не вывожу

Превратился в проклятое существо, не способное даже умереть, а только скитаться. Сквозь озеро боли, в которое пришлось окунуться, по ощущениям, целые века назад, сквозь все те толщи воды доносился назойливый хаос празднества жизни. Мерный стук, похожий на метроном, с каждым ударом бурил скважину в голове всё глубже, разрывая спутанные сетки нервов в клочья. Тени перед глазами запрыгивали друг на друга, двоились, троились, кружа в бешеном хороводе всё быстрее. Истошные завывания, оплетаемые невнятным шепотом, с каждым новым звуком и голосом заставляли истерично вздрагивать. Джейк схватился за голову, зажав волосы меж пальцев и оттянув их слегка, и зажмурился до звездочек. Бессонница его доконала окончательно, и работа в открытом офисе на двадцать человек сводила все усилия над возвращением концентрации обратно к старту снова и снова. Он боролся в ужасающей темноте, что была хуже ада. Да, похмелье догоняло его и било аккурат под колени. Голова страшно гудела после четырех недель подряд сплошных попоек, что их высшее начальство полюбило устраивать в конце последних не самых загруженных рабочих недель. Корпоративная этика, чтоб её. Сослаться на дела, заболевшую канарейку, приезд дальних родственников — упаси господи. Неявка на общие для четырех объединенных бумажной волокитой отделов «выездные совещания», устраиваемые либо прямо в конференц-зале, либо в перестававших быть тихими после приезда офисных клерков ресторанчиках, по уровню неуважения ставилось на одно место с плевком начальнику прямо в его офонаревшее лицо. И Джейк никогда бы не назвал себя настолько скучным, чтобы при одном упоминании корпоратива закатывать глаза быстрее, чем их секретарша. В лучшие годы своей бурной студенческой юности он бывало возвращался в общежитие, как можно незаметнее проникая туда вместе с первыми лучами солнца. Однако сейчас объявленный на недавней планерке сабантуй, означавший юбилейную пятую неделю подряд сплошного пьянствования, вызывал только фантомную боль в печени. Если бы он тогда знал, что старость настигнет его в жалкие двадцать четыре… — Шим Джеюн! Джейк резким движением отнял руки от головы и выпрямился, однако тут же согнулся обратно, стоило чему-то неприятно стрельнуть в шее: еще один подарок с прошлого корпоратива. В руках осталось несколько случайно выдранных волос. — Не докричаться до тебя… Острый голос резонировал со звоном в ушах, отчего-то вокруг стало неуютно тихо. Кожей Джейк чувствовал направленные на него взгляды коллег, по спине пробежали мурашки. Поднять же свой взгляд на явно недовольного начальника молодой человек был не в силах. В стороне прозвучал спасительный звонок, чья гадкая трель разнеслась по офису насмешливым эхом. — К телефону, – приземленнее обычного голос секретаря прервал череду пыточных звуков, – господин Пак на первой линии. Джейк не видел, но провинившимся затылком чувствовал, как начальник напоследок мысленно зажег на нем целый совестливый костер. На слух назубок выученной походкой начальник в шесть шагов — на два меньше обычного — дошел до своего кабинета и, с грохотом хлопнув дверью, оставил притихших подчиненных с собственными мыслями делать выводы. А выводы выстраивались в противоположной от представляемой начальником стороне. Кстати о начальнике. Ли Хисын. Всего два слова, и Джейк готов был становиться человеческим олицетворением водопада, как однажды чуть приукрасили его нескончаемый поток слюноотделения по тому, насколько начальник был хорош. О, а он был хорош. К своим тридцати годам, на которые мужчина совсем не выглядел, и только сопровождаемые учтивыми поклонами «добрый день, господин Ли» выдавали в нем большого босса, этот самый большой босс прошел путь от рядового юриста до начальника юридического отдела не самой маленькой компании. Юное дарование сразу подметили на самых верхах и проторили ему дорожку к успешной жизни, и не зря: Ли Хисын, казалось, был хорош во всем, за что только ни брался. К блестяще составленным исковым заявлениям у судей никогда не было