Пьянящее

Усталость пьянит, от усталости ещё никому не было хорошо, но Стид хочет перестать думать об этом. Перестать размышлять, перестать делать что-либо. Эта усталость сводит с ума, ладони несколько раз касаются волос, будто напоминая — он всё ещё жив. Нужно двигаться. Нужно идти. Но идти некуда — идти не к кому. Волны бьются о берег, запах соли жжёт ноздри, хочется заснуть, но мысли мешают — мысли об Иззи. Это странно — не в том плане, что не правильно, в том смысле, что это Иззи. Стид очень долго смотрит в потолок каюты, в море всегда движение, у моря нет правил или ошибок — это безграничная гладь режет изнутри, заставляет вспомнить. Иззи Хэндс. Боннет приподнимается на локтях и молчаливо всматривается в пустоту. В книги, одежду, разбросанную тут и там, в небо. Скрипят половицы, глаза ловят детали корабля, но Стид идёт, мысленно прокручивая начало разговора. Минута и вот он стоит перед знакомой дверью. Тихий стук в дверь выводит Иззи из состояния полудрёмы, рука тянется к ножу, но голос Стида заставляет мужчину расслабиться. — Можно зайти? — Стид всегда слишком тактичен, иногда это даже смешно. — Ага, — буркнул Иззи, приподнимаясь с лежанки. Закутанный в одеяло Боннет несколько секунд мялся в дверях, прежде чем пройти внутрь каюты и аккуратно прикрыть дверь. — Я хотел поговорить, — Стид неуклюже садиться на койку Иззи, однако выглядит он при этом очень серьёзным. Хэндс лениво выгнул бровь, потирая глаза. Не мастак он в разговорах и кому как не Стиду знать об этом? Но он всё равно пришёл именно к нему — Иззи недовольно фыркнул, ему никогда не понять этого мужчину. Все его попытки были тщетны, когда дело касалось Эдварда, а он знал его на протяжении лет! Стида он знает без году неделю, ни в какое сравнение не идёт. — О чём? — скрипуче уточняет Иззи. Он не смотрит на Стида — ему не нужно видеть, как тот поджимает губы и несколько минут сжимает и разжимает складки халата. Он чувствует это. Его собственные глаза осматривают каюту на наличие чего-то нового. Взгляд предательски не хочет цепляться за что-то конкретное. — О тебе, — спустя несколько секунд выдыхает Стид. Иззи смотрит на него с сомнением, в сонном состоянии он не способен даже на кривую усмешку или колкую издёвку. Остаются лишь выразительные серые глаза. — И что ты подразумеваешь под этим «о тебе»? Тебя что-то не устраивает в моей работе? — Хэндс украдкой поглаживает седую бороду. Стид всегда восхищается его мастерством в управлении экипажем — дело тут явно не в его должности. — Я хочу понять некоторые вещи, — Стид поворачивает голову в его сторону и почти требовательно смотрит на Иззи. Тот хмурится. — Что ты делаешь, когда чувствуешь себя одиноким? — продолжил спустя какое-то время Стид. Время плыло перед глазами, сон, так не шедший к нему в его каюте, отчего-то решил настигнуть его в коморке Иззи. — Я не чувствую себя одиноким, — сухо отозвался Иззи, чуть склоняясь в бок. — Никогда-никогда? — Стид понимает, что такие выражения в стиле Иззи — но разве подобное может быть правдой? Всем хоть раз в жизни бывало одиноко. — Ну, может, изредка, — скривился Иззи. Его широкие брови сошлись на переносице, но он не выглядел раздражённым. Казалось, что он вспоминает что-то. Стид бы отдал многое, чтобы узнать о чём думает Иззи. — Я не думаю, что я тот человек, с которым можно обсуждать подобное, — спустя несколько минут проговорил Иззи, проводя ладонью по седеющим волосам. — Ты редко ошибаешься и это как раз один из таких редких случаев, Иззи, — Стид смотрел на профиль друга. О нём он думает так много, что по ночам не может заснуть. Мысли кружатся около боли, что испытал Иззи, вокруг его переживаний, мыслей, идей и мечт — чего бы он хотел? Будь у Стида возможность сделать Иззи по-настоящему счастливым, он не колеблясь сделал бы всё возможное. — Я спать хочу, — сипло отозвался Иззи, игнорируя слова Боннета. Не дожидаясь, когда Стид уйдёт, Хэндс снова лёг на койку. — А я не могу заснуть, — улыбнулся Стид, склоняя голову в бок. Ему нравилось как морщинки у глаз Иззи разглаживались, когда тот ложился на бок. Интересно, какие сны ему снятся? И снятся ли ему сны вообще? Волны бьются о палубу, судно качает из стороны в сторону, а Стид всё никак не уходит. Сон его теперь мало интересовал — Иззи заснул, не дождавшись, когда он уйдёт, и теперь у Боннета было время понаблюдать. Ноздри мужчины то сужались, то расширялись, дыхание сиплое, кадык поднимается и медленно опускается. Стид раньше не замечал, что Иззи очень похож на океан. Вольный, бесконечный, сложный и необузданный. Одинокий и вместе с тем он был полон жизни. В его жилах всё ещё текла кровь, но во сне он казался спокойной гладью океана. Синие венки, выступающие на его ладонях, напоминали многочисленные речушки, питающие океан своими пресными водами. Его подрагивающие ресницы были водорослями, губы — ракушкой, седые волосы — солью. Почему Стид раньше не замечал этого? Может, во сне Иззи становится чем-то большим — отделяется от тела, разум его покидает и остаётся лишь пустая оболочка, может ли быть так? Иззи глухо дышит через рот и Стид слышит в этом рокотании плеск волн. Хочется коснуться этого лица, почувствовать в своих руках океан, но Стид знает, что невозможно присвоить себе то, что никогда не было твоим. — Ты спросил, что я делаю, когда чувствую себя одиноким, — сонно пробормотал Хэндс, внезапно разлепляя сонные глаза. Стид испуганно дрогнул, но виду не подал. — Я думаю, что океану тоже бывает одиноко, — продолжил Иззи, задумчиво поворачиваясь на спину, — он ведь бесконечен — вода в нём, рыбы и акулы, скаты и дельфины, водоросли и кораллы, это всё в нём самом, но разве он думает об этом? Конечно нет, океан не думает — он знает и этим он меня вдохновляет. — Иззи выглядел пьяным. Потерянным и одиноким, Стид не знал, чувствует ли он себя сейчас таковым, но зрение его никогда ещё не подводило. — Ты и сам как океан, — проронил Стид, не сразу осознавая, что сказал. Иззи непонимающе посмотрел на него, но он не выглядел раздражённым. Он выглядел одиноким. Стид не заметил, как заключил Иззи в неловкие крепкие объятия. Тот не сопротивлялся, но Боннет чувствовал, как сильно бьётся его сердце. Усталость пьянит, от усталости никому не было хорошо, Иззи устал быть одиноким.