Моё путешествие в галактику

И всё-таки, некоторые сны могут быть очень странными и одновременно чудесными. Опять космос, опять полёт. В этот раз ещё и причудилось, что мы отправились в путешествие с Люком и Энди. И Мэри с нами в придачу. Я чётко запомнил, как мы взлетели, как уже несколько месяцев следовали на Марс. Странно и нереалистично. Ладно, какими бы не были сны, а ночь прошла. Наверняка, родители всё ждали, когда я соизволю проснутся и начать выполнять хоть какие-то обязанности по дому и поиску колледжа. — Может же причудится такое, — пробормотал я, не открывая глаз. — Опять мысли вслух? — спросил Энди. Я мигом очнулся, открыл глаза и ударился макушкой, от того что резко сел. Чуть согнувшись и повернув голову, заглянул в окно, а за стеклом было тёмно-синее пространство со множеством звёзд и приближающемся с каждым днём красным шаром. Не сон. Прошло полгода, а я так и не привык к нынешней жизни, к тому, какой стала обыденность. И несмотря ни на что, уж грех спорить, что эти сто девяносто четыре дня были самыми невероятными за всю жизнь. И, наверное, друзья бы согласились. Блокнот был открыт на одной из полностью заполненных страниц. Заметка №54: «В экстремальных условиях навыки осваиваются быстрее». Проверено на практике. За шесть месяцев ребята вполне неплохо освоили то, что я изучал годами на Земле. Столько штудировал теорию, столько косячил на практике, чтобы учить тех, у кого на это не было времени. Энди спокойно подменял меня за штурвалом, его навыки вождения я не назвал бы ни за что лучше своих, из принципа, однако корабль ему точно можно было доверить. Но по большей части мы пользовались автопилотом. Не хотелось тратить время на сидение в кресле. Люк уже готовился к тому, что перейти на «ты» с техникой, но только на крайние случаи. А Мэри… везде преуспела. Нос совала куда угодно, бралась за всё, что видела, иногда раздражала, но терпела придирки и шла вперёд. Не сказать, что собралась идеальная команда. Если парни ещё как-то общались на Земле, да и со мной дружили, то с Мэри было сложнее. Энди кроме её имени не знал ничего, я — ненамного больше. Девушка тоже не горела желанием с нами дружить и болтать обо всём ночи напролёт, однако выбора не было. А я предупреждал — домой не вернуться. Люк не вмешивался в наше общение, наблюдал издалека, словно за экспериментом, сможем ли поладить с его сестрой. Мэри и Энди вскоре нашли общие темы за счёт любви к книгам и музыке, а мы могли лишь слушать и надеяться, что их мелкие дебаты не перерастут в серьёзный спор. Со мной было сложнее. Хотя, казалось, могло быть наоборот. Общего пока не нашлось, но всегда можно было поговорить о прошлом: жизни в родном городе, трудностях в школах, о первых успехах и провалах. Около месяца назад дружно узнали, что она ни на какого юриста, программиста, экономиста и прочих идти учится не хотела. Кстати о прошлом. Что касалось наших семей на Земле, то творилось полное б… безобразие. Хорошо, хорошо, не самое правильно высказывание, но суть вполне передавалась. Короткая сводка для понимания: в последний раз кто-то из родственников звонил две недели назад — Эдвард — брат Энди — поздравил того с днём рождения. Мистер и Миссис Банкулден писали время от времени. А мои… тут всё гораздо хуже. 193 дня назад. — Ну всё! Всё! Включаю автопилот и гравитацию. Через две минуты сможем снова ходить, — сказал я спустя четыре часа нашего полёта. — Ура! — дружно крикнули ребята. Они уже успели всё отсидеть себе, конечности, наверняка, онемели. Как и у меня. — Скорее бы. Затекла уже за… спина. И не смотрите так, я приличная дама и не буду вдаваться в подробности. Хоть я и держался при них бодрячком, но сил были на исходе. Друзья восхищались, мол, подготовка великолепная, усталости никакой, вообще отдыхать не скоро захочу. Хотелось бы, я до старта так и думал. Однако, реальность труднее, чем представления в мечтах. Глаза стали невероятно напряжены, не знал как их расслабить, уследить за всей панелью казалось