Восемь надежд на спасение

Кайла медленно шла по подвалу, проверяя каждую дверь. Более в голове не было мыслей, кроме одной — она справилась. Преодолела все семь испытаний, семь изломанных судеб. На вопрос зачем Крис похитил этих людей, ответ нашёлся сразу. Он с самого начала сказал, что хотел заставить её страдать, однако выбрал самый изощрённый способ. Крис хотел заставить девушку страдать не собственными руками, стыдливый ублюдок. Когда-то давно, задолго до ненависти и боли, он рассказывал о своём любимом произведении. Это была вечерняя прогулка под дождём, но пара не спешила прятаться от него. Они увлечённо шагали, не обращая внимания ни на кого более. В глазах парня лишь она — самый святой образ за всю его жалкую жизнь.  Девять кругов ада. Крис так просто говорил об этом, размышляя вслух. Кайла была заинтересована далеко не каким-то произведением, а удивительным парнем рядом с собой. А он продолжал говорить… Первые шесть — невоздержанность. Седьмой — насилие.  Восьмой — обман. Девятый — предательство. Кайла резко остановилась, прислушиваясь к своему сердцебиению. Головоломка сложилась, как сложный механизм, собранный из миллиона деталек, наконец заставляя устройство работать. Чонин, Сынмин, Феликс, Хан, Чанбин — все в своей метафорической форме выражают несдержанность. Да, каждый чуть более явно, кто-то менее. Однако суть одна. Минхо — насилие, в своём прямом значении. Он — сплошное выражение морального и физического вреда и боли. Для него чужды человеческие жизни, ведь все окружающие — куклы без эмоций, с которыми он может играться, без правил. Крис — обманщик. Заманил её в свою жизнь, притворяясь лучшей версией себя. Потом лгал во благо, скрывая свою незаконную деятельность. Обещал помочь её маме, но не выполнил… И вот главное, при расставании отпустил её, но лишь для того, чтобы поймать снова, уже без возможности уйти, в начале говоря об обратном. Это ли не обман? И, наконец, Кайла Стрэйтфорд — предательство. Последний девятый круг — это сама девушка. Она и есть ад для себя. Предала Криса, чтобы спасти мать. Предала любовь и будущее, а также себя, когда отказалась бороться, сдаваясь обстоятельствам. Вечно горящее пламя вины и отчаяния в её лице. Кайла, прихрамывая, вышла из подвала через единственную открытую дверь и притуплённо испугалась, замечая, что вновь оказалась в логове маньяка. Однако тела Чанбина нигде не было, о пройденном ранее напоминали лишь кровь и брошенные вещи. Девушка проходила мимо, рассматривая всё теперь со стороны наблюдателя. Будто это вовсе не она боролась за свою жизнь, несколькими часами ранее. Глаза скользили далее, к новому помещению. Сейчас она вышла в лабиринт, где за ней гнался Хёнджин — страшное воспоминание из прошлого, её ночной кошмар. Она аккуратно перебралась через раздолбанный шкаф, который помог ей в какой-то момент спастись. Более сопровождающая её тишина не пугала, наоборот давала внутреннее спокойствие, ведь Кайла смогла преодолеть это. Лабиринт закончился новой комнатой, слишком знакомой. Зеркальный круг, разбитый на бесконечное количество осколков, как и её душа, но собирать их нет сил, проще вымолить новую жизнь. В центре лежат кровавые массивные цепи, со сломанными браслетами. Значит Хан смог выбраться в новый мир, а получится ли у неё? Шаги на секунду замедлились, когда она вновь оказалась в больничном отделении. Она не посмела даже обернуться на палату, в котором лежал её лучший друг. Не бывший, а настоящий… в её сердце он жив и всегда рядом. Феликс взял с неё обещание, что Кайла выберется живой, она же сдержит слово? Кабинет Сынмина был полностью разгромлен, видимо, парню тяжело далась помощь Кайле. Тень вины преследовала её, он здесь из-за неё. И даже так, парень сильно подставился ради спасения незнакомки. Что с ним сейчас?  Вопрос без ответа. А она не стала ждать, следуя дальше, — к самому началу. Детская мальчишеская комната с разбросанными игрушками, напоминала о маленьком сломанном мальчике, который вырос с воспалённым сознанием. И кто виноват? Может быть он или его родители, или погибшая маленькая девочка? Внутреннее рвение привело девушку к стойке, за которой находился в самом начале Крис. Всё ощущалось как забытые воспоминания, пережитые чудом. Будто всё было не с ней, а с кем-то другим. Кайла оставалась лишь безмолвным свидетелем.  Она обернулась раз, видя перед собой отрывки всех "испытаний". И в сердце что-то сжалось; воспоминания тех людей. Это не жалость в чистом виде или презрение, это что-то тяжёлое… как груз, который нёс на себе каждый из них. И в какой-то момент девушка разделила его с ними… это заслужило бы искупления? Она прошла через новую дверь, глубоко вдыхая воздух. Этот шаг был таким одновременно сложным и лёгким. Сложным, потому что она оставляла позади невероятное прошлое, тяготящее ко дну. Лёгким, потому что приняла свой конец. Она знала, что не выберется отсюда.  