой обречённости в голосе сказал он. — Ну и каков триумф на вкус? — Нет никакого триумфа, — с печальной усмешкой произнёс Крис. Он тоже замолк, прикуривая сигарету. — Я проиграл тебе с самого начала, когда в первый раз вошёл в зал и увидел, как ты тренируешься. Ты танцевал так дико, страстно, самозабвенно… Любоваться тобой, что смотреть на огонь. Но ты не заметил меня. — Разве такое было? — возмутился Токки. — Первый раз ты заговорил со мной спустя два месяца с начала стажировки, когда я раскритиковал твою манеру читать рэп. — Что-то припоминаю. После этого я сосредоточился на вокале, — задумчиво потрогал подбородок Токки. — Разве я мог не обращать внимание на тебя столько времени? — он поджал губы. Крис кивнул и замолчал, докуривая сигарету. — Ты смотрел лишь на Джуна, — произнёс он после долгой паузы. — Станцует ли он лучше? Занервничает ли после твоего выступления? Допустит ошибки? Я тоже хотел стать достойным соперником, но не мог сравниться тобой в танцах и пении. Он замолчал, позволяя окурку медленно тлеть в его руке. — Мне стыдно за то, что я ощутил радость, когда Джун исчез, — неожиданно признался Крис. Токки несколько раз затянулся, обдумывая всё сказанное. — Плохие мысли ещё не делают тебя плохим человеком. Тебя определяют поступки, — наконец, произнёс он. — Во всяком случае, тогда я тоже чувствовал подобное. — Это звучит красиво, но это не помогает, — Крис покачал головой. Токки лишь развёл руками. Он собрался было уходить и уже поднялся, стряхнув с себя сухую кору, прилипшую к коже, но внезапно остановился. — Тогда и я признаюсь. Я люблю твои песни, даже больше песен Рена, — взволнованно говорил Токки, не поворачиваясь к Крису. — Я слушаю демо, а в голове появляется хореография. Я бешусь, но ничего не могу поделать, твои тексты попадают в мой характер. Помнишь, как компания запретила «les libertins»? Я бегал за директорами и уговаривал передумать, даже ползал перед ними на коленях. — Так вот почему они тогда так внезапно поменяли решение, — многозначительно хмыкнул Крис. — Это можно считать признанием в любви? — Да. Твоим песням, — нервно бросил Токки. — Я знал, что они привлекут внимание, — пояснил он, спеша скрыться розовых дебрях.

***

Токки прокрался в гостиную и застал там Рена. Он уснул на диване, даже не раздевшись. Приглушённый свет ночной лампы освещал его тонкую фигуру. Вероятно, концерт вымотал Рена настолько, что тот не дошёл до комнаты и сейчас беспокойно метался во сне. Токки осторожно присел рядом, поглаживая его волосы и вдыхая их мятно-лавандовый запах. Рен затих и вскоре открыл глаза. — Токки? — жмурясь от света, пробормотал Рен. — Догадайся, — с лёгкой усмешкой произнёс Токки. — Заявился посреди ночи, полуголый, пахнущий гнилой листвой, грязью и сексом… Ну, не знаю, кто это ещё может быть, — Рен фыркнул, словно кот, и в то же мгновение посерьёзнел. — Мне часто снится Джун. — Я предполагал, — кивнул Токки. — И сейчас тоже? — Да. Каждый раз я нахожусь в красивом саду. Там много зелени и цветов, а по реке тонкой дымкой стелется туман, — говорил Рен с сонной хрипотцой в голосе. — Джун плывёт на лодке, одетый в белое, и будто светится изнутри. Я прошу взять меня с собой, а он говорит, что ему нужен ты. Я злюсь на него, кричу, плачу. И всё исчезает. — Так Джун не пугает тебя? — удивился Токки. — А он должен меня пугать? Постой! — взбодрился Рен. — Ты догадывался? — Он снился и мне, — коротко ответил Токки. Какое-то время он думал, как описать то, что преследуют его во снах, но понял, что не сможет это сделать. Зажмурившись, Токки потряс головой, словно отгоняя наваждение. — Но это несвязанная между собой чушь, — отмахнулся он. — Жаль, — Рен опустил глаза. — Почему мы избегаем разговоров о нём? Токки же подумал обратное. В последнее время Джун буквально преследует его, хотелось бы его уже упокоить. — Сегодня отец сказал мне, — нехотя начал Токки, — что вместо меня он когда-то давно отправил на встречу с президентом других трейни. Значит, был не один ты? Ты знаешь, кого ещё отправляли? Рен покачал головой. — Скорее всего, встречи назначались в разные дни, — нахмурившись, он умолк на секунду. — Так значит, президент Дживон и правда спонсирует айдолов? Токки кивнул. — Дживон ясно дал понять, чего хочет. Он не настаивал, но тогда казалось, что у меня нет выбора. И я думаю, Джун тоже встречался с президентом. Отец сегодня сказал, что не хочет, чтобы я повторил судьбу того трейни, имея в виду Джуна. — Думаешь, Джун… Не выдержал… — ужаснулся Рен. И Токки хотелось дать Рену хоть какую-то надежду. — Джун выглядел счастливым. Был бы он таким беззаботным, если бы его к чему-то принуждали? Выражение Рена стало каким-то ледяным. — Джун не был счастливым, — возразил он. — Он был загадкой, словно глубокий колодец, на поверхности которого отражается солнце, — с грустью закончил Рен. Токки едва сдержал презрительный вздох. Сонджун? Этот любитель второго поколения? Он определённо был простым парнем, не знающим другой музыки, кроме популярной, рассуждал поверхностно, придерживался общепринятых взглядов и всегда говорил то, что от него хотят слышать. Исключая их соперничество, Токки было невыносимо скучно находиться рядом с Джуном. — Оставим это в прошлом, — решил Токки. — Нужно выспаться перед завтрашнем полётом, — зевая, он поднялся с дивана. Рен схватил его ладонь. Токки усмехнулся и упал назад. Прижавшись к Рену, он зарылся носом в его вороньи волосы и вдохнул их аромат. В этот момент из сада вернулся Крис, проворчал что-то на сатури и затопал по лестнице. Звук его раздражённых шагов — последнее, что услышал Токки перед тем, как уснуть.