чем-то фантастическим, ещё и постоянно смотреть вперёд. Руки стали единым целым со штурвалом, я мог почувствовать, как скоро сломаются кости в ладонях от силы сжимания. Не удивился, если бы они отвалились. И были бы отдельно: я и руки. Сердце тоже не помогало: то билось спокойно, то со скоростью отбойного молотка, то затихало, заставляя пугаться. — Смотри, смотри, смотри — что-то показывал Энди Люку. — Ты зачем шлем снял, придурок? И ботинки? — Расслабься. Дышать можно. Джеймс сам сказал, мы вот-вот сможем здесь нормально стоять, как на Земле. — Это не повод… Не успел Люк договорить, как гравитация сделала своё дело. Минуту пришлось подождать, пока система заработает, зато получилось сделать притяжение как на Земле. Потому, ботинок, что летал в невесомости быстро упал на голову главному шутнику, запустившему его. — Ау! — Нечего придуриваться, — усмехнулся я. Но с мест никто не вставал. И старались толком не двигаться, тихо наблюдая за мной. Я прекрасно понимал, что делать что-то они станут только после меня. Неуверенность тут была не к месту. Нельзя было облажаться хоть в чём-то, нельзя было дать понять, что меня самого трясло и вжимало в кресло. Медленно отстегнув ремни, аккуратно начал подниматься на ноги. Колени подгибались, ни мышц, ни костей не чувствовалось. Вдохнув поглубже, как в последний раз, отсоединил шлем. Но Энди уже сидел без него, страх был точно не обоснован. Глаза были закрыты, но я рискнул выдохнуть. Воздух в корабле был свежее, чем в скафандре, пропахшего моими страхом, нервами и потом. Стоило осознать, что стоял на твёрдой поверхности, поднял веки. Улыбка сама появилась на лице. Пройдя несколько шагов, обернулся. — Вы так и будете сидеть? Как будто учитель отпустил класс на перемену. Послышались голоса ребят, что говорили сами с собой, но, главное, воцарилась радость. Друзья освободились гораздо быстрее меня и поспешили снять скафандры. Мы их сложили в шкаф, где они пробудут до первой посадки, а не, надеюсь, аварии. — Отсюда волшебный вид! Клянусь, заплачу, — сказал Энди, быстро моргая, словно в самом деле вот-вот пустит слезу. — Пожалуйста, — ответила Мэри. — Можешь не стесняться. Кстати, когда у нас обед планируется? — Можем прямо сейчас начать, — пожав плечами, произнёс я. — Стоп, мы только что ели. — Часов шесть назад. — Точно. Хорошо, что возьмём: из аппарата или в тюбиках, чтобы не рисковать? — Знаешь ли, фраза «не рисковать» точно уже не про нас, — подмигнул Люк. Мы расположились на полу, хотя стол имелся. Ещё некоторое время бездумно тыкали кнопки, лишь бы получить хоть крошку. В стенах были встраиваемые столы, к каждому прилагалось по два стула, а мы упорно отрицали существование мебели. Стены песчаного цвета, в которых были серебряные и деревянные линии — по цветам столов — напоминали школьный спортзал до ремонта, зелёный пол, испачканный в краске. Аппарат для выдачи еды напоминал холодильник. Его я не делал, нашёл и лишь дал вторую жизнь. Столько вещей здесь имели свою историю, и все стали частью чего-то единого, нового. Пришлось брать всё, не задумываясь о дизайне, о красоте, важен был лишь функционал. Здесь и коннектор для связи с домом, и станции зарядки электроприборов, и турник для создания иллюзии активности. И всё это на каких-то восемнадцати квадратах. Курица, салаты, блины, мороженное, рыба, картошка — тут стол на огромную семью. Я наелся спустя полчаса, так и не доев десерт, а друзья были готовы ещё и ещё уплетать вкусности. Адреналин заставил неслабо проголодаться. Мы съели больше, чем могли когда-либо на Земле, вот это аппетит нагуляли. На еду мне было уже тяжело смотреть, отвлёкся на телефон, который был выключен всё это время. Он долго включался, долго пытался осознать в каком месте оказался. Только со второго раза коннектор соединил с одной из вышек. Я подошёл к одному из иллюминаторов. Виднелся краешек Земли. Вставая, я опёрся жирной ладонью о стену, после надеясь, что следа не останется. Но всё равно надо будет не забыть