70 символов

декабрь 2001 — Что скажет твоя мама, когда узнает, что ты отчислился и планируешь жить в Праге с парнем? — грустно улыбнулся Марко, помогая Жану застёгивать чемодан. — Я даже думать об этом не хочу, — ответил Жан, — но я же её сын. Наверняка мы помиримся когда-нибудь. — Ты всё решил? Жан кивнул. Он подписал документы на отчисление, а вот весной уже будет пытаться перепоступать в Праге. На архитектора, как он всегда мечтал. Эрен абсолютно очаровательно ругался на его авантюризм и говорил, что Жан самый отчаянный человек, которого он когда-либо встречал. Жан был с этим не согласен, ведь самый отчаянный это был как раз сам Эрен. — О твоей глупости будут слагать легенды. Студент, который отказался от блестящих перспектив и улетел домой ради любви, которую и видел-то раз в жизни, — саркастично говорила Анни. — Слышал, Марко? Обо мне будут слагать легенды, — глупо улыбался Жан в ответ. — Главное, не забыть добавить в них, что ты перебудил всё общежитие и сорвал голос, пока своей любви в ней признавался, — отвечал Марко со смехом. Бертольд пожелал удачи в жизни, Анни хмыкнула, а Райнер максимально проникся и даже чуть всплакнул, как Жану показалось. Затем попросил того взять с собой пухлый конверт с множеством писем и фотографий. Они оба знали, для кого это. — Я буду по вам скучать, ребята, — говорил Жан. — Оставите мне ваши электронки и телефоны? — Я готова переписываться только по мейлу, — отметила Анни, — мазохизм с SMS оставь для себя и своего… друга. Вы же так в Чехии это называете? Жан улыбался, обнимая её, он точно будет скучать по её ворчанию и едким, но метким комментариям. Бертольд подошёл и крепко пожал Жану руку, а Райнер обнял и хлопнул по спине. Спустя девятнадцать часов Жан стоял в аэропорту со своим чемоданом как абсолютный дурак. Он все пытался отойти от длинного перелёта, от того, что он уже дома, от смены часовых поясов и климата. Посмотрев на экран телефона, он сразу же увидел вроде небольшое, но безумно важное изменение. Столь ненавистного ему значка роуминга на дисплее больше не было. Жан вернулся домой, а дом же встретил Жана затянутым тучами небом. Снег таял на подлёте к земле, образовывая кашу. Наверняка снаружи было холодно и сыро, совсем не так, как в солнечном и тёплом Сан-Франциско. Вокруг него сновали туда-сюда люди, иногда переговариваясь друг с другом. На чешском. На его родном языке. Дрожащими пальцами Жан набрал номер, который знал наизусть, тот самый номер, который всегда вспоминал ночами, который боялся забыть и потерять. Раздались длинные гудки, самые длинные гудки в этой чёртовой Вселенной. — Жан! — ответил Эрен наконец. — Я уже давно в аэропорту, ты прилетел? Скажи, где тебя искать? — Эрен! Где тебя носит? Я в зале ожидания, возле кофеен! — Я бегу! Стой где стоишь! Никуда не улетай! — Не улечу, — засмеялся Жан в трубку. Эрен что-то болтал, но Жан слушал уже вполуха: он внимательно всматривался в людей, что ходили вокруг, пытаясь высмотреть ту самую макушку. — Я тебя вижу! — Эрен! Ты где? Телефон замолчал, и Жан начал судорожно оглядываться по сторонам. — Ближе, чем ты думаешь, — раздалось сразу и в трубке, и у Жана за спиной. Он резко обернулся. Хоть Эрен так и не смог прислать ему свою фотографию, он всё равно легко бы его узнал. Ну и сложно было не узнать человека, который тут же бросился Жана обнимать и чуть не сшиб его с ног. — Жан, ты прилетел, это и правда ты! — Прилетел... — тихо ответил Жан, сам не веря своему счастью. Эрен, его Эрен, теперь будет рядом с ним. Больше не нужно будет ждать определенного времени, чтобы пообщаться, не нужно будет печатать SMS-ки, не нужно будет, чёрт возьми, платить каждый раз за возможность услышать столь любимый голос! — Не болит же больше? — вдруг спросил