Айдол должен умереть

Школа опустела раньше положенного. Старшеклассники, несмотря на грядущие выпускные экзамены, в «Белый день» решили расслабиться и разбежаться по кофейням. Джун же решил позаниматься в библиотеке. Будучи трейни достаточно известной компании, он мог пригласить любую девушку, но даже не стал раздавать леденцы, хотя на День Валентина его парта и шкафчик ломились от шоколада. Проходя мимо лестницы, ведущей на первый этаж, Джун услышал голос, низкий и такой бархатный, что, казалось, вибрирующий, но явно принадлежащий девушке. ― Ох, ну, пожалуйста… Работай… Интересно было узнать, кто там ещё предпочёл учёбу свиданке. Спустившись, Джун увидел третьеклассницу, стоящую на коленях перед автоматом с едой. ― Ты ему молишься, что ли? ― Нет. Пытаюсь достать сэндвич, за который уже заплатила. Джун понимающе кивнул и подошёл ближе. — Это старый автомат, механический, — объяснил он. — Обычно ношу с собой жестянки, по форме напоминающие монеты. Бросаю их, когда еда застревает. Со второго раза обычно выдаёт. ― Ну и где мне взять эти твои жестянки? Джун порылся в кармане, его запасы уже иссякли. ― Прости, этим помочь не могу, ― он потряс автомат. ― Ещё один способ ― грубая сила, ― пропыхтел он. Автомат не поддавался. ― Отойди-ка, оппа. Наверняка, она интуитивно предположила его возраст, но от этого стало не по себе. ― Ой, давай без этого, мы явно одногодки, ― сам не зная почему, отказался Джун. Едва он отошёл от автомата, как девушка с разворота врезала ногой по железному корпусу. Джун так и замер с открытым ртом, а девушка вытащила из лотка сэндвичи, сок и шоколадные батончики. ― Смотри, от страха выдал даже больше, чем нужно, ― засмеялась девушка. ― Ох, не пропадать же теперь добру, ― она покачала головой, изображая озабоченность. ― Приглашаю тебя поужинать со мной.

***

Усевшись на лестнице, они принялись за еду. Их сосредоточенное молчание свидетельствовало о сильном голоде. Только когда очередь дошла до батончиков, Джун расслабился и спросил: ― Где ты научилась так круто бить? ― Как и любой кореец, занималась тхэквондо, ― пожала плечами девушка. ― Ну, я, видимо, не любой, ― поджал губы Джун. ― Не вижу ничего хорошего в боевых искусствах. ― Правда?! ― оживилась девушка. ― Мне тоже это было не по душе! Я люблю что-то более созидательное, поэтому пошла на танцы. Она непринуждённо спрыгнула с лестницы и встала в позицию. ― ТАМ-ТАМ-ТАМ! Пара-пара-ПАМ! ― аккомпанировала сама себе девушка. ― Шаг-поворот! Шаг-поворот! Прыжо-о-ок! Её движения были отточенными, но не заученными. Она двигалась плавно, инстинктивно, с какой-то животной грацией. Приняв эффектную позу, она движением головы откинула волосы, словно гриву, и замерла, тяжело дыша. Её взгляд пылал. Она смело посмотрела в лицо Джуну, но лишь пару секунд, а потом, смутившись, захихикала и отвернулась. ― Смотри, на сцене такое не выдай, ― засмеялся Джун. ― Если у тебя дерзкий образ, то смущение всё разрушит. А сам номер потрясающий, в главные танцоры метишь? ― Как ты понял, что я трейни? ― По дыханию в конце. Такие хорошие танцоры, как ты, не запыхаются после одного номера, это явно была игра на публику. ― Ты знаешь внутреннюю кухню? Теперь Джун спустился с лестницы, а девушка стала зрительницей. ― Ах-ха-ха! ― хлопала в ладони она. — Это что за хореография? ― SHINee — Sherlock, ― ответил Джун, когда вернулся на место, ― я немного переделал движения… ― Шайни…― задумалась девушка. ― Кто-то из второго поколения? Забавные тогда выступления были. ― Самые лучшие, ― поправил Джун. ― Ты, кстати, почему не на тренировке? Девушка загадочно улыбнулась. — Это мой секрет: я легко запоминаю движения, так что мне не нужно сутками торчать в зале, как другим девушкам. ― Да-а-а, ― понимающе протянул Джун. — Это звучит как-то высокомерно. ― Поэтому и молчу об этом, ― кивнула девушка. ― Зато в учёбе отстаю, вот и торчу в школе до ночи. А ты почему здесь? ― Ну, мой дебют гарантирован… ― И ты выбрал учиться, а не сходить на свидание? ― недоверчиво спросила она. ― В последние месяцы свободы? ― Я бы, может, и сходил, ― вздохнул Джун, ― но из-за тренировок так и не получилось с кем-то сблизиться. Я даже конфеты никому не подарил. ― И мне никто не подарил, ― вздохнула девушка. ― Погоди! Джун потянулся за рюкзаком и отыскал леденец на палочке. ― Абрикосовый! ― всплеснула руками девушка, тут же разорвала упаковку и лизнула конфету. ― Попробуешь? ― вдруг спросила, наклоняясь ближе. Не совсем разобравшись, чего она хочет, Джун потянулся вперед. Девушка удивлённо заморгала, но подалась ему на встречу. Их губы встретились. Оба замерли. Воздух стал густым. Губы не слушались, но Джун всё же разомкнул их и проник чуть глубже, ощутив вкус абрикоса на языке. Осмелев, она ответила на поцелуй, повторив действия Джуна. ― Ох, ― выдохнула она, отстранившись. ― Что это было? ― Не знаю, разве ты не этого хотела? ― Я леденцом поделиться хотела! ― О, Боже! ― воскликнул смятённый Джун. ― Прости! Девушка лишь рассмеялась. ― А я ещё думаю: «Чего ты так близко?» А потом думаю: «Ну ладно». Представляю, что ты про меня надумал! ― Я ничего не думал! Девушка захохотала ещё сильнее. ― Ну, оно и видно, я Арин, кстати, а ты? ― Джунхён, но лучше Джун. ― Интересный у вас способ знакомства, Джун-щи, ― она вытерла слёзы в уголках глаз.