протереть. Стоило задуматься о доме, как он напомнил о себе. Звонком. Это было доказательство чудес современных технологий и, без ложной скромности, моих умелых рук. Не зря же получил удар током и строгий выговор, пока копался, где не положено, и настраивал вышки для связи в пределах галактики. — Возьми ты уже трубку! — рявкнула Мэри. Я слегка замешкался, так как видеозвонок исходил от родителей, кого же ещё. Этого разговора я боялся больше всего, совсем забыл, что им придётся всё рассказать. Такую «мелочь» не скрыть. Разумеется, в продумывание гениального плана не входил разговор с семьей. Оттягивая резину, лучше не становилось, а рингтон раздражал не только Мэри и меня, но и парней. Телефон обрёл тяжесть, какой не было прежде. Рука сама не хотела нажимать на экран. Но сбегать от проблемы — не выход. Я ответил, встав спиной к стене. — Привет. — Джеймс, о боже, почему так долго? Мы тут с твоим отцом испереживались! Где ты? Почему не дома? Почему не предупредил, что пойдёшь куда-то? Приехали, тебя нет, соседи не в курсе, в комнате пусто. Что происходит? Я уже хотела звонить в полицию. — Мам, спокойно. Ну да, я… не дома, — неуверенно заговорил я. Более гениальной фразы придумать нельзя было. Нервничал, как школьник, разбивший драгоценную вазу и боявшийся признаться. «Молодец, Джеймс» — подумал я. Ребята на заднем плане затихли и лишь изредка хихикали. Мне и так нелегко, а их смешки не улучшали обстановку. Любители подслушать. Хотя, когда включена громкая связь, и напрягаться не надо было. — Это мы поняли. Ты с Люком, Энди? Вы в парке или у кого-то дома? Что за стены? — Да, Люк и Энди со мной. Мы не в парке, уж. Глупо, зато честно. — Здравствуйте! — крикнули друзья. Я боковым зрением заметил их заинтересованные лица. — В каком вы месте? У ребят был ремонт? Ты же не в баре? — Мам… — Почему не предупредил? — Мам, подожди. Я не в баре. И не у… — Почему ты ничего не сказал, ещё и всё для защиты дома оставил, ты хоть понимаешь, сегодня обещали ливень, а ты непонятно где. Что за странные стены, понять не могу. — Мама, спокойно! Сейчас всё объясню. — Джеймс, твоя мать тут вся извелась. Отвечай уже, — встрял папа в разговор. — Я и пытаюсь, вы же не даёте ничего… — Почему мне говорят, что кого-то приводил к нам? И почему ты вчера куда-то уходил так надолго? Я думала, ты до заката вернёшься, мы же договаривались. — Я знала, что всё плохо, но чтоб настолько. — Не будь рядом Люка, эти слова бы стали для Мэри последними. — Дайте мне всё рассказать. — Подожди, а где твои… Если не начать резко, то они будут вопросами обстреливать словно из пулемёта. Только, пули хотя бы могли кончится. — Мам, пап… Я не у Люка. И не у Энди. Я… а-а-а… связь плохая, погоди, перезвоню. — Что? Куда? — в недоумении крикнули родители. Я сбросил вызов, тяжело выдохнув сквозь зубы. Ребята молча обернулись ко мне с несколько осуждающим взглядом. Только Мэри скорее жалела, внутренне насмехаясь. — Что? — Они пожвонят щереж минуту, — с набитым ртом сказал Люк. — Знаю. — Это поможет тебе собраться или как? — Не знаю, Энди. Лучше бы не включал телефон. — Лучше бы кто-то научился нести ответственность, — пробормотала Мэри. — На что намекаешь? — Я её вполне понял. И согласен. Ты, чёрт возьми, ракету построил, в космос улетел, нас уговорил. Но не можешь даже сказать об этом родителям, словно это что-то плохое. Они уже ничего не сделают, просто скажи правду, не боясь реакции. — Тебе легко говорить. — Может быть, мне не перед кем отчитываться, но суть не меняется. Джеймс, тебе придётся очень много научится делать в полёте, так начни сейчас. Скажи им уверенно о том, что сделал. И они должны быть, если не счастливы, то горды за тебя. Где ещё найдёшь такого сумасшедшего? А если не поддержат, значит, вычеркни. — Родителей? — А что? Думаешь, через двадцать лет всё останется прежним? Они либо будут говорить о том, что их сын сделал великий подвиг и стремится к открытиям, либо они просто закрылись, и не готовы принять тебя. А разве этот