не вывожу

В голове кто-то, будто в насмешку, выкрутил на максимум белый шум. В ушах страшно гудело, голова шла кругом от перегрузки. Слегка пошатнувшись, Джейк едва успел опереться рукой о стенку кабинки, тяжело глотая рваными вдохами воздух. Он исступленно смотрел на четыре совсем небольших, кружевных по краям лепестка, немного влажных от слюны, удобно разлегшихся на зашедшейся в треморе ладони. Сосредоточив последние силы, Джейк сжал в руке проклятые лепестки и смыл их к чертям. Беспорядочное смешение звуков в одно мгновение обрушилось обратно, поглотив оглушавший гул. Джейку казалось, что он еще не проснулся, и все последние сутки были просто страшным сном. Самым чудовищным кошмаром во всей его жизни, но все же чем-то нереальным. И тот лихорадочный поцелуй, и билеты в театр. И цветы. Кожа на боках, шее, щеках зашлась фантомным зудом там, где совсем недавно пьяно и горячо плутали чужие руки. Слишком ясно, чтобы быть сном. Джейк беспорядочными движениями царапал ногтями горевшую от чужих прикосновений кожу, словно желая содрать её с себя живьем, лишь бы все прошло, и проклятые цветки бы сами иссохлись. Истеричный хохот клокотал в груди. Джейк шаткой походкой вышел из кабинки, споткнулся о собственные обессиленные ноги и едва не рухнул, если бы не зацепился в последний момент за раковину. Мгновение тишины, и его мелко затрясло в приступе надрывного смеха. В отражении на Джейка в ответ смотрел растрепанный умалишенный с совершенно безумной застывшей улыбкой и полными ужаса глазами. Джейк не мог пошевелиться, собственный пульс набатом бил в ушах, мышцы свело от напряжения, и он крепче ухватился за раковину, сгорбившись над ней. — Эй, что он тебе такого сказал, что ты сразу побежал… — дверь распахнулась, и внутрь, широко улыбаясь, зашел Сону. Но улыбка тут же спала с губ, стоило Джейку поднять на него воспаленный взгляд, — в туалет… Боже, детка, что случилось? Слова секретаря стали последней каплей. Тошнота подступила к горлу новым комом, и Джейк мелко затрясся в истерике, смазывая первые слезы в водолазке тут же подбежавшего Сону. Никто в целом мире не мог даже догадываться, как сильно Джейк боялся ханахаки. Нет, не так. Это чувство жило в самых темных, холодных глубинах души, где-то наравне с древними инстинктами. Это был его самый мучительный кошмар, преследовавший молодого человека годами на протяжении тысяч бесконечных ночей. Однажды, году так на втором средней школы, Джейк впервые узнал, что такое ханахаки, когда в школе устроили общий открытый урок с приглашенными психологами и медицинскими работниками, служивший целью просвещения молодого поколения о современном биче общества и важности открытого принятия собственных чувств. Сама идея мучительной смерти от разрыва внутренних органов целым кустарником повергала в сильнейшую тревогу. Лишь усугубили уязвимое состояние те из одноклассников, чью толстокожесть не пробили бы и бронебойные орудия. В тот день предметом обсуждения номер один была смехотворная, на их взгляд, лекция, но еще большую потеху вызывала реакция особо впечатлительных, а потому, не придумав ничего лучше, по пути на автобусную остановку, внимание Джейка остановили на небольшой аллее молоденьких деревьев. — Видишь эти саженцы? — на плечо рухнула чужая тяжелая рука, и вкрадчивым шепотом, словно лукавый воплоти: — Те из упрямцев, кто решил оставить цветы внутри себя, теперь гниют в земле здесь все вместе. Кто знает, может, когда-нибудь ты к ним присоединишься и станешь прекрасным украшением парка. Неокрепшая подростковая психика навсегда запечатлела смертельный ужас, вызванный одной только возможностью однажды задохнуться от проросших сквозь тело растений и быть похороненным в общей могиле. И это безвозвратно повлияло на дальнейшую жизни Джейка и то, как он аккуратно, на цыпочках, выстраивал отношения с людьми вокруг, сковывая себя и свою чувствительную натуру стальными цепями, сводя любые социальные контакты до минимально необходимых. Любые упоминания ханахаки в новостях, разговорах коллег, рекламных слоганах вызывали сильнейшие приступы тревоги, а потому среди и так крохотного круга общения Джейка само слово стало табу. В