вопросов, процент выигранных процессов был всего на мизерную долю от совершенной сотни; в заключавшихся с участием Хисына договорах всё было обставлено так красиво, что контрагент даже спустя годы не замечал своего не самого выигрышного положения; и это не считая личностных качеств, как высокий уровень эрудиции и четко выстраиваемая логика каждого действия. К тому же, чего греха таить, среди коллег и ровесников Хисын был очень даже не дурен собой, а природная харизма еще больше располагала. Он никогда не был душой компании, но к нему всегда тянулись. — Ну-у-у, что-то ты совсем плох. Из зыбкой патоки, которой потекли совершенно не в те степи мысли Джейка, выудил игривый голос секретаря, чье рабочее место было ближе остальных к столу Джейка, к радости или же к несчастью. Ким Сону, или ласково прозванный коллегами «секретаршей» за свою манерность и легкую игривость, смотрел в упор на Джейка, подпирая голову кулаком и слегка дуя пухлые губы. — Неужели ты с самой пятницы в себя прийти не можешь? — Сону кокетливо сощурился, теперь уже крутя в тонких длинных пальцах буквально из ниоткуда материализовавшуюся ручку. — Я что-то не припомню, чтобы в тебя через воронку вливали что потяжелее. — Да не то чтобы… — Джейк чувствовал, будто слова в предложения он собирал, как детсадовец кубики: медленно и тяжко, — просто устал пить каждую неделю. — Аджосси, а вам на пенсию не пора? — ухмылка растеклась по губам секретаря, в глазах-полумесяцах плясали чертики. Сквозь размеренный офисный гул послышался надрывный кашель со стороны кабинета начальника. Сону встрепенулся и спешно стал перебирать бумаги в поисках чего-то. — Вот, — секретарь модельной походкой прошел от своего места к столу Джейка и протянул ему небольшую папку с документами, — большой босс всё до тебя пытался дозвониться, сказал, чтобы ты вынул бананы из ушей и взял у меня вот это. На бананах Сону игриво подмигнул, припоминая недавно развернувшую сценку. Джейк спешно отвернулся и расфокусированным взглядом по диагонали прошелся по документам. Похоже, новый клиент зашел. — Похоже, новый клиент зашел, — Сону задумчиво повторил мысли Джейка, лениво заглядывая за его плечо, — хён говорил что-то про большой куш и важную сделку, так что не мудрено, что отдали её тебе. — А вот я удивлён, — пробубнил Джейк, но Сону его услышал, издав звук, который наверняка перевели бы как «ты дурак?». — Ну, ты дубина временами, конечно, – Ким притворно закатил свои лукавые глазки; со стороны лифтов доносилась странная возня, на которую тот переключил внимание, — но работать умеешь. — А я всегда говорил, что он пень. На стол в опасной близости с локтем Джейка бесцеремонно приземлилось чужое бедро. Молодой парень довольно ухмылялся, стараясь отбиться от нападок второго незваного гостя, от веса которого кресло Джейка чуть прогнулось назад. — От бонсая слышу. Сону прыснул от смеха в аккуратный кулачок и, напоследок вильнув бедром в неприлично обтягивающих классических брюках, вернулся на своё рабочее место. Офис понемногу заходился жужжанием обеспокоенного улья, большая часть юристов сбивалась в стайки и постепенно утекала по направлению к лифтам. — Мы так и знали, что твоя жопа трудоголика забудет про обед, — слегка укоризненно проговорил молодой человек позади. Джейк непроизвольно метнул взгляд к часам в нижней части монитора. И правда, обед шел уже десять минут. Юрист проработал в этой компании без одного месяца год, но так и не сблизился с кем-то из коллег по отделу, Сону не в счет. Единственными, кого Джейк не боялся прямо называть друзьями, стали бухгалтер Ян Чонвон и менеджер по продажам Нишимура Рики. Они познакомились год назад, когда вместе с еще сотней кандидатов оказались в одной очереди на собеседование в респектабельную компанию. В отделе кадров они тогда провели безвылазно почти неделю, обивая пороги различных специалистов-психологов, что дало трём молодым людям уйму времени, чтобы узнать друг друга вдоль и поперёк. Вообще-то говоря, Джейк старался дистанцироваться от большинства, он