груз тебе нужен? Новый звонок. Я не знал, согласиться с Энди или начать спорить. Времени на последнее, пока что, не было. Показалось, что голова сама кивнула легонько, но я оставался неподвижен. Ребята уставились, ожидая продолжение цирка. — Что это только что было, Джеймс Эмануэль? — Я сейчас всё расскажу, только дослушайте, а не перебивайте догадками. Я. — три пары любопытных глаз ждали исхода. — Я уехал. Улетел. Далеко, безумно далеко и надолго, если не навсегда. Ладно, навсегда, слишком грубо сказано. Вы уже ничего не измените. — Если это шутка, то не смешно. — Я не шучу. Повторюсь. Я улетел. Вам остается только принять это. Я вас люблю, но мне хочется не сидеть дома под защитой. — Сынок, прошу без этой ерунды. Скажи нам, где вы? Кто на это подговорил? — Да не вру я, не шучу. Мы в космосе. Уже несколько часов, как улетели с Земли. — Что? Ха-ха, какой космос? Хватит уже бред нести, напугал. В кино пошли? Мы сейчас позвоним родителям Люка и всё узнаем. А тебе бы поменьше таких фильмов смотреть, уже реальность забываешь. — Ой, Люк, нам тоже ведь предстоит похожий разговор… — Тихо, Мэри. У нас будет совсем иначе. — А ну, вы, оба, — шыкнул я на друзей. — Звоните куда хотите. Факт остаётся фактом. Я теперь в космосе. Захотел улететь и сделал это. Думал о таком давно, теперь осуществил. Сейчас на Марс, а потом, куда занесёт. Лет на двадцать. — Джеймс, что это всё значит? Вернёшься домой, нас ждёт серьёзный разговор. Ты хоть понимаешь, что ты несёшь? Это полная… — Не ерунда. Я говорю вам правду, сложно поверить? — Сынок, моргни нам с папой три раза, если вы в опасности, мы вызовем полицию. Дорогой, звони скорее. Если я ещё не успел сойти с ума, то точно на верном пути. Готов был моргнуть пять раз, показывая, что они параноики. Хотя, чего ещё можно было ожидать. — Нет тут никакой опасности. Не тревожьте зря их. Просто поверьте уже. Мам, пап… — Нет опасности, — усмехнулась Мэри. — Мы ещё поговорим об этом, ребята. — Заткнись. — Подумал я, и сказал Энди. — Тогда что происходит? Почему ты нам врёшь? Где твои вещи? Почему несёшь полную… — Чушь? Это чистая правда, к которой вы не готовы! Мы с ребятами в долгом путешествии. И вам придётся это принять. Всё. Я сбросил вызов. Снова. Не мог больше ничего сказать, это было выше моих сил. Твердить одно и то же, раз за разом, получая лишь насмешки. Как всегда. Опустив лицо в ладони, в одной из которых был сжат телефон, я тихо простонал. Нужно остыть прежде, чем мы снова будем об этом говорить. Я весь на эмоциях, а это не к лицу. Не хотел становиться с родителями врагами. Теплилась надежда, что они станут размышлять над тем, что я сказал, однако ничего толкового в разговоре не было. Какие слова? Пару раз сказал, что в космос улетел. Поистерил в трубку и только. Не успел объяснить цель, смысл, ничего. А им и не нужно было. Вдох. Выдох. Пока я молча стоял, шум стих. Чуть приоткрыв один глаз, заметил, как Энди с гордостью смотрел на меня. 176 дней назад. — Мама! Мама! Мы в порядке. Тебе же Люк обо всем рассказал, — что-то объясняла Мэри. — Не надо верить его родителям. Мало ли, что они сказали, ты же помнишь — они те ещё паникёры. — Я бы мог обидеться, если бы это не было настолько правдой, — буркнул я. — Нам тут правда здорово. Не стоит беспокоиться. Всё мам, до скорого! — Надеюсь, однажды они поверят нам и в нас, — вкинул свой комментарий Люк. — В следующий раз отвечать будешь ты! Я устала постоянно отчитываться и каждый раз по новой объяснять. Их родители хотя бы интересовались нами. И путешествием. Да, волновались, плакали, переживали, сильно расстроились, что дети сбежали, но, главное, приняли ситуацию. Я получил от них хороших подзатыльников виртуальных, спрашивали, мол, почему же я не сказал ничего сразу, почему Люк и Мэри так сбежали, винили себя. Даже стыдно было. Но я поклялся, что не наврежу их детям, что буду внимателен, осторожен. Мистер и Миссис Банкулден не были готовы, разумеется, к тому, что произошло. Но, узнав всю