Эрен и начал внимательно осматривать лицо Жана, моргая своими красивыми глазами. Зелёными! Жан так и знал. — Ты про что? А-а-а, — и он рассеянно прикоснулся пальцами к своему лицу, — нет, уже давно не болит. Эрен явно обрадовался, затем приподнялся и аккуратно поцеловал Жана в щеку. Прямо в то место, куда ударил когда-то. — Ну как, Жан? — хитро спросил Эрен, чуть отстранившись. — Похож я на твои рисунки? После этого вопроса Жан тут же вдруг отчего-то почувствовал смущение и стеснение. Эрен про рисование спрашивал — а эта та тема, на которую Жан никогда ни с кем толком не говорил. — Ну… — он задумался. — Я бы сказал, что вышло похоже, но ты знаешь, бумага ведь не в состоянии передать всё. К тому же, многое зависит и от мастерства, а я же просто любитель. — Я думаю, что ты очень красиво рисуешь! — выпалил Эрен и вдруг нахмурился. — Жан, а ты чего так легко вырядился, в рубашечке? В Чехии, вообще-то, в это время года холодно! На, держи! Эрен вдруг стащил с себя куртку и протянул Жану. — Надевай! — Да у меня же есть… — начал было Жан и осёкся. Никакой куртки у него с собой не было, он же, когда уезжал, думал, что вернётся летом. Вернее, куртка-то, конечно, была. Дома, у матери. Тут же стало холодно, и Жан решил не отказываться от щедрого предложения. У Эрена ещё была и тёплая кофта, а, если он замерзнет, Жан отдаст куртку обратно. — Это точно куртка, а не топ? — пошутил он. — Короткая какая-то… — Думаешь, выше меня на пару сантиметров и сразу стал самым умным? — прищурился Эрен. — Не на пару, а на все пять. — Жан был абсолютно счастлив после этих наполненных тоской четырех месяцев и особенно абсолютно кошмарного декабря. Слова наконец-то полились сами собой, и ему стало так легко. — Это во-первых. А во-вторых, я тебя ещё и старше на год, представляешь, сколько несправедливости? — Почти на год, — возмущённо парировал Эрен, — если быть точным, то на… — Триста пятьдесят семь дней, — закончил Жан за него. — Эй, как ты считаешь-то так быстро? Понял, ты уже высчитал это раньше! И Эрен посмотрел на Жана с таким обожанием и любовью, что всё стеснение последнего очень быстро уходило, а уверенность в сделанном выборе крепла с каждой секундой.

***

Эрен действительно смог найти недорогую квартиру за полтора дня, хотя побегать по городу ему для этого пришлось прилично. Конечно, он мог бы привести Жана домой, но там сейчас был настоящий бардак и хаос: Микаса собирала вещи, чтобы переехать в свою квартиру, Конни с Сашей окончательно помирились, вдохновились примером Эрена и тоже решили наконец жить отдельно. Ну как отдельно — пока они поедут к Сашиным родителям, а там посмотрят. А ещё в квартиру опять набегами вписывался Флок, и Эрен не пылал желанием его видеть. В общем, дома было шумно, пыльно и очень неугомонно. А Эрену так хотелось с Жаном побыть в тишине. Только вдвоём. Так что он сразу после того телефонного разговора вытряхнул все свои отложенные деньги, обзвонил друзей, объявления, побегал по просмотрам, и в итоге нашёл неплохой вариант. Комнатка с двумя односпальными кроватями, шкафом и письменным столом, небольшая кухня со стареньким холодильником и с газовой плитой и ванная. Разумеется, не всё было идеально: после прошлых жильцов в квартире был настоящий кавардак, валялись какие-то бутылки и газеты, а полы и полки явно не мылись годами. Эрен, конечно, оттёр почти всё, до чего дотянулся, но кое-где всё-таки убраться не успел. И корил себя за это. Ему хотелось сделать всё идеально. А вдруг Жан пожалеет? Вдруг он вообще сейчас скажет «зря я сюда прилетел, надо было в Америке оставаться»? Эрен быстро отогнал от себя эту глупую мысль, но беспокойство никуда не делось. — О, — только и смог вымолвить Жан на пороге, — с ума сойти. Мы и правда будем жить