знал себя и свою привязчивую натуру слишком хорошо, чтобы давать себе слабину и проникаться симпатией к кому-либо. Но японцу, чье имя Джейк тогда расслышал так плохо, что погоняло Ники не могло отклеиться еще долгие месяцы, юрист удивительно легко позволил затянуть себя и похожего на довольного кота Чонвона в омут социального конструкта под названием дружба. А, может, ему просто впервые не дали возможности выбора. И теперь приятной рутиной стали шутки над «галочкой бухгалтерией», как называли Чонвона — единственного представителя сильного пола в своем отделе, и забавная агрессивная забота самого младшего в их компании — Рики — который иногда забывал про формальные обращения. — Спасибо, Чонивон-и, — Джейк потянулся, тем самым согнав со спинки своего кресла бухгалтера, а затем треснул по наглому бедру Рики, которого чуть ранее назвал бонсаем, под аккомпанемент недовольного шипения последнего и ехидного смешка Сону, — только ты обо мне и заботишься. — Вообще-то, — Рики шикнул, потирая травмированную ногу. Он звучал по-настоящему обиженным и теперь надутой каланчой стоял над духом Джейка, пока тот блокировал экран служебного компьютера, — Чонвон собирался свалить на обед со своими курицами, но я его перехватил. — Да, да, — Чонвон закатил глаза, — братаны важнее девчонок. И я кстати всё ещё хён для тебя. — Именно! — гордо заявил Рики, подталкивая коллег по направлению к лифтам и совершенно игнорируя последние слова Чонвона. Джейк напоследок обернулся, прежде чем их офис скрылся за створками лифта: начальник никогда не ходил на обед, за исключением редких случаев, когда его приглашал кто-то из высшего управления компанией. Временами Джейк думал, не голодал ли там их господин Ли, он всегда так усердно трудился над, по крайней мере, юридическим благополучием компании, что совершенно забывал про собственное. Сону пару раз обмолвился, что по понедельникам Хисын-хён, так секретарь называл начальника, и одному провидению известно, почему это сходило ему с рук, приносил с собой заботливо уложенные в аккуратные контейнеры явно домашнюю еду, причем довольно много. Кто в выходные заботился о том, чтобы начальнику было что поесть в обед? И почему не в остальные будни? Он встречался по выходным с какой-то женщиной? У них настолько доверительные отношения, что она готовила ему обеды? Тогда почему они не жили вместе? — Алло, — низкий бас Рики совсем рядом с ухом слегка контузил; в который раз за день нырнув глубоко в мысли, Джейк не заметил, как они уже стояли в очереди в кафетерии, — земля вызывает станцию Шим Джеюн. — Мы его теряем, — отозвался впереди Чонвон, даже не оборачиваясь; он привычно взял порцию чачжанмёна и на Джейка и направился к их любимому столику у панорамного окна. Ноябрь в этом году явно был чем-то недоволен: он хмурил тучные брови, застилая небо так, что весь день превращался в один сплошной темный вечер, оттого работать становилось еще невыносимее. Джейк без энтузиазма ковырял палочками лапшу под косые взгляды приятелей, и если мысли Чонвона обычно было не прочесть по выражению лица, то Рики очень красноречиво насупился и тарабанил палочками по тарелке в такт ноге, зашедшейся ходуном под столом. Рядом с их столиком прошлись две дамочки из бухгалтерии, они о чём-то оживленно перешептывались так, что обрывки фраз безошибочно долетали и до посторонних: — Видела последнюю статистику по ханахаки? Это ужасно… — Да, дорогая, – причитала вторая женщина, – столько молодых людей умирают зря. Такими темпами останутся одни старики. — Ох, здравствуй, Чонвон-а, – первой женщиной оказалась главный бухгалтер, заприметившая своего сотрудника. Женщины продолжили искать свободный столик, оставив троих друзей в еще более мрачном расположении. Чонвон наскоро поздоровался со старшими коллегами и обеспокоено переглянулся с Рики. Джейк будто и не слышал разговор женщин, уставившись в остывшую лапшу, но побелевшие костяшки, которыми он сжимал палочки, выдавали с потрохами. Рики тихо выругался на японском, чтобы затем шумно выдохнуть