историю, поддержали, похвалили за то, что в одиночку справился. Самому хотелось плакать и извинятся, вернутся, чтобы исправить что-то, чтобы простится по-человечески. А мои посчитали сперва, что нас похитили. Предлагали заплатить полмиллиона, которых у нас не было. Спрашивали, не били ли меня, просили показать руки, шею. А я был готов сам себя побить. Пришлось три раза показать вид из иллюминатора, пройтись по кораблю. Поверили лишь спустя четыре дня полёта. Они молча выслушали предысторию и суть путешествия, не перебивали, а потом ещё несколько минут не проронили ни слова, что я аж испугался. И, забрав заявление из полиции, больше не звонили и не писали. Для них я будто стал мёртв. Они оберегали меня всю жизнь, защищали от каждой реальной и мнимой опасности, а я сам подверг себя риску. Родители не отвечали, когда я пытался связаться с ними. И стало слишком тоскливо. Я был готов к такой потере, но лишь на словах. Но если я жил так только последние несколько дней, то Энди и вовсе забыл, что телефон использовался для разговоров. Ему раза два-три звонили. И то были какие-то знакомые и его брат. С виду другу было всё равно, а мы и не спрашивали. Пока все были в главной комнате, я стоял меж кресел и глядел на панель управления, листал данные на планшете, словно было дело до всех цифр. Двигатель негромко шумел, иногда он барахлил и даже разок разбудил, но все быстро привыкли к нему. Нам лететь ещё долго, Марс не заметен. Впереди космос, позади, слева и справа. Приелся этот вид, которым мы восхищались первые дни. Теперь он был таким же обычным, как и облака, как и трава, как и асфальт. Что-то, что больше не отвлекало, а становилось фоном. — Эй, Джеймс! — позвал меня Энди, встав в проёме и отвлекая от одинокого стояния. — Чего ты тут торчишь? — Проверял системы, на всякий случай. — Расслабься, доверяй уже своему творению. — Да доверяю я кораблю. — Себе доверяй. — Я скоро приду. Что-то срочное? Друг подошёл ближе, плюхнувшись в своё кресло, ударившись локтем. Выругавшись, Энди стал потирать его, продолжив диалог. — Я о другом поговорить хотел. Забываю всё спросить, ты из-за полёта расстался с Ким, получается? — Угадал. Так было проще и для неё, и для меня. — Мы долго гадали в чём дело. «Просто разошлись». Ну-ну. — Это тоже могло иметь место быть. А почему интересуешься? — Агата написала недавно. Злится за то, что уехал, ничего не сказав. — Я её вполне понимаю, ты можно сказать сбежал от неё. — Какая разница? Мы были вместе две недели. — Да хоть одну. Мог бы смс отправить. Ты же буквально пропал. — Сама узнает всё, если захочет. — Вечно вы — парни — усложнять любите, — раздался женский голос у двери. — Да что ж вам всем на месте не сидится, — пробормотал я. — Странные вы. Вот мы с Кристианом общаемся даже на расстоянии. Он пишет, что рад за мои достижения. — Ага. И будет ждать двадцать лет. Если бы это было возможно, он бы Ким не бросал. — А что тебе не нравится? — Я разве против? Просто сказал, — Энди поднял руки, будто сдаваясь и не желая продолжать спор. Что тут сказать? Мэри, действительно, несколько счастливее нас. От части потому, что наивная. Если подумать: от них с Люком не отвернулась семья, а её отношения продолжились даже в полёте. Конечно, дальше ничего такого радужного не ждало. Она сейчас боялась резко рвать всё, вот и тянула. А этот Кристиан просто поддерживал видимость их романа. Скоро кому-то это надоест, и оба примут полезное решение. А если продолжат отношения до конца полёта, то у меня будут вопросы к адекватности обоих. Как бы я не хотел полететь с Ким, прекрасно осознавал, что это невозможно. Пластырь нужно отрывать резко, так ведь говорят? Я был согласен. Энди совсем расслабился кресле. Он опустил руки, что пальцы доставали до пола. Нащупав что-то, напрягся, стал водить ладонью, изогнулся так, что на это было больно смотреть. Я уже испугался, ждал, когда он достанет это что-то. Всё, думал, приплыл. Будет важный болт, или кнопка, или пружина. Но это была лишь ручка от