Восемь надежд на спасение

Кайла очнулась в темноте. Ноющая боль до сих пор давала о себе знать, быстро помогая девушке сориентироваться в памяти. В голове всплыли картины обожжённого громоздкого тела, пылающего в огне, заставляя содрогнуться всем телом от ужаса осознания, что это её вина. Всё, через что она прошла, создано ради одного — заставить Кайлу пройти семь кругов ада и желательно, не вернуться обратно. Девушка устало разлепила скомканные веки, привыкая к темноте.  Тишина уже не давила, как раньше. Теперь она её вечная спутница, и если та уходит, Кайла понимает — наступает что-то опасное. Грудная клетка тяжело поднималась и опускалась, один из признаков жизни. Но девушка прямо сейчас могла бы поспорить с этим фактом, ведь живой она себя не ощущала примерно с того момента, как попалась в эту ловушку. И даже если удастся выбраться отсюда, то вряд ли сможет забыть пройденный путь. Наверное, зря девушка недооценивала людей вокруг себя, особенно кого-то вроде Криса. Как говорят: самый страшный враг — бывший друг, в её случае хуже — прошлая болезненная любовь.  Рана на ноге перестала сильно кровоточить, отчего Кайла подумала начать верить в Бога, иначе объяснить такое везение и чудо она не в состоянии. Еле как оторвав ещё один лоскут от футболки, девушка перевязала открытый участок и медленно поднялась на ноги. Отсутствие нормальной еды и воды давали о себе знать: сил не оставалось на то, чтобы держать глаза открытыми. Однако в этот момент подключился адреналин, выбросившийся в кровь. Осознание того, что конец близко, грел душу — только каков он, ещё не определено. Кайла едва осматривается и понимает одно: перед ней снова долбанный коридор. Шипя сквозь зубы, она хромает вперёд, стараясь вглядываться в пустоту. Пространство оказалось не таким большим, как предполагалось изначально, поэтому открыв очередную дверь, девушка увидела помещение. Огромное подвальное место, с решётками и комнатами, скрытыми тёмными углами. Но до этого посередине находился небольшой столик, на котором был телефон. Старая версия техники двадцатого века. Не разбираясь особо в этой теме, девушка хотела было пройти дальше, как неожиданно услышала звон. Он исходил точно от телефона напротив. Внутри всё похолодело от ужаса и волнения перед неизвестностью. Кайла, оглядываясь, подошла ближе и сняла трубку: — Алло? На её хриплый голос не послышался ответ. Только тишина, но девушка нутром чувствовала что-то неясное, будто кто-то цепко наблюдает за ней. Глаза так и блуждали по холодному пустому пространству, подавляющим своим масштабом. Какая-то зона отчуждения и попытки на выживание. И когда она хотела положить трубку, то не смогла этого сделать. Страх парализовал всё тело. — Мышонок в мышеловке, — такой мягкий и одновременно холодный голос послышался из динамиков, — интересно, сможет ли он выбраться? Голос Чана она узнала бы сразу, но этот… точно принадлежал кому-то другому, — чужому. Такой гипнотизирующий и внушающий опасность, что колени подгибаются. Дыхание сбилось вновь, выдавая девушку с потрохами. — Скажи, ты боишься? — некто тянул каждый слог, будто желал ещё больше надавить на девушку. Внушить, подчинить и убить. Его тон был насмешлив и не скрывал тёмных желаний. — Боюсь чего? Тебя? — девушка действовала аккуратно, в силу своих возможностей. Правда здравый рассудок она потеряла чуть ли не в самом начале этой мести. — Возможно, — он говорил сложно, будто загадками, ответ на которые знал лишь сам, — я же должен понимать, что думает та, за которой наблюдаю… Кайла резко замотала головой, осматривая всё рядом с собой. Он следит, она знает. Только поймать чужой взгляд не получается, некто будто находится в тени. Однако чужое присутствие ощущается сполна, пробираясь под кожу. — Что ты… что я должна делать? — нет больше смысла узнавать его историю, пытаться разобраться в чём-то. Они все психопаты, желающие крови и плоти. И выбор они предоставляют один: умереть или сбежать. — Ты мне нравишься, — тихий низкий смех заполнил динамик, вновь вызывая дрожь. Он кукловод, а она — новая игрушка в его стальных руках. Да, ей было страшно, однако чёткое понимание, что её жизнь на волоске и зависит только от самой