и переложить часть своей порции кимчи в тарелку Джейку. Вялые попытки построить беседу были безнадежно брошены, и после трапезы они молча разбрелись по своим рабочим местам. Джейк подошел к своему столу, когда до конца обеда оставалось еще пять минут. Офис юридического отдела понемногу заполнялся привычным гулом компьютеров и телефонных переговоров, стуком клавиатур и щелканьем ручек. Юрист с тяжким вздохом упал в кресло и в который раз за день зарылся руками в волосы, чуть массируя гудевшую голову. — Сону, — тихо позвал Джейк, степени отрицания и торга покинули бренное сознание, предоставив жилплощадь принятию: без обезболивающих он не дотянул бы до конца рабочего дня, — у тебя же остались еще таблетки? Секретарь сидел за своим рабочим местом, закинув нога на ногу, он грациозно подпиливал ноготок за ноготком и явно с этим занятием не спешил. — А я уже думал идти втихаря подмешивать обезбол тебе в кофе, — не оторвав взгляда от рук, сказал Сону, — жаль только, что закончился. На последних словах в кабинете начальника снова послышался надрывный кашель, а уже через мгновение появился и сам Хисын. Он отдал Сону внушительную стопку документов, укоризненно покачав на того головой, и задумчиво посмотрел на Джейка. — Пойдем, у меня остались. Джейк в отрицании замотал головой, залепетав извинения и поспешив заверить босса, что у него все в порядке и больше ничего не болит. Но Хисын стоял на своем и почти за шкирку втащил подчиненного в кабинет. Джейк в который раз извинился за причиненные неудобства, отвесив поясной поклон, чтобы потом почувствовать онемение во всем теле от мягкого смешка, который издал начальник. Джейку едва хватило мужества поднять взгляд. Хисын деловито раскапывал содержимое одного из ящиков стола. Он мягко улыбался и как будто бы совершенно не выглядел разозленным или сердитым, разрывая въевшиеся в сознание шаблонные представления о типичном поведении начальников. Хисын вовсе не был перманентно раздраженной и вечно лающей по поводу, но чаще — без злой собакой. Большую часть времени начальник юридического отдела выглядел озабоченным насущными вопросами по работе, или же оставался беспристрастным настолько, что подчиненные иногда удивлялись, а умеет ли их большой босс в эмоции. Но, как показала практика совместных застолий — он может, и еще как. — Держи, — и от этой едва уловимой улыбки, слегка поднятых уголков губ позорно задрожали коленки и руки. Джейк попытался невзначай отказаться, чтобы начальник не заметил трясущихся пальцев, но Хисын был непреклонен: — мне нужны здоровые сотрудники. Тем более, что после завтрашнего застолья мы всерьез беремся за нового клиента. — Спасибо, — Джейк вздрогнул, когда его слегка ударило током, стоило случайно коснуться чужой прохладной ладони, он по привычке прикусил губу, — хотел бы я провести день, в котором не будет ощущения, что я разваливаюсь на части. И снова этот приглушенный, чуть хриплый смех. Джейк мысленно сам себя наградил орденом за стойкость. Когда это началось? Когда Джейк, возводивший между ним и каждым человеком из окружения неприступные стены, чтобы ненароком не купиться на обычную доброту и не впустить слишком глубоко в сердце, стал испытывать все симптомы эпилепсии от одного только вида своего начальника? Джейк не мог ответить. Но теперь уже сознательно он каждый чертов раз уговаривал себя, что всего лишь восхищается боссом, как невероятно успешной великой личностью. Это как увидеть по телевизору действительно красивого актера или певца: сильный всплеск поверхностных эмоций. Поверхностных. До ранимой глубины не достать. — Я могу поговорить с господином Паком, — Хисын смотрел прямо и искренне, как и всегда. Слишком внимательно. Не достать ведь, правда? От напряжения Джейк смял упаковку таблеток в руках, спешно поблагодарил начальника, уверив того, что все в порядке, и позорно дезертировал из кабинета. Среда пришла, и, как по законам лучших гротескных комедий, уронила осознание беспощадно наступившего дня пятой юбилейной недели корпоративов, как