Кайла Стрэйтфорд останется лишь пылью или соринкой здесь, как и все остальные: Чонин — мальчик с ямочками, Сынмин — убитый своим профессионализмом детектив, Хан — сломленный разумом, Хёнджин — подавленный низкими потребностями, Чанбин — требующий внимания, Минхо — любящий насилие, и Крис — непозволивший себе простить. Она останется лишь частью истории, впитавшейся в эти старые и грязные стены. Кайла Стрэйтфорд — заблудшая душа, не заслужившая прощения. Девушка прошла в широкое пространство, напоминающее ангар. Ноги вяло волочились вперёд, а затуманенный разум отказывался бороться дальше. Прямо зелёным огоньком горела табличка — мнимый выход на свободу. Но Кайла, как мотылёк, летела к свету. Выйти отсюда была изначальной целью, но и осталась конечной. Не смотря ни на что, она хромала вперёд.  И вот, дойдя до центра, она встала. Заметила в другом конце тень, скрывающуюся от света, однако очертания до боли въелись в сердце. Парень также медленно шёл навстречу к девушке.  Их последняя встреча тет-а-тет. Две оголённые души, ставшие карой друг для друга. Он — её личный монстр. Она — его незаживающая рана. Кайла подняла голову, встречая чужой взгляд. Его глаза выразили одно — игра окончена, но финал девушка пишет сама. — Ты выжила, — прошептал Крис. Звучал он сломано. — Ты надеялся, что я не смогу? — тон ровный, без сомнений и страха.  — Надеялся, — горько усмехнулся парень, — если бы ты не смогла, всё стало бы проще. Сейчас бы мы не стояли здесь и не говорили, как делали это раньше… Мне тяжелее становится поступить, как задумывал изначально. Крис стоял в белой рубашке свободного кроя, запачканной чужой кровью. Он мстил за своё прошлое, и эта неизменная кара постигнет всех без исключений. — Всё это было сделано ради чего? Все те люди, собранные здесь? Ты понимаешь, что ты уже болен, Крис. Это ненормально, — она хотела быть спокойной и холодной, но не могла. Как это можно просто отпустить? Крис закрыл глаза, с непроницаемым лицом ответил: — Месть, — вновь заглянул в глаза, — ты разрушила меня и раздавила доверие, выбросила нашу любовь. Ты просто продалась за деньги, когда я был готов отдать тебе всё! Маска непоколебимости слетела с его лица. Теперь парень предстал тем, кто он есть, — собранный клубок чувств. Желание, тревога, грусть, сожаление, злость, страх, обида… — Я выбрала мать! — слова с силой вырвались из неё. Это было как раскаяние перед чистилищем, — они шантажом, угрожая смертью матери, заставили выбрать предательство по отношению к тебе. Я молодая, глупая и разбитая девчонка, которая стремилась спасти хоть что-то связывающее с младшем братом. Что-то вроде семьи, — глаза застелили слёзы, — ты думаешь, я хотела предать тебя? Мне нелегко это далось. На минуту показалось, что он понял её.  — Но ты это сделала, а больная мать — лишь оправдание. Если бы любила по-настоящему, то нашла бы другой выход. Ты выбрала свою жизнь, разрушив мою. — А сам? Обещал помочь, не прибегая к криминальным схемам. По итогу они вышли на тебя, и именно ты подставил меня. Разве не знал этого? Хватит только из себя строить жертву. Его губы дрогнули, но он не ответил. Лишь медленно, словно подчиняясь внутренней борьбе, достал из кармана небольшой пульт. В его глазах читалась агония, но и страшная решимость. — Я умирал без тебя всё это время и одновременно старался забыть нас. Это вечная борьба внутри просто разрывала с каждым днём, и только воспоминания прошлого позволяли держаться на плаву. Я безумно скучал… и скучаю, Кайла. Он вмиг изменился. Больше нет масок, только искренность. Крис подошёл ближе, не дотрагиваясь. — Я помню нас, Крис. Это то, что было настоящим в моей жизни, — девушка устала прикрыла глаза. Всё.  Конец. — Я не могу без тебя, Кайла, — и девушка окончательно поняла. Это больше не тот парень, в которого она влюбилась несколько лет назад. В нём осталась только внешность от прежней версии себя. Теперь его рассудок потерян навсегда. Это как приговор, — ненавижу тебя, и всё равно блять люблю, до адской боли. Невозможно представить, что ты умрёшь, а меня не будет рядом, или будешь жить… без меня. Раздался резкий щелчок. Тяжёлый гул прокатился по ангару. Все автоматические двери, включая тот заветный зеленый выход, с громким скрежетом опустились. Воздух в одно мгновение стал давящим и липким. Кайла даже не вздрогнула, она давно всё поняла. Исход всегда был один, но внутри девушка не грустила, ведь продолжала бороться. Значит не всё было зря. — И твоя, и моя грешные души не заслужили искупления. Не будет никакой новой жизни, наша судьба — быть вместе, — прошептал он, — я не позволю умереть тебе одной. Мы разделим смерть