70 символов

США, декабрь 2001 Эрен [17.12.01 13:45:19] «я догадываюсь почему ты молчишь» Эрен [17.12.01 13:47:23] «но я свои слова назад забирать не буду потому что это правда» Деньги у Жана на балансе закончились в самый неподходящий для этого момент, не хватало даже на отправку одной короткой SMS, и, вместо того, чтобы пулей нестись в общежитие и попросить кого-то из соседей дать свой мобильник, он побежал в город пополнять счёт. Ошибся и потерял тем самым драгоценное время. С каждыми новыми, наполненными болью и горечью сообщениями Эрена, на которые Жан пока не мог ответить, он чувствовал, как тому становилось всё хуже. В итоге Жан восстановил связь через полтора часа, но на сей раз замолчал уже сам Эрен. И неудивительно, пока Жан был вынужден молчать, он успел позвонить ему пятнадцать раз. После пятнадцатой попытки он абсолютно точно сделал для себя все возможные ошибочные выводы и теперь не отвечал ни на сообщения, ни на звонки. Жан чувствовал досаду и грусть, что разговор так нелепо оборвался, но в то же время ощущал и надежду. Эрен его тоже любит, это точно, абсолютно точно. Осознание этого простого факта придавало Жану столько уверенности, сколько у него не бывало отродясь, а обратный билет, купленный на самый ближайший завтрашний рейс, приятно грел душу. Даже если Жан так и не сможет до Эрена дозвониться, он всё равно его в Праге найдёт. Неважно, сколько у него уйдёт на это времени. Эрен, конечно, тоже очень смелый, взял и решил признаться в чувствах по телефону, даже не имея возможности увидеть собеседника и его реакцию. Жан бы так ни за что не смог. В итоге после своей пробежки по городу у Жана были: телефон с балансом на полчаса международного разговора, билет на самолёт домой, сбитое в хлам дыхание, молчащий до сих пор Эрен, колющая боль в левом боку и минимум оставшихся денег. Жан заканчивал собирать чемодан, кидая туда одежду и документы: он поедет налегке, а все книги всё же Марко оставит. А вот альбомы обязательно заберёт домой. — Может, то, что связи больше нет, и к лучшему, — моргнул Бертольд, наблюдая за тем, как с каждым часом Жан мрачнел всё сильнее, — забудешь о нём, останешься учиться с нами, ещё не поздно, ты же не подписал пока заявление на отчисление! — Заткнись, пожалуйста, — огрызнулся на него Жан. — Я уже устал всё это дерьмо про «лучше» слушать! Если ещё хоть кто-то заикнется о том, что мне будет лучше, дам в глаз! — Поздравляю с прорезанием характера, — усмехнулась Анни, а её глаза вспыхнули одобрением. — Я уж боялась, что этого так и не произойдёт.