рояль на голову ничего не подозревавшего главного героя. Каждый старался доделать к вечеру максимум работы, разгрузив похмельные четверг и пятницу. Сону в перерыве между сотней организационных звонков даже успел пошутить, что голова Джейка вот-вот начнет дымиться. Высшее начальство устроило в этот раз аттракцион невиданной щедрости, разрешив на день нарушить строгий дресс-код, чтобы на празднике жизни вечером быть всем уже в комфортной одежде. То тут, то там на протяжении всего дня слышались восторженные возгласы о том, как непривычно было видеть друг друга в чем-то, что не строгий костюм. Элемент контролируемого хаоса оживил даже самых скептично настроенных. Джейк сверлил взглядом маленькую иконку с циферблатом на рабочем столе компьютера уже начиная с пяти часов вечера. Он настолько преисполнился в своем сознании, заблокировав себе доступ даже к самым крохотным мыслишкам о том, насколько начальник сегодня был хорош, что переделал всю скопившуюся работу до самого конца недели. Остался один новый кейс с зашедшим давеча клиентом, но его юрист оставил на подумать в оставшиеся дурные с похмелья четверг и пятницу. Изредка он помогал подходившим за советом новичкам, чтобы уж откровенно не плевать в потолок. — Ну-у-у, — Джейк поймал дежавю: на его стол снова приземлилось чужое нахальное бедро, на этот раз обтянутое откровенно сучьими штанами из белой искусственной кожи, — я ожидал от тебя чего-то поинтереснее. Сону скрестил на груди руки в таких же, как и штаны, белых кожаных перчатках и недовольно надул губы. И если бы Джейк был падок на таких сладких мальчиков-зайчиков, то однозначно угостил бы вечером Сону коктейльчиком другим. В том, что Сону — гейский гей, как сказал однажды Рики, не сомневался никто, но и в целой компании не находились люди, которые бы хоть слово против сказали. «Секратаршей» его называли по-доброму, не принижая как личностных, так и профессиональных достоинств Сону, ведь работу свою он выполнял первоклассно. Вообще-то говоря, Джейк иногда даже завидовал Сону, тому, как младший не стеснялся своей природы, с гордостью подавал себя. Самому Джейку такая смелая демонстрация ориентации даже не снилась. — Я не собираюсь никого кадрить сегодня, — мрачно пробубнил юрист и закопался в уже заполненные документы, лишь бы состроить вид увлеченной работы. Но Сону не повелся. — Й-а, Шим Джеюн! Я с документами работаю в десять раз больше, чем ты, и могу отличить ваши отработанные бланки, — Сону схватил первую попавшуюся папку и легко стукнул Джейка по плечу. — Пойдем, сделаем из тебя конфетку. — Благодарю, но мне это не нужно, — хотел было запротестовать Джейк, за что получил второй удар, уже увесистее. К шести часам, когда застывший в предвкушении веселья офис наконец отмер и засобирался к выходу, Сону закончил колдовать над легким, как он пообещал, макияжем. Джейку не дали посмотреться в зеркало перед выходом, бесцеремонно выталкивая к лифтам, напоследок зацепив за губу что-то маленькое металлическое. Всё же успев наспех придирчиво осмотреть отражение в черном экране монитора, Джейк сделал неутешительный вывод: его собственная черная кофта, болтавшаяся на нем мешком, и такие же черные свободные джинсы меркли и скукоживались в жалкое пятнышко рядом с ослепительным сучьим прикидом Сону. Позади послышался хлопок двери и быстрые шаги, Сону придержал лифт, пока Джейк читал в телефоне сообщения от Чонвона и Рики, что те уже поехали в бар каждый со своим отделом, юристы выезжали последними. — Хён, — воскликнул вдруг Сону, — выглядишь волшебно! Почаще приходи так на работу. — Если бы, — голос Хисына был неестественно хриплым, он слегка прокашлялся и с улыбкой добавил: — господин Пак меня за это по головке не погладит. — Уверен, стоит ему увидеть тебя, и он передумает, — продолжал заливаться соловьем Сону. И он был прав. Хисын был одет просто, но со вкусом: слегка зауженные к низу бежевые брюки прекрасно сочетались со свободной белой рубашкой, расстегнутой на верхние четыре пуговицы, из-за чего открывался