***

Они просидели в библиотеке до поздней ночи, честно пытаясь заниматься, но в какой-то момент снова переключились на поцелуи. Джун не мог точно сказать, что творилось между ними, сейчас ему было просто интересно. Впервые он оказался наедине с девушкой. Её движения, тело, запах ― всё так отличалось от привычного. Интересно, Арин так же изучает его? Джун хотел разобраться, поэтому решил устроить им свидание. Но пока что, на протяжении недели, они, не сговариваясь, дожидались пока школа опустеет и, ведомые каким-то непонятным чувством, шли в библиотеку. Оказалось, Арин стажировалась в той же компании, что и Джун, просто их расписания не совпадали. Через знакомого трейни он связался с девчонкой из группы Арин, а та прислала время женских тренировок.

Сходим сегодня на свидание?

Куда? Время за полночь, нужно возвращаться в общежитие.

Скажи, что остаёшься тренироваться, а сама иди на третий этаж.

Пока Арин поднималась, Джун успел разложить на полу маленький коврик и поставить на него сок, сэндвичи с курицей, печенья в форме рыбок и свечи. ― Ах, ― вздохнула Арин, когда вошла в зал. ― Так романтично! Я как раз проголодалась. На еду, как всегда, набросились молча. Джун проголодался не меньше Арин. Компания перед дебютом сократила расходы на питание, в надежде, что у трейни не хватит денег покупать еду самим, и они выйдут на сцену похудевшими. Но Джун научился опустошать автоматы с едой, хоть и не злоупотреблял этим. ― Когда у вас дебют? ― спросил он, немого заглушив голод. ― Где-то в начале сентября. ― Ого! Сонбэним! ― Джун притворно раскланялся. Арин, запрокинув голову, рассмеялась: ― Кланяйся ниже, донсэн! Подвинувшись ближе, Джун изобразил, будто целует носок её обуви. Вдруг замер. Поддавшись странному порыву, поднял край белых спортивок и поцеловал тонкую щиколотку уже по-настоящему. ― Не так же усердно… ― промямлила Арин. ― А бы хотел расцеловать тебя везде, ― выдохнул Джун, отстранившись. ― Давай встречаться? ― вдруг выпалил он. ― Когда, если у нас дебют на носу?! ― Они уже решили осветлить мои волосы, ― невпопад сказал Джун. ― Представляешь? Я, и блондин! А ещё говорят отбелить кожу, и зубы им мои не нравятся… ― А я ни с кем не встречалась, ― погрустнела Арин. ― И мой первый поцелуй был с тобой… ― Мой тоже, ― слукавил Джун, но решил так: всё, что было до Арин, не считается. ― Я согласна! ― решительно заявила Арин. ― На что? ― Встречаться, ― она посмотрела на него, как на глупого. ― Я хочу пожить полноценной жизнью, испытать все чувства, что недоступны айдолу. Но, Джун, мы расстанемся перед дебютом. Джун крепко сжал Арин в объятиях. Сердце забилось, а глаза непривычно защекотало, казалось, он вот-вот заплачет. ― Понял. Давай не будем говорить о расставании, когда мы только начали встречаться.