себя, не давали сдаться раньше времени. — Я знаю, что тебя подбили до меня, мышонок, поэтому пойду на уступки, — он говорил с нескрываемой горечью. Такой жалко наигранной, что тошнило, — сыграем в одну игру? Вопрос, конечно, риторический. Её желания никто спрашивал. — Прятки, мышонок. Всё очень просто — я считаю, ты прячешься. Я нахожу — ты страдаешь. Мучительно, долго и кроваво. Каждый кусочек, волосинка, слезинка будут запятнаны кровью. Твоей. Он резко замолчал, и Кайла слегка отодвинула трубку от уха. Но вскоре послышался таймер, эхом раздающийся по помещению. Вот они, жалкие секунды её жизни — для девушки отсчёт и правда звучал, как приговор. Однако она положила трубку и, минуя боль и колотящееся сердце, рванула вперёд, стараясь спрятаться. Исчезнуть от кого-то пострашнее, чем собственное «я». Сердце колотилось в груди, отдаваясь эхом в опустошенном пространстве. Она нырнула в проём, оказавшись в другом огромном помещении, более захламленном, чем предыдущее. Здесь царил хаос: штабеля проржавевших бочек, обветшавшие ящики, груды искореженного металла и обрывки труб. Воздух был густым от пыли и тяжелым от запаха сырости, металла и чего-то ещё, более едкого. Вдалеке, сквозь зазубренные провалы в потолке, проникал тусклый свет, едва освещая витающие в воздухе частицы. Кайла, прихрамывая, бросилась в самую гущу беспорядка. Её взгляд метался, выискивая идеальное укрытие. Между двумя огромными, пыльными контейнерами было узкое пространство. Ей пришлось протиснуться, ощущая, как острые края металла царапают кожу, но она не обращает внимания на новую боль. Свернувшись калачиком, девушка вжалась в холодный бетон, стараясь слиться с тенями, стать частью этой мёртвой, забытой обители. Глубокий вдох, за ним ещё один. Она должна быть абсолютно бесшумной. Звенящая, давящая тишина, нарушаемая лишь собственным бешеным пульсом. Но Кайла знала, что это не продлится долго. Внезапно раздался звук — негромкий, но отчётливый. Размеренный скрип тяжелой, металлической двери где-то далеко.  После шаги. Медленные, уверенные, словно он не искал, а прогуливался, наслаждаясь процессом. Стрэйтфорд могла слышать, как пыль осыпается со стен.  Девушка будто чувствовала вибрацию пола от чужих шагов, проникающую через тонкую подошву собственной обуви. Пришлось задержать дыхание. Сквозь тонкие щели между контейнерами она видела лишь кромешную тьму, но знала, что он там. Его тень нависла над ней, невидимая, но осязаемая. В абсолютной тишине раздался тот самый голос, который был уже не в телефоне, — а здесь, совсем рядом. — Думаешь, что тишина тебя спасёт, мышонок? — его шепот был почти ласковым, но при этом пробирал до костей, — я слышу, как бьётся твоё маленькое сердечко и чувствую, как отчаянно цепляешься за жизнь. Это так... интересно. Он выдержал паузу, и Кайла  почувствовала, как её лёгкие молят о воздухе. — Но игра, мышонок, только начинается. И прятаться — уже не вариант, — раздался металлический скрежет, и Кайла поняла: он сдвинул один из контейнеров. Щель, в которой она пряталась, внезапно расширилась, и в неё хлынул тусклый свет.  Он нашёл её. С нечеловеческим рывком, который вырвал из груди хриплый стон, Кайла рванула прочь. Рана на ноге взорвалась новой волной обжигающей боли. Перевязанный лоскут ткани мгновенно намок, и по бедру потекла горячая, липкая струйка. Каждый шаг был агонией, а прыжок — пыткой, но инстинкт выживания, острый и безжалостный, гнал её вперёд. Она не бежала, а спотыкалась и падала, поднимаясь снова, словно сломанная кукла, которой неведомая сила продолжала дёргать за ниточки. Огромное подвальное помещение превратилось в сюрреалистический лабиринт. Она ныряла под низкие балки, обдирая кожу, проскальзывала между штабелями покрытых плесенью ящиков, задевая их больной ногой. Вонь сырости, пыли и старого масла смешивалась с острым, металлическим запахом её собственной крови. Его шаги.  