очаровательный вид на чужие ключицы. В руках начальник держал объемную джинсовку, подбитую внутри плюшем. И Джейк хотел было по привычке стыдливо прикусить губу, оттого собственный прикид казался теперь дважды убогим, но металлическое кольцо с тремя оборотами, ранее нацепленное секретарем на него насильно, помешало, и Джейк только и смог, что провести по странному украшению языком. Юрист отвел взгляд, чтобы тут же столкнуться с тяжелым взглядом Хисына в отражении настенного зеркала лифта. Начальник опирался спиной о противоположную стену, сложив руки в карманы брюк, и буравил его нечитаемым взглядом. Мгновение, и прозвенел едкий звоночек, возвещавший о прибытии на первый этаж, створки лифта открылись, и, словно лихорадочное видение, наваждение исчезло. Джейк нещадно вливал в себя алкоголь, честно выпивая «до дна» на каждом тосте. Чонвон и Рики, сидевшие напротив, с каждой стопкой смотрели все подозрительнее, но и они расслаблялись по мере продолжения вечера. Время близилось к половине десятого. За три часа привычные рамки приличия стерлись, словно нарисованные мелом на асфальте после дождя, большое начальство с приближенными и начальниками отделов сбилось в отдельную кучку за дальним столом пьяно обсуждать дела насущные, предоставив простым смертным возможность отрываться и плясать в своё удовольствие. Расфокусированным взглядом Джейк наблюдал, как Чонвон отбивался от желавших потанцевать с ним одиноких женщин в возрасте, представлявших бухгалтерию. Трот вперемешку с чем-то современным пульсировал в барабанных перепонках, бар был достаточно просторный и темный, чтобы о пребывании здесь представителей крупной компании помнили одни лишь стены и пол, на которые изредка разливался алкоголь. Джейк заторможенно огляделся: Рики давно не попадался на глаза. Пронырливый японец имел уникальную способность: он мог выпить в три раза больше, чем Джейк, и при этом оставался самым трезвым дольше остальных. Вполне возможно, что «тухлая вечеринка», как он часто высказывался о корпоративах, ему наскучила, и он уехал с коллегами продолжать банкет в ином заведении. Додумать мысль о вечно не пьянеющем японце Джейку не дало что-то тяжелое и теплое, внезапно привалившееся к нему слева. — Они такие нудные, я не могу их больше слушать, — горячим воздухом у самого уха, чтобы перекричать ревевшую музыку. И Джейк слишком запоздало определил, что это мог быть Сону, если бы не глубокий голос. Медленно повернувшись на источник беспокойства, юрист едва не столкнулся носами с Хисыном. Начальник, а это действительно был большой босс, а не алкогольное видение, сидел с Джейком плечом к плечу, слегка навалившись на младшего весом, и внимательно рассматривал его лицо. Джейк хотел по привычке закусить губу, словно выдернув за поводья самого себя от ненужных размышлений, но снова споткнулся языком о нацепленный на него аксессуар Сону. — Тебе, — споткнулся в речи и начальник, — тебе не мешает эта штуковина? — Честно, я едва не проглотил её раз пять. В пьяном бреду Джейк смотрел, как Хисын прильнул к нему непозволительно близко, будто хотел… Нет, точно нет. Это точно был алкогольный припадок, ведь Ли Хисын, начальник юридического отдела, его босс, точно не мог взглядом провести от затуманенных глаз Джейка до его искусанных губ, чтобы затем ногтями подцепить мешавшие кольца на чужих губах и не отстраняться до тех пор, пока Джейк в облегчении не облизнул губы. Черт побери. Светлый образ начальника обещал еще долго мерещиться во влажных мечтах, и Джейк поспешил утопить его в алкоголе. А дальше всё как в тумане. Перед глазами мелькали, словно слайды плохой презентации, несвязные моменты пьяной вечеринки. Вот на столе прямо перед Джейком множатся выпитые бокалы пива и, кажется, коньяка. А вот на импровизированном танцполе яркой белой вспышкой мелькал Сону, танцевавший что-то явно граничившее с эротическим, вовлекая и Чонвона вместе с ним. Вспомнил Джейк и поплывшее перед глазами сообщение Рики о том, что тот действительно уехал продолжать банкет более узким кругом