вместе, Кайла, как и мечтали всегда. Я тебя люблю… Из вентиляции и других ходов потянулся лёгкий туман. Белый газ медленно, но верно, заполнял огромное пространство. Крис не отступил. Наоборот, он сделал последний шаг, взял девушку за руку, затем за вторую, переплетая пальцы. Его взгляд был прикован к её лицу, к заплаканным глазам. Парень смотрел прямо на неё, когда едкий газ начал обжигать легкие и вкус металла заполнил рот. Он умирал с ней, когла его глаза были полны извращённой, больной любви. Белый туман сгущался, заполняя пространство, съедая последние лучи света, превращая ангар в молочное марево. Зрение Кайлы туманилось, сознание уплывало. Она чувствовала, как слабеют пальцы Криса, как его тело начинает дрожать. Они уже понимали свой исход или приняли? Из единственной не автоматизированной двери послышался стук, потом и грохот. Кайла тяжело держалась за остатки сознание, продолжая смотреть на Криса. В голове она прощалась со всем, через что они прошли вместе. И на грани жизни и забытия девушка шептала прощение вслух. Абсолютно у всех, кого знала: брат, мать, семеро парней и Крис. Может парень и услышал её слова, потому благоговейно прикрыл глаза с улыбкой, оседая на пол. Сильный рывок, и Кайлу выхватывают из рук Криса. Парень окончательно падает на пол, с последней дорожкой слезы облегчения и последней каплей крови горечи. Девушка прижимается к кому-то всем телом, вскоре ощущает на лице что-то мокрое. И слышит такой шёпот, будто ангел снизошёл до неё: — Не сдавайся сейчас, Кайла, ты дошла до конца, — голос приглушённый, будто нереальный. Ким Сынмин, не оглядываясь нёс девушку на руках к единственному выходу. Это была старая, едва заметная коморка, ведущая в сеть подвальных помещений. Кайла ещё не знала: выживет или нет, но поняла одно, — она прошла свой личный ад.  Она справилась. Визг сирен разрезал утренний полумрак пустующего парка. Вспышки синих и красных огней окрасили серые, потрескавшиеся стены старого циркового помещения, бросая пляшущие, зловещие тени. Машины скорой помощи, фургоны криминалистов, патрульные автомобили — целый каскад экстренных служб заполнил территорию. Воздух пропитался запахом сырости, металла, какого-то едкого химиката. Первыми, кто обратился в полицию, были Мона и Тед — друзья Кайлы Стрэйтфорд. Девушка просто исчезла во время и после карнавала: не отвечала на звонки, не появлялась дома. С каждым часом нарастающее беспокойство превращалось в панику, и пара, наконец, привела полицию к этому заброшенному аттракциону. Полицейские уже оцепляли территорию, криминалисты в белых защитных костюмах спускались к зияющему входу в подвал. Лучи их фонарей пронзали мрак, выхватывая облупившуюся краску и застывшие следы. Камеры щёлкали, фиксируя молчаливые свидетельства ада. Каждая улика собиралась в стерильные пакеты. Вскоре из глубины подвала по рации донеслись голоса: семь трупов в разных комнатах. И, наконец, в огромном ангаре, посреди белого налёта, был обнаружен восьмой — Кристофер Бан Чан.  Опознанный. На поверхности, в ослепительном свете утреннего солнца, две скорые помощи стояли с распахнутыми дверьми, и к одной из них вели Кайлу. Её истерзанное и уставшее тело подавало признаки жизни. Рядом с девушкой, поддерживая, шёл Сынмин. Парень выглядел не лучше — лицо бледное, однако взгляд — собранный и решительный. Он старался привести себя в порядок, но пережитый ужас всё ещё мерцал в его глазах. К ним подошёл молодой офицер. — Выжившие Кайла Стрэйтфорд и Ким Сынмин, — его голос звучал формальным, — вам нужно пройти обследование, а затем будем ждать вас для дачи показаний. Вы единственные свидетели. Сынмин сжал руку Кайлы, пока медики усаживали её в машину скорой. Он склонился ближе; его голос был тихим, но настойчивым: — Слушай меня, Кайла... Парень поделился с ней той версией, в которой к ним бы не подкопались. Не обвинили бы в убийстве семерых людей, полностью выставляя себя жертвами. На Криса найдут слишком много всего, и чтобы скорее закрыть дело, виноватым останется именно он, хоть и посмертно. Кайла подняла на него мутный взгляд и кивнула, позволяя медикам уложить себя на носилки. Слова Сынмина звучали как единственная правда, способная спасти их.  Молодой человек сел рядом с ней. Его рука крепко сжимала её дрожащие пальцы. Через несколько часов, после первых медицинских осмотров и коротких, осторожных вопросов, которые были строго по сценарию Сынмина, они покинули заброшенный манеж. Всё исчезло, словно призрачное видение, растворившись в повседневной суете города. Тишина вновь опустилась на комплекс, но теперь она была иной — не зловещей, а пустой. Кайла, опираясь на Сынмина, оглянулась назад. На секунду она увидела его мнимое присутствие. И… Отвернулась. Это был конец. И, наверное, счастливый для неё.