итоге, чего он страшился больше всего в жизни, так скоро произошло с ним. Как иронично. Надрывный смех смешался в непереводимую мешанину звуков с рваными вдохами и всхлипами. Джейк что-то невнятно бормотал, иногда вскрикивал под аккомпанемент успокаивающего лепетания Сону. Секретарь стоически пережидал чужую истерику, бормоча Джейку в затылок всякую утешающую чепуху, больше делая ставку на тихий вкрадчивый голос, и, кажется, это понемногу помогало. Снаружи послышались шаги и несколько голосов. Не успела дверь открыться, Сону извернулся, захлопнув её обратно ногой: — Пошли отсюда! Закрыто на ремонт! Голоса снаружи стали невнятно возмущаться, но и вторую попытку проникновения Сону предотвратил еще грубее, впечатав дверь кому-то в нос. — Я сказал идите ссать в другой толкан! — и затем ласково, повернувшись обратно к Джейку: — Ну, ну, мой хороший, поплачь, пусть вся бяка выйдет. — Мне просто нужно издать хороший леденящий кровь вопль, и я буду в порядке, — Джейк понемногу приходил в себя, неистовая оборона их туалетной крепости в исполнении Сону преисполнила его силами на юмор, пускай и слегка пессимистичный. — Детка, ты и так воешь на всю контору, — приговаривал секретарь, любовно поглаживая того по волосам. Спустя двадцать минут, три умывания ледяной водой и одну бессмысленную попытку убрать жесточайший отек с лица, общими усилиями они привели Джейка в более менее божеский вид. В офисе стоял непривычный гомон, будто пока Джейк с Сону были в туалете, их контору переместили во времени на пару дней вперед, где ни у кого не было похмелья. Джейк устало потер глаза и запоздало понял, что телефон в кармане брюк просто разрывался от сообщений и пропущенных звонков. Рабочий телефон Сону затрезвонил в такт. Секретарь поспешил ответить, и с каждым сказанным на той стороне провода словом выражение лица Сону все суровело. Не прерывая звонка, секретарь соединил звонившего с начальником и положил уже свою трубку. Тяжело осев в кресло, Сону вдруг невесело усмехнулся. Суета в юридическом отделе грозилась перерасти в панику, а Джейк все еще не понимал, что происходит. Эмоциональные американские горки физически вымотали юношу, сил разбираться в творившемся вокруг кавардаке не было, в себе бы для начала разобраться. Джейк едва мог дышать без боли в груди при каждом вдохе, это напоминало ему одну особенно холодную зиму, в которую молодой человек подхватил грипп. Боковым зрением юрист заметил вышедшего из своего кабинета начальника, и к горлу мгновенно подкатил очередной приступ кашля. Едва сдержав позыв, Джейк лишь слегка кашлянул в кулак, но и этого было достаточно, чтобы на языке горечью разлились два лепестка. Юрист быстро спрятал лепестки в карман и вернулся на своё рабочее место, всё же ответив на звонок. — Господи боже, чувак, — звонившим оказался Чонвон, голос его также не предвещал ничего хорошего, — ты куда провалился? У нас тут коллапс полный. — Я вышел на время из офиса, — хрипло пробасил Джейк, а затем прочистил горло, — а тут все внезапно проснулись и бегают туда-сюда. — Выходи из системы быстро, компьютером в ближайшее время вообще нельзя пользоваться. — Это еще почему? — собственная ханахаки, казалось, начала прорастать в мозгу, а не в легких, иначе Джейк не мог объяснить своё же тугодумство. — А я думал юридический отдел первый обо всем узнал, — нервный смешок раздался на том конце провода, на фоне слышалось множество криков, — нашу бухгалтерскую систему взломали. — Чего? За неполный год работы Джейка это был первый случай атаки на сервера компании, да и в принципе второй раз за всю историю. Система безопасности обеспечивалась передовым программным сопровождением, над защитой информации работал целый отдел безопасников, которые никогда ни с кем не церемонились, стоило хоть на миллиметр отступить от протокола доступа к охраняемым сведениям. «Просто фантастический день», — подумал Джейк. — Того, — Чонвон явно находился на грани нервного срыва, вся бухгалтерия стояла на головах судя по шуму на фоне. — Я работал с нашей программой, и тут всё к чертям почернело, посинело, а потом раздался страшный вой из всех динамиков. Мы все тут контуженные