Мальчик для битья

      Кэйа не знал, что даже в аристократических семьях было допустимо понятие каникул. Когда Дилюк гордо объявил ему, что завтра они отправятся к речке ловить раков, а потом там же их зажарят, он подумал, что тот подбивал его на побег от гувернеров. Его опасения развеяла Аделинда, спросившая, чего мальчишкам завернуть на завтрак.       Удивительно, и правда каникулы.       Впервые оказавшись в поместье виноделов, Кэйа не был уверен, что его примут. В глубине души он тихо надеялся, что его и вовсе отошлют в городской приют. Тогда ему не пришлось бы притворяться и жить под гнетом надежд отца, которые ему предстояло оправдать. Для двенадцатилетнего ребенка это было слишком.       Но каэнри’ахская разведка работала весьма славно. Стоило Дилюку его увидеть, как темно-рубиновые глаза наполнились щенячьим восторгом, а к моменту возвращения Крепуса из Ли Юэ тот уже готов был прятать Кэйю в своем шкафу, лишь бы его не забрали.       Кэйе было бесконечно жалко обманывать этого доброго ребенка, пытавшегося поделиться с ним всем на свете, но он не мог завалить свою миссию. Если от него зависела судьба его родины, то он должен был нести это бремя, так его учили. Но слишком быстро он забыл об этом грузе. Быть шпионом оказалось не так уж и плохо.       С той минуты, как мастер Крепус согласился его приютить (или, если говорить честно, с той минуты, как он разрешил Дилюку оставить себе мальчика-беспризорника, если того не будут искать), жизнь Кэйи начала буквально зависеть от старшего и единственного наследника рода Рагнвиндров. Он везде следовал за Дилюком, обучался тому же, что и Дилюк, находился на приемах рядом с названным братом и даже получил спальню на одном этаже с ним. Став частью семьи, Кэйа быстро позабыл о том, каково было его предназначение, да и когда ему этим всем заниматься, если нужно было успеть решить арифметику до того, как начнутся занятия музыкой, потому что потом их ждала верховая езда, а вечером после ужина браться за учебу уже не захочется.       Поэтому каникулы стали для Кэйи обещанным праздником. Отчасти это обусловливалось влиянием Дилюка, который не мог усидеть на месте. Впереди было лето, полное приключений, и на лице брата Кэйа давненько не видел столько энтузиазма. Ночевать они легли вместе, соорудив замок из подушек на постели Дилюка, а с первыми лучами солнца понеслись вниз. Едва не забыв свой завтрак, они пошли к речке, служившей условной границей владений Рагнвиндров. Там они еще могли гулять без присмотра.       Из-за росы ноги быстро намокли, а солнце еще не успело разогреться. Было весьма зябко, так что они справедливо решили, что в воду лезть пока рано, а значит можно пощипать земляники в ближайшем лесу. Ползая на коленках в поисках ягод, они успешно перепачкались в земле и к реке добрались совершенно не похожими на молодых господ.       Первым ставить ловушку отправился Кэйа. Дилюк все подготовил для него и теперь собирал вторую, ловко натягивая сетку на деревянное основание, которое им смастерил дворецкий. Как следует натерев чесноком, они расставили ловушки на свои места и сели завтракать.       — Как думаешь, если отдать их кухаркам, они приготовят раков на ужин?       — Можем и сами их приготовить, — Кэйа пожал плечами. Уж не Дилюк ли вчера гордо кичился тем, что они сами их зажарят? — Кинем в кастрюлю, посолим и все, будет вкусно.       — Точно, ты прав, — Дилюк важно закивал. Для него развести костер не было большой проблемой, ярко-красный камень красовался на ремне, источая элементальную энергию. Кэйю всегда удивляло, как Дилюк оставался таким непоседливым ребенком, но в то же время совмещал это с изнурительными тренировками для вступления в орден. — Надо Аделинде оставить парочку.       — Надо для начала их поймать, — Кэйа улыбнулся, поймав на себе самодовольный взгляд Дилюка-великого-охотника-на-раков. Вытерев руки о шорты, Кэйа завалился на землю.       Спустя пару минут и доеденный сэндвич, Дилюк упал рядом. В тишине они наслаждались теплым ветром и журчанием воды, уже представляя, как будут разделывать панцири. Иногда Кэйа подрывался проверить, не попался ли кто уже, но каждый раз Дилюк его одергивал, строго наказывая не пугать добычу.       