Предан(ность)

      Солнце заливало зеленую лужайку своим теплым светом. Кругом стоял приятный аромат цветов, которые были развешаны повсюду. Свадебный оформитель подошел к делу серьезно и со всей душой. Все украшения были в сиренево-золотистых оттенках, как и гости со своими нарядами. На их фоне выделялись лишь Саймон и Джон в простых рубашках и брюках. И священник, читающий свой текст.       — Брак, — говорил он, — Это священный союз, установленный Богом, отражающий Его любовь и верность. Сегодня вы даете обет друг другу, обещая любить, уважать и поддерживать друг друга во все дни вашей жизни.       Райли крепко сжимал руку Соупа и искоса поглядывал, улавливая легкую улыбку. Это был очень важный для них день, и Гоуст не мог не волноваться. Все гости смотрели прямо на двоих влюбленных, что после клятвы станут молодоженами.       — Согласны ли вы, — наконец начал священник последний этап в речи, — Дэнис Томпсон, взять в жены Тейлор Райт?       — Согласен, — произнес жених.       — А вы, Тейлор Райт, согласны взять в мужья Дэниса Томпсона?       — Я согласна, — ответила она, не сдерживая радости.       — Властью, данной мне Богом, я объявляю вас мужем и женой! Можете поцеловать невесту!       Гости начали кричать поздравления и хлопать в ладони. Церемония завершилась, переходя в торжество.       Саймон не планировал встретить Тейлор. Он хотел навсегда остаться для нее и для других лишь в памяти, но после того как они решили с Джоном перебраться в город и найти врача, то столкнулись с проблемой — найти доктора было почти нереально. Гоусту пришлось переступить через себя и обратиться к Прайсу. Пусть и его не хотелось тревожить, но ради Джона это нужно было сделать.       Они перебрались в Америку, когда капитан сказал, что у него есть один психиатр на примете, который мог бы помочь. Прайс даже денег хотел дать, но у Саймона была заначка в том месте, где бы никто не нашел — его могила.       Гоуст пришел туда под вечер с Джоном, когда начало смеркаться, и откопал место, куда в пакете и коробке аккуратно сложил свои сбережения. Он уже собирался уходить, но что-то его задержало. Саймон встал у своей могилы и смотрел на нее. Было странно видеть собственное место захоронения и имя на надгробной плите. Он услышал испуганный вздох позади и обернулся. Тейлор стояла с цветами и широко раскрытыми глазами. Гоусту показалось, что она потеряет сознание, но та лишь выронила букет.       — Вы мне чудитесь? — спросила она тихо.       Саймон хотел сказать, что да, ей лишь привиделось, но не смог соврать. Она смотрела на него с надеждой, и он отрицательно покачал головой. Тейлор резко преодолела расстояние между ними и крепко обняла.       И расплакалась. Сквозь слезы она говорила, что не верила, что его больше нет, что не хотела это принимать. Но тем не менее приходила на его могилу. Саймон не знал, что ей ответить. Сожаление? Глупо. Поддержка? Но он ведь жив. Гоуст обернулся, ища спасение в глазах Джона. Тот стоял в нескольких метрах от них и наблюдал. Он пожал плечами, дав понять, что и сам не знал, что делать. Пришлось все рассказать.       Тейлор была неглупой девочкой и все приняла, пообещав, что никому никогда не проговорится, и позвала на свою свадьбу. Саймон был не удивлен, что она выходила за парня, который всегда рядом с ней ошивался. Имя его он так и не смог вспомнить, но Тейлор была счастлива, а это главное.       Саймон сомневался, стоило ли идти на торжество, но Джон его уговорил, хоть и ненадолго: у Соупа был очередной прием у врача. После переезда в Америку Мактавиш попал к нужному доктору, и теперь ему приходилось посещать его каждый день по нескольку часов. У врача была своя методика, и он уверял, что поможет.       Первый прием что-то задел внутри Джона. Тот начал злиться и решил покинуть кабинет, но не смог — Саймон ждал его в коридоре и остановил. Уже дома Мактавиш поделился, что с врачом он перестает себя контролировать, что ему страшно из-за этого. Райли и сам боялся, что Нова проявится, поэтому не мог оставить его одного. Приходил на каждую сессию, сидел под дверью и ждал. Потом они вместе шли домой или на прогулку, но никогда не ходили поодиночке.       Когда терапия начала помогать, и Джон, наконец, успокоился, Саймон смог найти работу в фитнес-центре напротив клиники, где был Мактавиш. Райли шел на работу, спустя несколько часов брал небольшой перерыв, провожал Джона до врача и снова на работу. А затем опять вместе домой.       