сидим. Перегруз информацией и противоречивыми эмоциями разрывали голову. Джейка не хватало: нервничать за собственную жизнь и переживать за друга единовременно он был не в состоянии. — На всех согнали в переговорную, как стадо овец, безопасники сгрудились у компов, пытаются включить, — но Чонвон просто лепетал судорожной скороговоркой и дальше в ухо Джейку, — главбушка с главным на проводе, в полицию уже позвонили. — Ну, вот видишь, как здорово, — юрист едва сдержал очередной приступ кашля, когда начальник почти что пробежал мимо, и шлейф его парфюма разлился по легким, раздразнив цветы, — на похмельную голову не работать. — Друг, ты ли это, — Чонвон наверняка выгнул бровь, — и кстати, почему ты так страшно хрипишь? Застудился вчера что ли? Новая волна истерического смеха подкралась к горлу. Однако сил хватило только на усталую улыбку. — Один черт поработать сегодня не удастся, приходите с Рики. — Не раньше обеда получится, — бухгалтер снова поник, — мы ждём полицию. Как всех нас опросят, так и отпустят. Звонок прервался. Видимо, безопасники заглушили сигнал, законсервировав тем самым офис. Вскоре Сону подтвердил слова Чонвона, объявив на весь отдел о хакерской атаке на бухгалтерский сервер. Для общей безопасности все информационные сети были отключены, а потому в компьютере можно было максимум порисовать или сыграть партейку другую в косынку. К сожалению Джейка, отвлечься от собственного состояния не получилось, даже материалы по новому клиенту приходилось перечитывать по несколько раз, чтобы уловить суть. Мыслями Джейк снова и снова возвращался к Хисыну. Все было бы гораздо проще, если бы юрист влюбился в милую девушку, возможно даже в коллегу, как сделал это Рики. Японец так и не сознавался, но внимательные друзья уже прознали о романе младшего с милой миниатюрной девушкой из канцелярии. И иногда Джейк по-доброму завидовал другу, тоскливыми взглядами провожал каждую парочку, встреченную в кафе и просто прогуливавшуюся. В отличие от Джейка, они могли открыто показывать свои чувства. Но только не он. Только не в консервативном обществе, в котором он варился. С другой стороны был Сону, чья ориентация никогда не была секретом, но до его смелости Джейку было как до родной Австралии пешком. За меланхоличным перебором скопившихся документов, еще более меланхоличными мыслями Джейк встретил окончание обеденного времени. От шушукавшихся рядом коллег он услышал, что три часа назад и правда приехала полиция, к концу обеда и правда опросили всю бухгалтерию, а с завтрашнего дня и правда планировали начать изымать служебные компьютеры на исследование. Остальные отделы, по слухам, к общей сети подключат не раньше следующей недели, оттого работа обещала с концами застопориться. Кто-то наивно надеялся, что в связи с этим предоставят выходные, но Джейк на такое только раздраженно пыхтел. Ему было откровенно тошно. Хисын, как назло, курсировал между своим кабинетом и высшим начальством словно курьерский поезд, и Джейк едва не выл от зуда, которым заходилось горло, стоило снова вдохнуть чужой парфюм. Чертовы цветы. Кстати о цветах. Джейк крутил между пальцев бархатный лепесток, в который раз за день заскучав от безделья. Он провел подушечкой указательного пальца по окаймленному будто бахромой лепестку нежно-фиолетового цвета и вдруг задумался, а что это был за цветок. Юрист потянулся за телефоном, но тут же его кресло судорожно одернули, едва не завалившись назад. — Господи, — тараторил Чонвон, хватаясь за кресло Джейка, как утопающий за спасательный круг, — господи, боже… — А поподробнее? — юрист закашлялся, в последний момент спрятав лепестки в карман пиджака. — Он только это и говорит всю дорогу, — слегка раздраженно вздохнул Рики. — Как вышел с допроса, так и всё. Будто мозги промыли. Чонвон очевидно был взбудоражен, и это слабо сказано. Он не мог усидеть без дерганых движений и мгновения, постоянно поправлял наоборот растрепавшиеся от таких нападок волосы, воровато озирался по сторонам, да и в принципе выглядел то ли напуганным, то ли просто сильно нервным. — Ребята, — наконец осипшим голосом вымолвил Чонвон, — меня сейчас допрашивал самый горячий