Ближайший месяц их ждало только безделье. Чтобы не быть совсем уж лентяем, Дилюк предлагал помочь на виноградниках. Разумеется, не безвозмездно, словно по секрету, он шепнул Кэйе, что научит его готовить улиток. Судя по отвращению на лице Альбериха, ему эта идея не понравилась, а вот Дилюк развеселился, найдя какого-то слизняка под травой и угрожая скормить его Кэйе прямо сейчас.       — Мастер Дилюк! Кэйа! Вот вы где!       Строгий голос мужчины звучал крайне пугающе, однако Дилюк выглядел спокойным. Выкинув слизня, он встал из-под тени дерева и вышел вперед, чтобы поприветствовать их гувернера.       — Что-то случилось, Фредерик?       — Ах, случилось? Это вы мне скажите! Кто дозволял вам отлучиться из поместья?       Кэйа тоже встал. Он не собирался прятаться, пока Дилюк отдувался за двоих, поэтому готов был принять удар вместе.       — А почему нет? Аделинда знает, где мы, — Крепус часто бывал в командировках, и тогда старшая горничная становилась негласной сиделкой. Обо всем Дилюк отчитывался только ей, либо пожилому дворецкому, но у того и своих забот хватало. Да и никто ему не платил за присмотр аж за двумя мальчуганами, активно искавшими приключений.       — О, так я и должен сказать мадемуазель Жаннет? Она ждет вас в библиотеке уже сорок минут! Подумать только, проделать такой путь из Фонтейна и все ради того, чтобы о ней забыли!       — А зачем она ждет? Каникулы же, — Дилюк скрестил руки на груди. Он не раз жаловался и Кэйе, и отцу, что новый гувернер ему не по душе, однако после двенадцати лет пришлось сменить милую бонну, которая и без того слишком долго его воспитывала. С Фредериком Дилюк сразу не нашел общего языка, предпочитая доводить молодого мужчину всеми доступными ему способами.       И он знал, что никакого серьезного наказания за это ему не будет.       — Ах, вот оно что. Это вы сами решили, что у вас каникулы? И можно сбежать из поместья, чтобы извозиться в грязи, как какой-то порось?       — Каждый год они начинались в это время.       — В это время, мастер Дилюк, они начинаются у совсем маленьких детишек. Если вы хотите вступить в орден, то должны каждый день посвящать занятиям, а не бездельничать на речке.       — Ну нельзя же все время учиться, — на этот раз Кэйа сам вступил в разговор. Среди них двоих Дилюк был старшим, и все говорили ему брать пример с брата. Не знаешь, как вести себя за столом? Повторяй за Дилюком. Не знаешь, как обращаться к гостю? Посмотри, что скажет Дилюк и повтори.       Кэйа считал, что раз Дилюк так отвечал гувернеру, то и у него было право перечить.       Стоило ему подать голос, как губы мужчины искривились. В два шага приблизившись, он схватил Кэйю за ухо и потянул на себя с такой силой, что Альберих закричал. Попытавшись схватить обидчика за руку, он никак не мог оторвать его от себя, зато получил крепкий удар по спине, а за ним еще один. Дилюк бросился его отбивать в ту же секунду, однако ему еще не по силам было так просто справиться с взрослым.       — Нельзя учиться! Бездельничать они будут! Ты — неграмотный бесталанный отброс, который кончит за бутылкой!       Кэйа не понимал, чем он заслужил такое обращение к себе. Он расплакался от боли и несправедливости, просил Дилюка позвать Аделинду, но вместо этого тот вдруг отошел. Стало пугающе тихо, а через секунду крепкие пальцы отпустили его. Не переставая плакать, Кэйа шарахнулся в сторону. Он подумал, что теперь Фредерик всыпит Дилюку, но мужчина стоял смирно, да еще и с безмятежным выражением на лице. Вытерев слезы, Кэйа собирался броситься сам защищать брата, вот только когда он обернулся, то сразу понял, что в этом нет необходимости. На ладонях Дилюка плясало яркое пламя, оно перепрыгивало с пальца на палец, не обжигая своего хозяина.       — Мастер Дилюк, вам не подобает так себя вести, — ни у одного из мальчиков не нашлось, что сказать на это. — Если вы не хотите, чтобы я еще раз оттаскал вашего друга за уши, то вам лучше не заставлять мадемуазель Жаннет ждать.       Отряхнув брюки от грязи, оставшейся после брыкавшегося Кэйи, Фредерик развернулся и пошел в сторону поместья, оставив двух детей пытаться понять, что сейчас случилось.       Дилюк был вне себя от ярости, он кричал и ругался со всеми, до кого мог добраться, но Кэйа уже заметил, что слуги смотрели на них обоих с грустным снисхождением.       Кажется, на винокурне появилось новое правило, а их каникулы оказались крайне непродолжительными.