менеджеров. Но самым ужасавшим из всех всплесков пьяных воспоминаний была до чертиков раскаленная кожа Хисына, которую Джейк бесстыдно сминал смазанными движениями пальцев, когда старший рывком вжал его в стену в темном коридоре у туалетов. — Джеюн, — собственное имя, запутавшееся в рваном дыхании, действовало как наркотик, подкашивая ноги. Кажется, слегка ударившись тогда, Джейк простонал в тягучий поцелуй, а затем услышал гортанный рык Хисына и почувствовал, как и без того стальная хватка захлопнулась на его боках капканами, наверняка до синяков. Джейк проснулся в холодном поту от чересчур реалистичного ощущения чужих губ на своих. К сожалению или к счастью, юрист проснулся в собственной кровати один. Джейк сонно оглядел себя, чтобы обнаружить, что уснул он во вчерашней одежде, подозрительно пахнувшей пивом. Потянувшись к тумбочке, он не нащупал на ней телефон, однако тот завибрировал где-то внутри брошенной на полу куртки. Джейк почти что ползком добрался до мобильника, разблокировал его, смахнув непрочитанные сообщения от друзей, и с ужасом уставился в экран. Двенадцать минут девятого. Джейк смертельно опаздывал. В страшной спешке, в которой юрист спутал порядок рутинных утренних действий — умыться-поесть-искупаться-переодеться-выйти — места воспоминаниям о вчерашнем вечере попросту не было. В кармане так и оставшейся валяться на полу у кровати куртки снова заорал телефон. Джейк больно стукнул себя по лбу: чуть не забыл. — Слава богу ты взял трубку, я уже почти развернул такси к твоему дому! — из динамика даже не на громкой связи раздраженный голос Чонвона было бы слышно даже с другого конца квартиры. — Прости, я проснулся только минут двадцать назад, — Джейк на ходу обувался, неудобно прижимая телефон плечом к уху. — Тоже проспал? — Конечно, — на том конце провода заметно расслабились, — зато в обед меня ждет фирменный похмельный супчик нашей главбушки. Точно. Бухгалтерия славилась кулинарными умениями каждой из своих представительниц, за исключением Чонвона, в особенности вкуснейшим куриным супом, которым главный бухгалтер кормила своих подчиненных после каждого корпоратива. Уже в такси Джейк быстро пролистал пропущенные за ночь уведомления, не представлявшие особого интереса: сообщения в рабочем чате, пропущенные от Чонвона и Рики, правда, больше от Чонвона, подтверждение о покупке двух билетов в театр, уведомления из приложений. Стоп, что? Подтверждение о покупке двух билетов в театр? Джейк открыл письмо с электронной почты, все еще думая на спам. Но нет, официальный адрес любимого музыкального театра юрист бы не спутал, да и форма подтверждения ему была знакома. Он вчитался дальше, и почувствовал, как волосы все сильнее вставали дыбом. В ветке сообщений чуть ниже, как расстрельный приговор, читалось: успешно переслано пользователю «Ли Хисын». Он что, по пьяне купил им с начальником билеты в театр? Это точно было похоже больше на бэд-трип, чем на реальность, если бы память дальше не подсунула самое яркое из недавних событий. И всё по новой: отрицание… Джейк вбежал в лифт ровно в девять часов. В офисе юридического отдела, на удивление, было пустынно. Пара человек сонно хлебала утренний кофе, откровенно засмотревшись на внезапно начавшийся ливень за окном. Сону, как обычно, подпиливал ногти, однако одет он был в тот же сучий белый костюм. Считав красноречивый взгляд коллеги, секретарь лениво помахал ему: — Просто я ночевал не дома. — Неужели ты… того… — и хотя Джейку через две недели исполнялось двадцать пять, он иногда забывал, что его окружение давно переросло отметку неопытных подростков, самый смелый опыт которых заключался максимум в неумелых поцелуях и несмелых касаниях через одежду, и сейчас не было ничего сверхъестественного в сексе на одну ночь. — Боже, за кого ты меня принимаешь, — Сону стрельнул в сторону Джейка глазами, опасно повернув пилочку острием в его сторону. — Мне от того бара добираться до дома полтора часа, поэтому я остановился у друга. — Кстати, Сону, — замялся Джейк в неуклюжей