вместе. Я, если честно, до последнего не мог в это поверить. И он нежно взглянул на Эрена. Явно почувствовал, как тот нервничает, взял за руку, переплел пальцы. — Я так счастлив, — начал Жан, и сердце у Эрена пропустило удар, — что я сейчас здесь, с тобой. Эрен тоже был счастлив, а скованность и беспокойство ушли из его души навсегда. — Так непривычно, — признался он, — обычно, когда я хотел тебе что-то сказать, то лез в карман за телефоном, потом набирал эти сообщения… А теперь я могу просто сказать и всё! Пока Жан ходил в душ, Эрен доразобрал всё-таки свои вещи. Он в спешке забрал из дома только самое необходимое, за остальным нужно будет съездить попозже. Барахла у него не очень много, одного шкафа им на двоих должно было хватить. Эрен вообще удивился, что Жан приехал только с одним чемоданом, он почему-то представлял, что у него очень много личных вещей. А потом Жан что-то ему рассказывал о том, как прошёл перелёт, а Эрен совершенно не слушал и думал лишь о том, что голос у Жана в реальности куда красивее, чем в телефоне. А ещё он, оказывается, всю их переписку записывал в тетрадку — это было так на него похоже! Он дал её Эрену полистать, и тот лишь улыбнулся своим глупым первым сообщениям в начале их общения, своим дурацким попыткам тогда Жана задеть и как-то его обидеть. — Ты точно сразу в меня влюбился! — со смехом говорил Эрен. — Иначе я не представляю, как ты меня ещё в сентябре на хер не послал! Жан отвечал, что, скорее всего, так оно и есть. И всё это время он с любопытством оглядывал их новую квартиру. — Конечно, эти две кровати меня удивляют больше всего, — наконец заметил он, садясь на одну из них. — Как в общежитии каком. Эрен сел рядом и притворно закатил глаза: — Не капризничай. Я нашёл, что было: за полтора дня-то! Я считаю, что я ещё неплохо справился, а две кровати не так уж и плохо! Кто знает, может, тебе нужно время ко мне привыкнуть, а так будет проще… — Привыкнуть? Да что ты, — глаза у Жана вдруг сверкнули, и он больше не улыбался, а лишь наклонился к Эрену близко-близко. И поцеловал, да так, что всё, что было до, тут же показалось Эрену невинной детской шалостью. Сейчас же Жан кусал Эрену губы, вторгался ему в рот языком, не оставляя ни секунды, ни мгновения на то, чтобы перевести дыхание. И Эрен отвечал, так же жадно и страстно, думая лишь о том, как сильно он этого все эти месяцы хотел. И о том, как сильно он Жана любит. — Я не собираюсь к тебе «привыкать», Эрен, — хрипло сказал Жан, разрывая поцелуй. Такого Жана Эрен ещё не знал. И такой Жан Эрена безумно возбуждал. Жан спустился чуть ниже и поцеловал на этот раз в шею, сначала нежно и аккуратно, но с каждым выдохом, с каждым сорванным с губ стоном, его ласки становились всё дольше, всё грубее, а Эрену очень хотелось, чтобы это удовольствие не заканчивалось никогда. Одной рукой он зарылся Жану в волосы, а второй ухватился за пуговицу на его рубашке. — Я предполагал, что из нас двоих я буду более чувствительным и тактильным. — Сказав это, Жан провёл пальцами по свежим следам от поцелуев, и Эрен вздрогнул. — Что ж, я охуенно рад тому, что я ошибся. Как бы сильно Эрену не хотелось резко рвануть, порвать все эти дурацкие пуговицы, сорвать с Жана эту безумно ему идущую, но абсолютно не нужную сейчас рубашку, он всё же совладал с собой и смог почти с первой попытки аккуратно её расстегнуть. И так же аккуратно снять. Эрен довольно выдохнул, а сердце его забилось быстрее. Какой же его Жан всё-таки красивый. Самый красивый на свете. — Иди ко мне. Будь со мной, — шепнул Эрен и с трепетом в груди наблюдал за тем, как у Жана мутнеет взгляд от таких простых и коротких, вроде бы, слов. Этим же вечером Жан и Эрен сдвинули свои кровати вместе и никогда их больше не раздвигали обратно.