***

Остаток весны и всё лето прошли как сон. Чудесный сон, но слишком эфемерный. Джун хватался за каждую эмоцию, за событие, за чувство. Он хотел сохранить в памяти всё, что касалось Арин, но образ ускользал от него. Он нашёл абрикосовый гель для душа и освежитель, который постоянно разбрызгивал в общежитии, пока остальные парни не начали злиться. Иногда он бесконечно писал в блокноте: «Арин». Он пытался нарисовать её портрет, правда, получились какие-то каракули. Зато в телефоне хранилась куча фотографий. Он заранее попросил разрешения у Арин фотографировать её незаметно, пока она гуляет в парке, веселится на аттракционе или смотрит фильм. Фотографии вышли такими естественными, с эффектом присутствия. Своё любимое фото он распечатал — то, где Арин, закрыв глаза, отдыхает на лавочке. Она выглядела на нём такой умиротворённой. Но что бы ни делал Джун, наступил тот самый день. ― Через пару недель моя группа дебютирует, я буду готовиться день и ночь, так что продолжать отношения ― бессмысленно, ― с плохо скрываемой дрожью в голосе сообщила Арин. ― Поздравляю, ― бесцветно ответил Джун. — Это мало что меняет, но я решила отказаться от дебюта. ― Чего?! ― вмиг встрепенулся Джун. ― Я поняла, что развлекать публику и притворяться какой-то дерзкой секси-стервой совсем не для меня, танцы больше не приносят удовольствия. ― Э-э-э…― только и протянул сбитый с толку Джун. ― Последний год я собирала девчонок, которые должны дебютировать, и искала им бесплатные площадки для выступлений, организовывала уличные концерты и даже создала небольшой фандом. В общем, я отказалась от дебюта, но буду менеджером. ― Ох, ― выдохнул Джун, — это точно ничего не меняет? ― Я все силы отдам для продвижения группы, ― кивнула Арин. ― А ты всё равно станешь айдолом, тебе нельзя портить репутацию. ― Мы успеем сходить на ещё одно свидание? ― только и спросил Джун. ― Послезавтра я свободна. Для их последней встречи Джун выбрал школьный спортзал. Дождался, пока ученики разойдутся по домам, стащил ключи у завхоза и, запершись, принялся расстилать маты. В этот раз он подготовился лучше, взял побольше еды, украсил импровизированный стол букетом цветов и рассыпал лепестки роз. Арин легонько постучала в дверь. Когда Джун пустил её внутрь, то почувствовал аромат абрикоса от её волос. Это пьянило и кружило голову. Она нервничала и дрожала, но когда Джун медленно, как бы спрашивая позволения, потянул завязку её платья, Арин уверенно кивнула. Для Джуна это была самая незабываемая ночь, перевернувшая его мир с ног на голову. На прощание он подарил Арин подвеску с маленьким, но настоящим цитрином.

***

Арин хранила это украшение как талисман и, боясь его потерять, надевала только по особым случаям. Сегодня был именно такой. День Чусока ― время, когда она встречалась с Джуном. Арин приходила к нему два раза в год: весной и осенью. Джун так и не стал айдолом. В версию с самоубийством Арин не поверила сразу. Слишком много надежд и планов на будущее он строил. Она так его и не оплакала. Арин вообще лишилась способности плакать, много работала, сделала своих девчонок популярными. Парня так и не нашла, да и не собиралась. Она купила духи, напоминающие запах абрикоса, и всегда носила чёрное. В этот раз долго разговаривала с Джуном, перечисляя все мелочи, что успела сделать за полгода. Положив на могилу пару абрикосов, она поклонилась и засобиралась домой. По дороге встретила парней, кажется, из группы Джуна: нервного белокожего красавца, и блондина, до ужаса напоминавшего её возлюбленного. Арин отвела взгляд, не способная поздороваться с ними, да и это казалось неуместным. Интуиция подсказала, что парни её поняли без слов.