попытке направить разговор в другую сторону, — кажется, я всё-таки потерял твоё кольцо, прости. Я куплю тебе такое же. Сону легко рассмеялся, от былой обиды не было и следа. Еще одна поразительная черта секретаря. — Не волнуйся, детка, у меня их дома полным-полно. Дверь кабинета начальника резко открылась. Слегка помятый Хисын пригладил из раза в раз выбивавшуюся из обычно идеальной прически непослушную прядку, строго оглядев полупустой офис. Напоследок начальник глянул на двух моментально притихших подчиненных, чтобы в следующее мгновение едва не оглохнуть от звонкого голоса Сону: — Хён, тебя будто прожевали и выплюнули, — то ли игриво, то ли обеспокоено лепетал секретарь, — неужто ты каждые выходные так болеешь? — Джеюн, зайди, — но Хисын проигнорировал замечание Сону, получив от того обиженно надутые губки. Джейк на ватных ногах зашел вслед за начальником, дверь кабинета глухо закрылась за ним. Воображение очень кстати подсунуло кадры из «Зелёной мили». Хисын выглядел действительно уставшим. Он ослабил галстук и присел на край стола, чего никогда себе раньше не позволял. Джейк взглядом описывал пируэты на теле начальника, чтобы фатально остановиться на чужих припухших губах. Усилием воли, непонятно откуда взявшейся, Джейк отвел взгляд и заметил таки чужое серьезное выражение лица. Хисын что-то сосредоточенно читал в телефоне. — Я слабо помню окончание вечера, — прокашлявшись, начал босс, сердце Джейка ухнуло в пятки, — но с утра увидел это и кое-что припомнил. Начальник развернул к Джейку экран. Юрист еще одним невероятным усилием заставил себя не ретироваться с позором восвояси: на экране, словно насмешка, было открыто пересланное Джейком уведомление о купленных билетах в театр. — Как мы логически перешли к обсуждению любимых театров, я точно не скажу, — на удивление Джейка, Хисын не выглядел злым, он улыбался одними уголками губ и явно наслаждался смятением подчиненного, — однако помню своё изумление, когда ты с восторгом начал перечислять любимые роли одного из лучших актеров музыкального театра. Моего любимого. Джейк не мог вымолвить и слова. Он настороженно ловил каждое малейшее изменение в мимике и жестах начальника. Любое неверное действие — и он полетел бы с работы, как фанера над Парижем, за несоблюдение субординации. — Молчание – знак согласия, — Хисын убрал телефон в карман брюк. — Тогда, в субботу в семь. Ему послышалось? У Джейка в субботу поход в любимый театр на любимую постановку с любимым… точнее, с просто начальником? Не в этой жизни. — Прошу прощения, — Джейк резко отмер и отвесил поклон, — я вчера слишком много выпил. Мне не стоило так эгоистично себя вести и приглашать вас. Прошу, примите второй билет в качестве извинения, вам наверняка есть с кем провести выходные, я не смею отвлекать вас. Пару долгих мгновений Джейк болезненно вслушивался в душившую его тишину, как вдруг слуха достиг приятный приглушенный смешок. — Ну, как бы так сказать, чтобы не сдать себя с потрохами, — начальник легко дотронулся плеч Джейка, прося выпрямиться обратно, — я одинокий одиночка, не выбиравшийся никуда, кроме работы и корпоративов, со времен курса так третьего. Джейк ошеломленно хлопал на начальника глазами. Ему послышалось? У него никого не было? И поход с начальником в любимы театр на любимую постановку мог состояться? — Не передумал сам еще? — на секунду Джейку показалось, будто в тоне начальника скользнули лукавые нотки. — Нет, — к горлу подступил с трудом сдерживаемый ком, выражение лица застыло каменной маской чистейшего напряжения. Не опозориться бы прямо в кабинете начальника. — Я с радостью. — Тогда, — Хисын слегка наклонил голову, возможно, старался считать эмоции другого, — в субботу в семь. Джейк снова поклонился и пулей вылетел из кабинета, игнорируя заинтересованные выкрики Сону и обеспокоенные взгляды коллег. Похмелье, подумал Джейк, догоняло его семимильными шагами, и юрист едва успел закрыть за собой кабинку туалета, прежде чем выплюнуть несколько нежно-фиолетовых лепестков. Приплыли.