***

Они уже около недели жили вместе. На второй день Эрен приготовил ужин, и они решили, что готовить в их доме будет Жан. На третий день Эрен перестал курить на кухне и стал уходить на балкон или лестницу. На пятый день Жан помыл холодильник и плиту, и они решили, что убираться в их доме будет Эрен. На шестой день Жан увидел, как сильно Эрен на работе устаёт, и ему стало от этого немного горько. На седьмой день Жан наконец-то нашёл работу сам. Паника отпустила, и можно было начинать думать о том, как жить дальше. Приближался новый, две тысячи второй год, и Жану казалось, что он будет полон надежд и возможностей. Хотя с Эреном рядом ему каждый день казался полным надежд и возможностей. Мама звонила недавно, и Жан проговорил с ней пару часов, рассказал ей всё как есть. Она много плакала, много кричала, обзывала Эрена самыми последними словами. Просила, нет, требовала от Жана, чтобы он перестал заниматься глупостями и чтобы он немедленно возвращался домой. В этом разговоре она так и не смогла его понять. Жану лишь оставалось надеяться, что рано или поздно она всё-таки сможет. После первого рабочего дня он купил буклет с доступными программами обучения и думал. Думал о том, что выучиться ему будет тяжело. Он уже хлебнул, каково это — учиться и работать одновременно. Думал о том, что, возможно, квартиру с Эреном они в этом случае позволить себе не смогут, снимут комнату. Но и это не так чтобы сильно его беспокоило, ведь они же будут вместе. Мечта смотрела на Жана с листов рекламного буклета. А он думал, что, может, Эрену тоже в университет пойти? Не будет же он всю жизнь коробки на складе таскать. А Жан сможет Эрену помочь подготовиться к экзаменам. Возможно, не в этом году, но в следующем он точно сможет поступить. Жану бы очень хотелось, чтобы Эрен тоже нашёл себе дело по душе. Ему, вроде, английский очень нравится. Жан с ним посидел позанимался пару вечеров, и только подивился тому, как лихо Эрен усваивает этот новый для себя язык. А Порко, которому он сходил передал письма Райнера, сказал, что вообще-то ещё два месяца назад Эрен не понимал по-английски ни слова. Жан даже не сразу в это поверил. Мысли отправить Эрена учиться, конечно, были благие, вот только в случае, если он действительно станет студентом, о своём собственном поступлении Жану точно придётся забыть на какое-то время. Вдвоём они учиться, работать и тянуть съём не смогут. С другой стороны, им обоим, конечно, дадут общежитие, если они поступят, и проблема, где жить, будет решена; но это что же — опять им быть не вместе, опять порознь? Хватит уже с них разлуки! Да и Эрен Жана даже слушать не станет и на такое не согласится. Он будет настаивать на том, чтобы учиться из них двоих пошёл именно Жан. Так что об этих своих мыслях он решил забыть до поры до времени. — Ну как, нашёл нужную программу? — вернувшийся домой Эрен посмотрел Жану через плечо и легко прикусил его за ухо. — Привет. Придётся постараться, — улыбнулся Жан, постаравшись действительно не думать о грустном, — но, если всё получится, то я смогу поступить уже летом. Ого, Эрен, да я смотрю, ты весь светишься. Рассказывай давай! Скрывать эмоции от Жана Эрен никогда не умел. Вот и сейчас он расплылся в довольной улыбке. Жан её в нём так любил. — Мне дадут ключи через пару месяцев! А ещё, а ещё сегодня сняли наконец диагноз! Представляешь, я смогу наконец отучиться в автошколе! Стану водить, Конни говорит, им