дверцы. Не наша. Вторая находка, напоминающая о том, откуда ракета. Ребята узнали, как я сумел построить это чудо техники за столь короткий срок. Множество крупных деталей нашёл на заброшенном космодроме, что-то брал из школы, искал по другим помойкам. Не будь основы корпуса на месте, полёт бы случился через годик, если бы вообще случился. Конечно, это была худшая реклама, которая только могла быть. Но в умелых руках, все эти остатки стали прекрасным кораблём, что уже стабильно работал несколько недель. Сейчас. Надо будет через час-два перейти на ручное управление, хоть автопилот и не давал сбоев. На всякий случай. Я подлетел к панели управления и включил гравитацию. Чтобы она не тратила энергию слишком сильно, выключали её на ночь, и в это время шла подзарядка от солнца. Не зря же столько батарей прикреплял, выклянчивая их до этого несколько месяцев. Несмотря на столь долгий полёт, я не всегда вовремя реагировал на изменение обстановки. И иногда забывал базовые вещи. Так, сейчас я догадался нажать на кнопку, находясь в горизонтальном положении, лбом над панелью. Хоть додумался прикрыть лицо рукой, а не как в первые разы. Однако всё равно было больно, задел затылок, пока переворачивался в падении, ещё и предплечьем стукнулся. Со стороны выглядело, наверное, смешно: капитан, лежащий, побитый своим же творением. Когда я отошёл, хотя такой походкой не ходили, а только уползали, Люк взял измеритель и начал делать какие-то записи. Он смотрел в иллюминатор не отрываясь. Я успел уйти в комнату и плюхнутся на подобие дивана, где сидела Мэри, уставившись в телефон. — Хорошая новость! — крикнул друг. — Если ты опять обнаружил сходство Марсианского и нашего языков — тебе не жить. Или как минимум, твои книги полетят за борт. — Спокойно, друг. Я же говорил, что починил измеритель… — Я его починил. — Не важно. — Люк зашёл к нам. — Я смог сосчитать… хорошо, с помощью телефона. Сосчитал, что нам осталось лететь не больше тридцати трёх дней. Это значит, что совсем скоро мы будем на Марсе! — Мы и так это знали. — Дай порадоваться, что я с техникой разобрался. — Ты же этот измеритель из рук не выпускал, когда дядя тебе его подарил. — Мэри, ты-то куда? — А по мне, — вышел Энди из спальни, растрёпанный, заспанный. — Эх, хорошо, что скоро приземлимся. Может, отметим дело блинчиками? — Мы их вчера ели. Так себе блюдо, чтобы отмечать. — Люк, твоя сестра мне нравится всё меньше. Завидовал ему. Энди. Такой аппетит, такая большая любовь к еде, а оставался тощим. Нет, это не особо плохо, но я бы предложил отпраздновать нашу относительно скорую посадку походом в парикмахерскую, если бы они были в космосе. Я разок подровнял волосы, отчего те стали похожи на очень плохо подстриженный газон. Мэри назвала мой цвет — чёрный кофе, но скорее –нефть и болото. Я пытался восстановить прежнюю причёску, но лучше бы не трогал голову. Люк выглядел как отшельник: пышные русые волосы стали непонятного вида, щетина, которой он раньше не допускал, но теперь приходилось бриться реже из-за частых порезов, так как в корабле было не так удобно это делать. А ещё у них с Энди были вечно красные от чтения глаза. Мэри вообще месяца два назад отстригла волосы до плеч, а потом час сидела и думала: «зачем?». Надеюсь, на Марсе мы сможем снова выглядеть нормально. Так, хватит об этом, не самая любимая тема для разговора, особенно сейчас. Тридцать три дня. И впрямь здорово. Путь к цели — всегда интересно, захватывающе, поучительно, но достижение цели — это момент, разрывающий сердце от радости и гордости. А ещё я просто устал находится в столь маленьком пространстве, словно и не сбегал никуда из дома, просто отправил его бродить меж планет. — Может, её разбудить? — спросил Люк, указывая на сестру, что успела начать дремать за пять минут. Лукавить не стал бы, это — лучшая из её способностей. К чему все эти навыки механики, инженерного дела или ориентирования в огромном пространстве? Спать несмотря ни на что — то, чего так хотелось и мне.