Саймон никогда не говорил ему, как боялся за него. Тайком проверял зарядку на телефоне и баланс, установил приложение, чтобы они всегда могли видеть местоположение друг друга. Он не мог уснуть, пока не слышал спокойное дыхание Джона. Но ему нельзя было этого показывать. В большом городе Мактавиш не чувствовал себя в безопасности. Он хватался за руку Саймона и хотел поскорее вернуться домой, поэтому Райли должен быть сильным.       Гоусту иногда казалось, что Джон откатился в каких-то своих настройках и стал не могучим бесстрашным военным, а подростком. Порой с такими истериками, что Саймону приходилось пить успокоительные. Дрожащими руками он капал в стакан несколько капель и говорил себе держаться. Он понимал, что Джон злился и закатывал сцены не специально. Врач предупреждал, что будет непросто, и Гоуст был к этому готов. Джон после своих закидонов подходил к нему и виновато утыкался, как котенок, и Саймон все ему прощал.       В день свадьбы Тейлор у Мактавиша была очередная проверка его состояния. Доктор проводил ее время от времени, чтобы понимать, были ли улучшения. Саймон и Джон держались немного в стороне от всех гостей и ни с кем не говорили. Лишь Кайл с Прайсом подошли, но и то ненадолго, чтобы не привлекать внимание. Гоусту повезло, что никто не знал его в лицо, поэтому был относительно спокоен, но Мактавиш нервничал и не отпускал его руку всю церемонию.       Тейлор подошла к ним, когда гости перестали их поздравлять и перешли к фуршету. Она обняла Саймона и вздохнула.       — Спасибо, что пришли, — произнесла она благодарно, — И за все спасибо. Вы мне были почти как отец, — призналась Райт.       Тейлор отстранилась и взглянула на Джона, стоящего рядом. Саймон смутился от ее слов и также повернулся на Соупа. Он посмотрел на них недоуменно.       — Что? — пожал плечами Мактавиш, — Согласен быть отчимом.       Райт рассмеялась и, попрощавшись с ними, ушла к гостям. А они направились к врачу. Джон очень переживал. Он говорил, что чувствует, как ему стало лучше, что Новы больше нет рядом с ним и он теперь здоровый человек, но Саймон понимал, что это не так, что ему просто хотелось так думать.       Вопреки всем опасениям Гоуста, доктор сообщил, что видел большой прогресс в состоянии Мактавиша. Сеансы стоило продолжать, но даже такой результат был невероятным. Это дело они решили отметить. Накупили продуктов, чтобы наготовить дома вкусностей с шампанским и шли, неспешно прогуливаясь.       — Такая свадьба была хорошая, — говорил Джон, — И подопечные твои выглядят очень счастливыми.       Саймон подтвердил это коротким «Ага-а». Но Мактавиш не унимался и продолжал говорить об этом торжестве, будто его когда-то волновали такие вещи.       — А мы бы с тобой могли так? — спросил он наконец, перестав ходить вокруг да около.       — Как? — Саймон посмотрел на него, видя, как тот отвернулся, — Сыграть свадьбу?       — Ну, не свадьбу, — замялся Мактавиш, — Просто расписаться.       Гоуст очень удивился такому вопросу. Они уже долгое время жили вместе, а Джон задавал ему вопросы, будто они встречались первый месяц. Саймону это было не нужно, но если Соуп хотел, то сложности сделать это не было. Райли уже давно жил и принимал решения из-за Джона, для Джона и ради Джона.       — Джонни, — Саймон повернулся на него и замедлил шаг, но сказать ничего не успел.       — Эй, педики, — донеслось откуда-то из-за спины.       Гоуст не хотел обращать на это внимание, понимая, что без рукоприкладства не получился, но Джон обернулся.       — Кому ты это сказал? — спросил он, ставя пакет с продуктами на землю.       Соуп, ни секунды не думая, пошел навстречу к четырем парням. Те были явно пьяными, каждый из них держал в руке по банке с пивом. Саймон не хотел драки. Все, что ему было нужно это прийти домой, приготовить вкусный ужин, поесть и завалиться в кровать, прижав к себе Мактавиша.       За плечо дернули, и Гоуст выронил пакет. Он повернулся на того, кто потревожил, и сразу же ударил кулаком в грудь. Тот упал, но Гоуст не успел среагировать на другого. Боль в носу на несколько секунд ослепила и оглушила. Время, кажется, остановилось, так что Саймон успел подумать, что растерял свои навыки, и с удивлением обнаружил, что лежал на земле. Осмотревшись, он заметил, как Соуп, разобравшись со всеми, держал за запястья одного из них. Он прижимал его голову ногой к асфальту и тянул руки вверх. От боли нападавший громко стонал и просил отпустить его.       — Погоди, я тебе только руки оторву, — говорил Соуп со злостью.       Саймон замер. Джон был не похож на самого себя. Он был похож на Нову. Гоуст сделал шаг к нему и поднял руки, тихо позвав:       — Джонни, — Мактавиш резко вскинул голову, — Отпусти его, — попросил Саймон спокойно, — Ну? Дай мне руку, — Он протянул к нему ладонь.       Райли старался говорить мягко, двигаться медленно, чтобы не спровоцировать. Взгляд Джона смягчился. Он посмотрел более осмысленно и отпустил парня. Послышалась полицейская сирена, видимо, кто-то из неравнодушных вызвал копов.       — Бежим, — Саймон схватил пакеты в одну руку и потянул за собой Мактавиша.       Они мчали несколько кварталов, пока не выдохлись. Все же навыки со временем были растеряны. Пришлось замедлиться. Джон молча шагал рядом, думая о чем-то своем. Саймон мог представить, о чем он думал, его и самого это волновало. Но не так сильно.       — Это был не он, — виновато произнес Джон, будто оправдывался, — Это я сам.       Наверняка Соуп хотел успокоить Саймона. Гоуст улыбнулся и кивнул. Пусть Мактавиш не замечал того, что Нова шагал с ним рядом, или отрицал это, если ему так было легче. Все его психи, неконтролируемая злость — это Нова, это же и он сам. Однажды Гоуст уже принял решение. Нова его не пугал и ничего не менял в отношении Саймона. Он его принимал именно таким.       Дома они в молчании приготовили ужин, поели, помыли посуду и разошлись по разным комнатам. Гоуст хотел побыть рядом с Джоном, но тот находился в своих мыслях, и пришлось его оставить. Но ненадолго. Саймон был в спальне и представил, как Мактавиш сидит в одиночестве на диване, накручивает себя и закапывается сильнее. Стало так тоскливо, что Райли пришел к нему и обнял.       — О чем думаешь? — спросил он.       — Да так, — вздохнул Соуп, — Сегодня самый большой звездопад в году.       — Пошли, — Саймон резко поднялся, хватая Джона за руку.       Но быстро вернулся на кухню, чтобы взять мюзле от шампанского. Пришла идея, которая показалась Гоусту замечательной. Он потащил Мактавиша на крышу. Доступ к ней был открыт всегда, как пожарный выход, но насколько он знал, из жильцов туда просто так никто не забирался.       Звезды было плохо видно, не так, как в поле, но и это вызвало улыбку на лице Соупа, а значит, все не зря. Тот стоял с поднятой головой и следил за небом, чтобы не пропустить ни одной звезды. Гоуст наблюдал за ним, крутя в руках проволочку. Ветерок легко обдувал прохладой, и Саймон обнял Джона со спины, делясь своим теплом. Тот откинул голову на его плечо и потерся щекой. Это был идеальный момент.       — Джонни, — позвал Саймон, чувствуя легкое волнение, — Ты выйдешь за меня? — Он протянул перед ним кольцо, скрученное на скорую руку, но другого у него не было.       Мактавиш молчал. Гоуст не видел его лица, так что мог лишь предполагать его реакцию. Он резко повернулся и порывисто обнял, будто сбросил все свои переживания и глупые мысли.       — Да, — сказал он лишь спустя время и отстранился.       Саймон был почти уверен, что тот не откажется, но все равно был так счастлив услышать положительный ответ. Он с улыбкой смотрел, как Джон надевал импровизированное кольцо на палец и любовался им, будто оно как минимум платиновое. Мактавиш поднял благодарный взгляд и потянулся за мягким, нежным поцелуем. Саймон вложил в него все свои чувства, чтобы без слов сказать ему снова, как ценит его, как переживает и как сильно любит.       Над головами падали звезды, ветер слегка колыхал их волосы и тишиной наполнился город. Стоя на высокой крыше и наблюдая за ночным пейзажем, каждый думал о своем.       Для всех остальных Саймона Райли не было, связь с Джоном Мактавишем потерялась. Они больше не были теми, кем когда-то значились в списках погибших и пропавших без вести. Теперь они принадлежали только друг другу. Сделали свой выбор — не оглядываться назад, не бояться будущего и идти вместе, как бы трудно ни было.       Гоуст склонил голову, касаясь лбом Джона, а тот сжал его руку — молча, без обещаний, но с верностью, не нуждающейся в клятвах. Преданность была не просто словом. Она была в каждом взгляде, в каждом жесте, в каждом шаге, который они теперь делали рядом.       И на падающие звезды они смотрели лишь с одним желанием: пусть так будет всегда.