следователь в мире. Мгновение, и офис юридического отдела разразился надрывным хохотом Джейка и Рики. Джейк вскоре перешёл на кашель, но все еще трясся в последних истеричных конвульсиях, завалившись на согнувшегося в приступе смеха Рики. — Очень смешно! — Чонвон притворно надулся, отмахиваясь от друзей и подошедшего Сону. — Я потел, как грешница на исповеди… Еле имя своё вспомнил, когда он протокол заполнял-заполнял, а потом — бац! И резко такой серьезный горячий взгляд на меня поднял. Сону игриво хихикал, в утешающем жесте поглаживая Чонвона по спине. Джейк вдруг вспомнил, как полгода назад так же рассказывал Чонвону и Рики о том, какой Хисын сексуальный, когда на совещаниях задумчиво облизывает губы, и вдруг стало стыдно и смешно одновременно. Пальцы сами нащупали в кармане нежные лепестки. В груди снова закололо. — Ты хоть номерок его взял? — понизив голос до лукавого шепота, спросил Сону. — Да какое там! — сокрушался дальше Чонвон, он всплеснул руками и едва не заехал Рики по носу. — Я еле-еле на вопросы его отвечал, хотя мой номер он записал… правда, то была графа протокола, и у них есть все наши номера. — А имя у этого сексуального следователя есть? — продолжал уже свой допрос Сону. — Пак Чонсон, — бухгалтер закрыл лицо руками и почти что простонал чужое имя в отчаянии. — Вау, — вскинул брови Рики, он обычно хранил молчание, когда разговоры касались щепетильных тем. Особенно про мужчин, — ты впервые так слюни по мужику пускаешь. Хуже только Джейк и его краш на Х… Рики не дали договорить одновременно заткнувшие ему рот Чонвон и Джейк. Правда, Джейк слегка промахнулся и попал японцу еще и в глаз. — Да ладно, я догадался про Хисын-хёна, можете не прятаться, — Сону лучезарно улыбался и всем своим существом, все еще обтянутым сучьими кожаными штанами, внушал доверие. — Не волнуйтесь, мне незачем сливать чужие секреты. — Да я больше удивлён, когда мы успели спалиться, — в раздумьях почесал затылок Рики. — Мне больше интересен офицер Пак Чонсон, — сменил обратно тему Сону под аккомпанемент невнятных смущенных звуков, исходивших от Чонвона, — сколько ему лет, как выглядит, пользуется ли он парфюмом? — Он лет на пять старше, но у меня плохо с определением возраста, выглядит, как статуя греческого бога, пахнет тяжелыми древесными духами и концентрированным сексом, точнее пряными травами, и… — Чонвон глубоко вдохнул, выпалив всё скороговоркой, — вы этого от меня не слышали, но если честно, я бы ему отдался. Он пробудил во мне нечто страшное. Стыдливо закрыв раскрасневшееся лицо руками, бухгалтер почти что рухнул без сил на Джейка. Сону издал умиленный звук, похожий на визг гордого родителя, а затем спешно удалился к своему рабочему месту, ругнувшись на не вовремя зазвонивший телефон. — Серьезное заявление, — усмехнулся Джейк, когда Чонвон немного успокоился. — Бро, я сам в шоке, — Ян в который раз прошелся пятерней сквозь взъерошенные волосы, осев на столе Джейка, — я никогда никого не хотел так сильно, и я охренеть как серьезен! Если увижу его сегодня еще раз, точно сожру. И провидение явно было на стороне Чонвона, потому что со стороны лифтов на этаж юридического отдела зашел полицейский в полном форменном обмундировании следователя, на грудном кармане которого золотым тиснением было выведено аккуратное «Пак Чонсон». Мужчину с уверенностью можно было назвать эффектным: черные волосы по-модному зачесаны назад, темно-синяя форма сидела идеально по подтянутой фигуре, подчеркивая широкие плечи; тяжелый кожаный ремень, на котором висела кобура, обвивал узкую талию, а мускулистые бедра подчеркивали слегка обтягивающие штаны. Следователь серьезным нечитаемым взглядом обвел офис, пока шел до самого кабинета начальника, и на долю секунды друзьям показалось, что глаза полицейского странно заблестели, стоило тому увидеть Чонвона. Однако впечатление перекрыло то, с какой фамильярностью следователя поприветствовал Хисын, только что вышедший из кабинета тому навстречу. — Джей, какими судьбами! «Джей?!» — одновременно подумали наблюдавшие за этой картиной Джейк и компания. — Да вот, — и голос у следователя был приятный, вкрадчивый, — приехал, наконец, прикрыть