платят побольше… — Эрен, поздравляю! — Жан тут же подскочил со стула и радостно обнял его. — А что за ключи, от машины сразу что ли? — Нет, ты что, какая машина, — Эрен рассмеялся, — от квартиры, конечно! Мне же полагается! Вообще, должны были ещё на восемнадцатилетие дать, но у нас всё вечно делается через одно место! Точно. И правда Эрену же полагается. Жан об этом совсем забыл. Он уже было открыл рот, чтобы Эрена и с квартирой поздравить, но увидел в его глазах лёгкую печаль, тут же всё осознал и заткнулся. — Ты же переедешь туда со мной? Вопрос словно обухом ударил по голове, окончательно путая Жану все мысли. Он от избытка чувств не сразу смог Эрену ответить, и тот вдруг ощутимо занервничал: — Переедешь? Я на тебя сразу тогда половину запишу… А вот это уже было лишним. — Переедем вместе, конечно, — серьёзно ответил Жан, — я очень хочу быть с тобой, жить с тобой. Но записывать на меня ничего не вздумай. Ни за что, не приму такого. — Почему нет? Я тебе полностью доверяю, — заявил в ответ Эрен. И посмотрел так упрямо-упрямо. И вот как до него такого донести свою позицию, не обидев? Но Жан всё же решил объяснить: — Я знаю. Я тебе тоже. Но твоё — это твоё. Своё у меня ещё будет. И наше общее тоже будет. В будущем, обязательно. Зря он всё это время боялся, что Эрен его не поймёт. Вот сейчас, например, Эрен его прекрасно понял. Не с первого раза, конечно, а раза с пятого, но в итоге понял же!

***

На выходном Эрен наконец собрался поехать домой за оставшимися вещами и позвал Жана с собой. — Я вроде про всех тебе рассказывал, — он открыл дверь, и они наконец зашли, — Конни, Саша и Микаса… — Как ты посмел, Эрен Йегер?! — неожиданно завопили откуда-то из глубин квартиры. — …о, и Флок здесь. Про него тоже рассказывал, — и обратился к нему, — как я посмел что? Флок вышел из кухни в коридор с максимально оскорбленным видом: — Как ты посмел не сообщить мне о том, что у тебя стоит на мужиков тоже? Я узнал последним! Даже наш главный гомофоб, и тот узнал раньше меня! — Это всё потому что у кого-то слишком длинный язык, — засмеялся Эрен. — Ты не просто мне не сообщил, — продолжал картинно возмущаться Флок, — ты ещё и умудрился отхватить себе самого красивого гея во всей Чехии! Жан сзади на пороге подавился воздухом на вдохе и закашлялся. — Собственно, это тот самый Флок Форстер, я же тебе говорил, что манерам его мама забыла научить, а ты не верил, — отозвался Эрен, — ну я пошёл за вещами, вы пока знакомьтесь. — Пан Йегер! — взвыл Флок. — Может, по старой дружбе одолжишь своего парня на ночку? «Своему парню», видимо, это предложение совсем не понравилось. Он ничего не сказал, но окинул Флока таким холодным взглядом, что тот непроизвольно отступил на шаг назад. — По старой дружбе я, так уж и быть, тебя не тресну за такие слова, — с усмешкой ответил Эрен. — О, Микаса, привет. Конни не дома, что ли, раз Флок так громко и бесстрашно орёт? Микаса высунула заспанную голову из своей комнаты: — Нет. Они с Сашей уехали в больницу к его матери. И слава богу, вас троих в этой квартире он бы уже не пережил. Он, конечно, учится терпимости, но дайте ему время. Ну здравствуй, Жан. Она на него посмотрела, и вся его суровость вмиг сдулась. — Привет, — пробормотал Жан и, обойдя Флока по дуге, подошёл к двери комнаты, старательно избегая смотреть Микасе в глаза. — Неплохое вышло у нас с тобой свидание, не так ли? Жан, кажется, смутился еще больше, и