***

Жан как будто вернулся опять в начало ноября, в те ужасные дни, когда Эрен потерял его номер. Он вспоминал, как ему было грустно и как сильно он тосковал. Ну вот как он мог ничего не понять ещё тогда? Он также вспомнил, как был удивлён в тот день, когда Эрен внезапно ему написал, как он был рад тому, что он нашёлся, как попросил номера его друзей, чтобы больше не теряться… Жан подскочил на месте, быстро нашёл тетрадку в рюкзаке и начал судорожно листать. Лишь бы не потерял, лишь бы он тогда не забыл, лишь бы номер не стёрся! Нашёл. Двенадцать заветных цифр номера друга Эрена Армина смотрели на Жана со слегка пожелтевшего листа и одновременно были его последней надеждой. Как хорошо, что это всё же был номер Армина, а не Микасы, та бы его наверняка даже слушать не стала! Жана последний с ней контакт сложно было назвать удачным. Он уже собрался было звонить, но Марко вдруг остановил: — Часовые пояса, Жан. Ты ведь не забыл? Чёрт. Абсолютно забыл. В Чехии уже была ночь, и, как бы ему не хотелось наплевать на приличия, Марко прав, звонить сейчас, по сути, незнакомому человеку, было бы верхом неуважения. Жан закусил губу, ругая себя за то, что не вспомнил про номер друга Эрена раньше. А теперь придётся ждать тамошнего утра. Каждая секунда тут же начала казаться ему длиною с вечность. — Не переживай, — робко улыбнулся Марко, — может, Эрен включит телефон раньше, и ждать не придётся. Ты же говорил, что он вспыльчивый, но отходчивый. Вспыльчивый, конечно. Но конкретно сейчас Эрен выключил телефон не потому что злился. Он, наверно, сидел дома один, ругал себя и думал, что же сделал не так. Жан вздохнул. Он и сам так уже устал от этих бесконечных проблем со связью. Вот бы Эрен сейчас просто оказался рядом, он бы с ним лично смог спокойно поговорить. А, может, даже и говорить бы ничего не потребовалось, Жан его просто обнял бы, прижал к себе и ни за что не отпускал. И, разумеется, признался бы. Жан вообще считал, что подобные вещи можно говорить только лично, глаза в глаза! Но, видимо, этот свой жизненный принцип ему тоже в ближайшее время придётся пересмотреть. — Народ, это что же получается, мы сегодня не спим? — вдруг хлопнул в ладоши Райнер, выводя Жана из грустных мыслей. — Ну что, тогда по пиву? Устроим Жану прощальную вечеринку! — Уверен, что это хорошая идея? — задумчиво ответил Берт. — У нас тут вроде как вопрос жизни и смерти решается. Какая ещё вечеринка? — Дружище, да ты только посмотри, как у нашего Кирштайна блестят глаза. Эй, Жан, ну что, у тебя там взаимно? — Да, — ответил тот, улыбнувшись. — Вот видишь, Берт! Решать тут нечего, и так всё понятно, так что давай-ка лучше сходи за пивом, одна нога здесь, другая в магазине! А я пока пойду настолку у соседей одолжу. Анни, ты ведь остаёшься? — Конечно, — ответила та, — не могу же я пропустить развязку главного шоу этого года. — Но ведь алкоголь нельзя в общежитие, — попытался было заметить Марко. — Тебе кто такое сказал? — деланно ужаснулся Райнер. — Не слушай этих плохих людей. — Узнаю стиль Порко, — усмехнулась Анни. — Тот тоже всё пытается заставить Брауна жить по правилам. Все засмеялись, начали суетиться, шутить, а у Жана на душе стало очень тепло. — Обожаю вас, ребята, — только и смог восхищённо пробормотать он. Около часа ночи изрядно пьяные друзья наконец выпихнули абсолютно трезвого Жана на улицу с телефоном, подбадривая его, посылая напутствия и желая удачи. Друг Эрена Армин взял трубку почти сразу: — Алло. — Да, алло, Армин, Армин, это ты, верно? — Да, а кто… ну конечно. Жан, верно? — Да, да! Слушай, мне очень нужно с Эреном поговорить! — Вы вроде уже поговорили, разве нет? Жан усмехнулся про себя, узнав знакомые упрямые нотки: не один Эрен перенимал от своего друга какие-то черты, в обратную сторону это тоже работало. Но упрямство Армина никогда не достигнет уровня своего учителя. — Послушай, он просто меня не так понял. Я хотел ему объяснить, но связь прервалась… — Интересно, и почему же он тебя не так понял? — спросил Армин, но уже не так настороженно: он знал правильный ответ на данный вопрос. Жан знал этот ответ тоже: — Потому что это же Эрен, — сказали они оба одновременно. Жан объяснил Армину всё практически от начала и до конца, Армин лишь удивлённо слушал и говорил, что он бы сто раз подумал, брать ли у Жана его номер, если бы знал, к чему это всё приведёт. — Я просто думал о воспитательном моменте, — кое-как сдерживая смех, говорил он. — Чтобы Эрен извинился и перестал бить людей! — Ну, теперь мы знаем, что воспитатель из тебя неудачный, — усмехался Жан в ответ. — Не согласен, — искренне засмеялся Армин, — ведь бить людей Эрен действительно перестал! А к концу разговора Жан, кажется, обзавелся крепким союзником в своём нелегком деле. Армин сказал, что сможет сейчас позвонить своему другу Конни, который с Эреном живёт, чтобы тот попросил его включить наконец телефон, если он, конечно, до сих пор был цел. Если же Эрен заупрямится, как обычно, Армин всё равно найдет способ наладить с ним связь. Он обязательно что-нибудь придумает, он знает Эрена больше десяти лет и прекрасно умеет заставлять его делать именно то, что ему нужно. Прозвучало жутковато, но всё же Жан был Армину безгранично благодарен. Он нашел ту самую лавочку, на которой проговорил с Эреном всю ночь когда-то, и сел на неё. Ему и правда оставалось только ждать. — Вообще это вроде крепкая модель, — не очень уверенно говорил Армин про сотовый, — я не думаю, что его вообще можно разбить. Хотя… Эрен может!