твою конторку. — Я абсолютно чист! — Проверим, проверим, господин Ли. И мужчины скрылись за дверьми кабинета начальника. — Во-первых, — казалось, Сону теперь был взбудоражен больше обескураженного Чонвона, — Джей? — Чонвон, апорт! — перебил секретаря Рики, откровенно забавлявшийся реакцией друга. — Что? — бухгалтер заторможенно моргнул. — Сам же сказал, что сожрешь его, когда в следующий раз увидишь, — пояснил Джейк, пока Чонвон снова зарывался в пиджак от стыда. — Какими судьбами, друже? Хисын, даже не оборачиваясь, пошел сразу к редко да метко используемой кофе-машине: точно знал, как старый друг нуждался в дозе кофеина. — Как я и сказал, — лукаво ухмыльнулся следователь, — с проверкой нагрянул. Пак Чонсон, или же просто Джей для двух единственных друзей, занимал должность старшего следователя отдела по расследованию общеуголовных преступлений, но за годы службы проявил себя как разносторонне одаренный специалист, а потому начальник отдела полиции на особенно объемные, резонансные или особо важные дела в первых рядах направлял Джея. И Хисын даже не удивился, получив от друга сообщение о скором прибытии, когда по компании пронеслась весть о совершенном преступлении. Наверняка еще не возбужденное уголовное дело передадут расследовать именно ему. — И как оно? — Хисын протянул следователю кружку еще дымящегося кофе, присаживаясь на так же редко используемый диван. — Честно, параша какая-то, — образ надменности тут же спал с Джея. — Бухгалтера, как один, твердят, что ничего не трогали, экраны сами все погасли. Накануне ни черта не запомнили подозрительного, корпоратив ваш подсобил, что кстати наводит на определенные мысли. Компьютеры с серверами все еще проверим, ребята уже начали вывозить их на экспертизу. Безопасников ваших еще всех прошерстить нужно, какой они всем уровень доступа сделали, какая защита была установлена. Следователь тяжело вздохнул и отпил ароматный кофе из кружки. — В общем, работы до едрёной фени. — Да, — следом вздохнул и Хисын, слегка зайдясь кашлем, — меня руководство тоже успело обрадовать: помимо вашего, поручили провести своё внутреннее расследование. — С какой радости? — Джей нахмурил брови, чувство справедливости частенько задевали. — Разве это не прерогатива безопасников? — И я так подумал и даже почти возразил, но в меня прилетело «что они там накопают, если сами не уследили за защитой». Так что да здравствуют переработки! — Надеюсь заплатят хотя бы сверх зарплаты и премии, иначе я за себя не ручаюсь, такой шмон тут наведу… — Обещали тройную премию разово выплатить, — поспешил перебить товарища Хисын, зная, какая буря могла затем последовать, — правда, я так понял, что это будет одна сумма денег на всех вовлеченных в процесс, так что думаю взять с собой только одного. — А вас хватить вдвоем? И кого возьмешь, того новичка, про которого часто нам заливаешь? — Джей хитро повел бровью, но Хисын не заметил. — Он не новичок, в декабре будет год, как он тут работает, и я более чем доволен его… погоди-ка, — Хисын на полном серьезе недовольно уставился на друга, возмущение даже вырывалось из него глухим кашлем, — в каком это смысле часто заливаю? — Ну, компадре, — Джей отзеркалил злое выражение лица Хисына, однако смеющиеся глаза его выдавали, — не проходит ни одной нашей ночевки без упоминания успехов твоего, цитата, лучшего сотрудника. Сонхун уже наизусть выучил некоторые твои фразы. — Это нападение! — Хисын задыхался возмущением, он никогда не замечал за собой особой говорливости, тем более, хвалебных од своему же сотруднику. Конечно, он более чем хорошо относился к Джейку, тот был действительно квалифицированным юристом, схватывавшим всё на лету и относившимся к качеству выполняемой работы с тем же строгим перфекционизмом. Однако, чтобы так часто о нем говорить, тем более друзьям… — Я следователь, хочешь вещдоки предъявлю? — А у тебя есть? — Хисын снова закашлялся, на этот раз жмурясь до слёз от разрывавшей горло боли. Джей вмиг стал серьезнее. Он внимательным взглядом прошелся по лицу друга, профессионально подмечая мельчайшие детали. — Твой кашель стал тяжелее, — голос следователя стал соответствующе