наблюдать за этим Эрену определённо очень нравилось. — Извини, — с трудом выговорил Жан. — Всё в порядке, — отозвалась Микаса, вдруг встала на цыпочки и прошептала что-то Жану на ухо. Она любезно освободила комнату, позволив Эрену с Жаном войти и начать собирать оставшиеся вещи. — Я-то думал, что ты более ревнивый, — с усмешкой сказал Жан, помогая Эрену копаться в вещах. — Я о том рыжем парне. Признаться, я испугался, что ты взбесишься и ему врежешь, когда он со своими шуточками полез! Жан и сам говорил вроде полушутя, но Эрен ответил абсолютно серьёзно: — Флок пусть говорит что хочет. Жан, ты ведь прилетел ко мне и сказал, что любишь. Как я могу после такого хоть в чём-то в тебе сомневаться? Жан от этих слов явно растрогался и начал нервно сминать края своей рубашки. Эрен бы наблюдал за этим зрелищем вечность, но чемодан сам себя не упакует. Гитару он забирать не будет, оставит Саше, как и обещал. В конце концов, она именно на ней училась играть и очень её полюбила. Первая гитара — это очень важно. А он сам просто купит себе новую. Видимо, музыки теперь в его жизни станет гораздо больше. — Что тебе Микаса сказала? — спросил Эрен, решив прервать молчание. — Что она последний раз тебя видела таким счастливым ещё когда пани Карла была жива. — А. Пани Карла — это… — Да. Я догадался, — улыбнулся Жан, — так что я очень рад, что ты счастлив сейчас. Я так люблю тебя, Эрен. Ты мой самый правильный неправильный выбор в этой жизни. Эрен так долго готовился, репетировал, не спал ночь, чтобы сказать эти заветные слова по телефону. Как хорошо, что в реальности всё оказалось гораздо проще: — Я тебя тоже люблю, Жан.

***

Сан-Франциско, побережье, март ???? Море волновалось всё так же, как многие годы назад: оно бурлило и пенилось, накатывая волнами на берег, словно хотело Жану что-то сказать. Эрен же тихо подошел сзади и обнял его, прижавшись лбом ему к лопаткам. — Как прошла конференция? — Жан улыбнулся, почувствовав, что Эрен обнял его крепче, и взял его ладонь в свою. — Устал, — выдохнул Эрен Жану в спину. — Такое чувство, что эти именитые американские экологи сами ничерта свой английский не знают. А еще тут так жарко и душно. Хочу домой, Жан. В холодную Прагу, и в тёплую кровать. И обязательно с тобой сверху надо мной. Жан поцеловал Эрену костяшки пальцев, отчего тот вздрогнул. Так же мило и непосредственно, как когда-то в первый раз. Ничего не изменилось. Разве что они повзрослели, прошли через многое и стали любить друг друга ещё больше. — Завтра улетаем, любовь моя, потерпи. На этот раз Жан ласково прижался губами Эрену к ладони и с облегчением почувствовал, как тот наконец начинал расслабляться. — Спасибо, что поехал со мной в эту командировку, — с благодарностью в голосе сказал Эрен. — Не за что, — ответил Жан, — всё равно на работе пока перерыв между проектами. Эрен с явной неохотой разжал объятия и потянулся в карман за телефоном, чтобы вызвать такси в гостиницу. Жан же продолжал смотреть на море, дышать солёным воздухом города своей юности и понимать, что он совсем, ни капли по всему этому не скучал. — Это, кстати, то самое место, — тихо сказал он. — Какое… а, то самое, где вы с Анни стояли, и ты сказал ей вслух, что любишь меня? — Эрен с любопытством огляделся, затем с нежностью посмотрел на Жана. — Я тебя тоже люблю. — Да, оно самое. Только я говорил это не Анни. Эрен удивлённо моргнул: — А кому? — Морю. Я говорил это морю.