Он не гнался за ней сломя голову, нет. Парень двигался медленно, наслаждаясь каждой секундой этой охоты. Его присутствие было вездесущим — скрип металла где-то слева, лёгкое эхо справа. Он словно существовал вокруг неё, играя с отчаянной надеждой. Кайла вылетела из-за груды сломанного оборудования и едва не врезалась в решётчатую стену. Она метнулась вдоль решетки, стараясь использовать её как прикрытие, как щит. Ощущение, что он наблюдает, проникало под кожу, заставляя мышцы сжиматься в судорогах. Кровь хлестала из раны, оставляя за ней тёмный, предательский след на пыльном полу, который он, несомненно, видел. Собрав последние силы, она оттолкнулась, не обращая внимания на дикую вспышку боли в ноге. Несколько попыток и девушек проскользнула в щель, ощущая, как острые края железа расцарапали её кожу. Вот напротив показался мужской силуэт. Высокий, с тёмными, как ночь, глазами, в которых нет и проблеска света. Он чётко сфокусировался на девушке, как на самом главном живом трофее. По пути прямо к ней он скидывает чёрный плащ, оставаясь в майке, открывающий вид на мускулистость. Парень улыбается широко, раскрывая клыки. В этот момент он ей представился не человеком, а настоящим чудовищем или животным, жаждущим нерванны на пиршестве.  Он подошёл впритык, съедая Кайлу всю без остатка, но не похотливым взглядом, как Хёнджин, а звериным, диким. С каждой секундой что-то человеческое покидало его, и он приобретал страшные черты. Жилистые руки с силой ударили по решётке, отчего та жалко скрипнула. Старые прутья гнулись под его нечеловеческим натиском и девушка поняла, долго сталь не протянет из-за срока и состояния. Парень сильнее ударил по прутьям, прикладывая все усилия, разбивая руки в кровь. Он кричал от боли и удовольствия одновременно, вгоняя Кайлу в ступор ужаса. Его кровь брызгала на неё, пока девушка жалась сильнее к стене, видя перед собой настоящий кошмар. Этот монстр не останавливался, изувечивая себя, желая лишь одного — разорвать мышонка перед собой. Собственными клыками. Решётка жалобно застонала в последний раз, и один из прутьев, поддавшись, с истошным скрежетом отвалился, оставив за собой зияющую дыру. Парень замер, его грудь тяжело вздымалась, а из разбитых кулаков ручьём текла кровь. И через эту новообразованную щель его взгляд, нетерпеливый и торжествующий, встретился с её — полным ужаса. Кайла быстро приняла решение — воспользоваться пистолетом, подаренным Сынмином, в котором была лишь одна пуля. Промахиваться никак нельзя, иначе — смерть. Она нырнула под куртку и джинсы, нащупывая холодную рукоять. Весь мир сузился до двух точек: её дрожащей руки и его обнажённой, мускулистой груди. Парень сделал шаг вперёд, и в этот момент Кайла подняла пистолет. Выстрел разорвал тишину подвала, оглушая. Центр мужской груди расцвёл багровым пятном.  Он дёрнулся. Чужие глаза расширились, выражая не боль, а скорее шок и невероятное удивление. На миг он застыл, а из пробитой плоти медленно поползла струйка тёмной крови. Этого было достаточно для дико дрожащей девушки. Сквозь боль в ноге, которая теперь казалась огненным жгутом, Кайла рванулась вперёд. Она протиснулась вновь в едва пробитую щель в решётке. Девушка уже почти выскользнула, когда его рука, словно мёртвая хватка, сомкнулась на её раненой ноге.  Он не умер?  Он не сдался.  С пробитым сердцем тот всё ещё цеплялся за её жизнь. От ужаса Кайла закричала, подумав что этот монстр был бессмертен. Его лицо искорёжено невыносимой агонией, но взгляд оставался сосредоточенным. Парень еле притянул к себе, пальцами впиваясь в женскую плоть. Кровь продолжала стекать с его груди, но он лишь слабо улыбнулся, показывая окровавленные клыки. — Минхо, — прохрипел он глухим, булькающим голосом, — имя, которое будет сниться тебе в кошмарах, мышонок. Ведь я приду за тобой. Обязательно приду. Он пытался подтянуть её ближе, чтобы разорвать, но Кайла, собрав остатки сил, подняла здоровую ногу. Её ботинок с силой опустился на его грудь, прямо в свежую рану от пули. Металл протолкнулся глубже в его истерзанную плоть, вызывая дикий рык. — Сдохни сегодня, — выдохнула Кайла, — вместо меня, Минхо. И с этими словами она развернулась под предсмертные хрипы снизу, направляясь к выходу. Сейчас она осталась без козыря в рукаве, в виде пистолета. Однако это не волновало её. Пройдя через всё, уготовленное Крисом, Кайла поняла, что готова и, главное, способна встретиться с ним один на один. Без всего, лишь с оголённой полуживой душой.