глухим, словно боясь нарушить и без того хрупкое состояние Хисына. — Мы с Сонхуном очень тебя просим, нет, настаиваем, чтобы ты прошел полное обследование. С такой хренотенью не шутят. — Да все нормально, — Хисын напрягся, он закинул нога на ногу и скрестил на груди руки: ворота закрылись. Он снова прятался в свою крепость равнодушия, как делал всю свою сознательную жизнь, — сколько раз я говорил, что бронхит у нас в семье хронический. — Я слишком хорошо тебя знаю. И Джей не лукавил. Еще студентами-первокурсниками полицейской академии они втроем — Хисын, Сонхун и Джей — еще зеленые парнишки, приехавшие покорять столицу, съехались, чтобы легче было платить аренду. По окончании академии, Хисын съехал первым. Он тогда устроился юристом на хорошо оплачиваемую работу в компанию, в которой работал и до сих пор, но та находилась на другом конце города от их квартиры. Юноше доставляло неудобство так далеко и долго ездить, а так как появились деньги на своё жилье, почему было бы не рискнуть. Сонхун и Джей остались жить вдвоем, но Хисын пообещал приезжать к ним каждый вечер попить пивка, и выполнил обещание, исправно навещая друзей по мере возможности и ночуя с ними каждые выходные. — Ну, а ты? — поспешил перевести от себя стрелки Хисын. — Кажется мне, в общем чате я видел твоё сообщение, мол, а занята ли у нас суббота. Джей отвел взгляд, всем корпусом отвернувшись от Хисына, однако довольную лыбу сытого кота, на которого Джей становился похож, когда срывал особенно удачный куш, было ничем не спрятать. — А что я, — загадочно промурлыкал Джей, но долго не отпирался, — а я просто заполучил номерок невероятно милого бухгалтера, он как котенок, ей богу. С твоим любимым, ой, прости, — следователь притворно похлопал себя пару раз по губам, — просто юристом сидел болтал сейчас. Хисын сорвался с места к двери кабинета и как можно непринужденнее сделал вид, будто подошел к Сону взять что-то чрезвычайно важное с его стола, не забыв на обратном пути вскользь глянуть на компанию вокруг Джейка. — М-м-м, Чонвон, — задумчиво протянул Хисын, закрыв за собой дверь, рядом едва сдерживал хохот Джей, — они каждый день обедают вместе, да и на корпоративах своей тесной компанией сидят. Насколько я знаю, хороший специалист. — Честно, — Джей закинул руки за голову в чересчур расслабленном жесте, — сейчас мне очень сильно по барабану, какой из него специалист, мне важнее, что он забавно таращит глазки, когда смущается, у него приятный голос и, что немаловажно, от него вкусно пахнет. — Точно, одеколонный фрик. — Слышь, — следователь притворно замахнулся на Хисына телефоном, который до этого задумчиво крутил в руках. — Людей встречают не только по одежке, запах тела и используемый парфюм чуть ли не самое главное в первом и последующем впечатлении! — Да, помню, — еще на первом курсе Хисын и Сонхун на всю жизнь запомнили двухчасовую лекцию о важности парфюма, которую им прочитал Джей чуть ли не в первый день их знакомства, когда случайно узнал, что новые соседи по квартире не пользуются ничем душистым. С тех пор и Хисын, и Сонхун с завидной частотой получают от Джея в подарок новые духи, да и сами друзья под влиянием «одеколонного фрика» стали подбирать себе парфюм по своим вкусам. Хисын вдруг задумался. Он никогда не обращал такого пристального внимания чужому парфюму, однако отчего-то он точно знал, что у Джейка очень приятные духи. Что-то теплое, древесное, похожее на пачули, смолу, словно прогулка по летнему лесу. И сейчас Хисын чувствовал его так ясно, будто стоял рядом с Джейком. Точно переработал. — Значит, — продолжил после короткой паузы Ли, — вместо того, чтобы провести ленивую субботу с братанами и пивом, ты поведешь милого бухгалтера в ресторан? — Аккуратнее, — Джей сгруппировался, как хищник перед прыжком, — мне ведь есть чем парировать. — Жги. — Сонхун мне показал твоё пьяное сообщение, — глаза опасно сощурились, — кто-то идет в субботу в свой ненаглядный музыкальный театр со своим просто юристом, — последние слова Джей особенно вредно выделил мерзопакостной интонацией. — А двух самых лучших друзей и на километр близко к театру не подпускал! Хисын сделал мысленную