***

Армин сдержал своё слово: Эрен включил телефон примерно через десять минут, и Жан тут же позвонил, буквально сразу как увидел SMS-уведомление о том, что абонент снова в сети. Гудки шли и шли, и наконец Эрен ответил: — Жан, привет. — Эрен, я… — Я и так знаю, что ты обо мне думаешь, — неожиданно продолжил Эрен, не дав Жану даже начать, — зачем ты позвонил? Эрен сразу же врубил психологическую защиту и поэтому старался говорить отстраненно и холодно, но получалось у него плохо: радость от того, что Жан всё же нашёлся, в его голосе очень хорошо чувствовалась. — Я отказался от перевода. — Сказать сходу «я тебя люблю» оказалось очень сложно, так что Жан решил начать не с самого для себя главного, но с самого острого для Эрена вопроса. — А ещё ты очень красиво играешь. — Что ты сказал? — сдавленно переспросил Эрен, явно не поверив. — Я отказался от перевода в Америку и скоро вернусь в Чехию, — повторил Жан и всем сердцем почувствовал, что правильный выбор он совершает прямо сейчас. Дышать сразу же стало гораздо легче. — А ещё я сказал, что ты очень красиво играешь на гитаре. Сыграешь для меня, когда я вернусь? На сей раз давай послушаю твою любимую песню. Эрен явно не успевал обработать сразу всю информацию, поскольку он растерянно забормотал: — На гитаре… спасибо, конечно, но я обещал её Саше отдать, так что не знаю, получится ли… мою любимую песню… а какая у меня вообще любимая песня… стоп, что значит, «когда ты вернёшься»?! Ты вернёшься? Жан!!! Я… я очень, очень этому рад! Погоди, а как же твоя мама? — Она не сможет прожить за меня мою жизнь, ты же сам мне это говорил! — А как же американское высшее образование? — Мне плевать. — Престижная работа? — Без разницы. — Гражданство США? — Неважно абсолютно. — Ты точно хорошо подумал? — Эрен, я слишком хорошо и слишком долго об этом думал. А вот о чём я совсем не думал так это о том, что я обещал тебе вернуться. Прости меня. Эрен тут же резко перебил: — Почему ты извиняешься? Ты сам разве хочешь меня видеть? Ты же бросил трубку, когда я… — Я не бросал! И, конечно, я хочу тебя увидеть! И не только увидеть! — закричал Жан так громко, что в общежитии пара окон вспыхнула светом и оттуда донеслись сонные злые проклятия, но ему было абсолютно всё равно. — Послушай, пожалуйста, послушай! Я не просто хочу тебя увидеть, я тебя люблю, я без тебя не смогу, если я тебя сейчас потеряю, то я буду жалеть об этом всю оставшуюся жизнь! Ещё никогда в своей жизни Жан не признавался в любви по телефону. Он думал, что не получится, что он споткнётся на каком-нибудь слове, и что Эрен ему не поверит. Но, кажется, у него всё получилось. Кажется, Эрен ему поверил. — Ты правда вернёшься? Честно? — тихим голосом спросил он. — А то я, видимо, без тебя тоже уже не смогу. И я тоже тебя люблю! Очень! Мне тебя здесь так не хватает! Прилетай, пожалуйста, прилетай домой! А когда? Когда ты прилетишь? Летом… же, да, как и говорил? — Послезавтра, — улыбнулся Жан, чуть жалея о том, что не может сейчас увидеть реакцию, лишь только прочувствовать эмоции в голосе. — Послезавтра? Послезавтра в смысле прямо послезавтра? И мы сможем увидеться? Сможем увидеться… Жан! Послезавтра! Это мне за полтора дня надо найти нам квартиру! Ну ты даёшь! Раньше нужно было предупреждать! Жан на это лишь улыбался и шептал в трубку, что скоро уже прилетит, что скоро они встретятся, и чувствовал, как с его души падал огромный камень.