заметку удалять с телефона все мессенджеры на время корпоративов. Их разговор больше напоминал препирания двух подростков, не иначе. Однако, это то, за что юрист и ценил двух своих единственных близких людей, не считая родителей, — чувство комфорта. — Я очень устал тогда и не следил за языком, — тяжело вздохнул Хисын, он прикрыл глаза и сосредоточенно потер переносицу, лишь бы не видеть ухмылку Джея. — К тому же Джейку тоже этот театр нравится, а вы и в кино умудряетесь уснуть, — а затем, чуть подумав, добавил: — Чонвон хотя бы знает, что ты на него покушаешься? — Вечером узнает, — с каждой минутой все больше напоминая Чеширского кота, совершенно спокойно и уверенно ответил Джей. Поговорив еще минут пятнадцать, Хисын выпроводил Джея из своего кабинета и юридического отдела в целом под аккомпанемент тихого ворчания следователя. Чонвон все еще разговаривал с Джейком, и Хисын всерьез запереживал, что друг мог выкинуть нечто эдакое, однако, стоило следователю перешагнуть порог его кабинета, он превратился обратно в сурового цепного пса, которого временами напоминал по долгу службы. День клонился к концу, работа встала благодаря заблокированной общей системе обмена информацией компании. Оставалась, правда, исключительно бумажная работа, как, например, недавно зашедший клиент, по которому еще необходимо было просчитать убытки, составить договор, назначить первые встречи, прошерстить еще раз все организационные документы. Помимо этого дамокловым мечом над Хисыном нависло еще одно мерзопакостное мероприятие. Внутренние расследования никто не любил. Одно дело с подозрением и излишней осторожностью смотреть исподлобья на пришедших извне проверяющих, тихо шушукаться по углам о собственном недовольстве, как происходило с хозяйничавшей в бухгалтерии полицией. Но совсем другое дело — подозрение от своих же коллег. Чужие среди своих. В который раз за день потерев переносицу — глаза страшно болели от напряжения — Хисын смотрел на возвышавшиеся над ним горы документов. Входящая корреспонденция, документы на подпись, повторно направленные документы, собственные наработки. Макулатуре конца и края не видно. Взгляд снова упал на сведения по новому клиенту. Недолго думая, Хисын набрал служебный номер Джейка, но в последний момент связался с Сону и попросил его позвать юриста. — Звали, господи Ли? — Заходи, Джеюн, заходи. Джейк слегка неуклюже уселся за брифинг, приставленный к столу начальника, скрыв смущение за кашлем. Хисын невесомо улыбнулся одними уголками губ, закопавшись обратно в документы. Легкий шлейф чужого парфюма долетел до него, спасибо приоткрытому окну, и Хисын вдохнул полной грудью. Теплый лес. — Что ж, — Джейк смотрел на него не сказать что взволнованно, но явно с опаской. У него всегда были такие большие глаза? — Думаю, Сону тебе передал документы, первая встреча с клиентом на следующей неделе, в среду, к этому времени нужно исхитриться и составить проект договора… Хисын протянул юристу увесистую папку, на мгновение задев чужую ладонь своей. Руки Джейка на удивление были невероятно теплыми, такими же, как и аромат, его окружавший, особенно на контрасте с собственными вечно ледяными руками. Желание погреть замерзшие из-за чертового хронического бронхита пальцы в чужих жарких ладонях пришлось пинками заталкивать обратно, да поглубже. — Но это еще не всё, — вспомнишь бронхит – вот тебе и кашель, Хисын прохрипел остаток фразы в кулак, — помимо предварительного следствия полиции сверху поручили вести внутреннее расследование. Тебе я доверяю больше остальных, поэтому с завтрашнего дня наш с тобой рабочий день превратится в отвратительно ненормированный. Правда, премию за это обещали хорошую. Про себя усмехнувшись характеру монолога, который приобрел их с Джейком разговор, Хисын с удовольствием наблюдал за сменой эмоций на лице юрист. Легкая растерянность плавно перетекла в озадаченность, а затем в потрясающий шок. Хотел бы Хисын знать, какая именно часть новости вызвала такой шквал эмоций. Бегло обсудив план работы, Ли отпустил подчиненного до завтра. — Он сказал, что доверяет мне больше других! Вместо приветствия энергично проскандировал Джейк в телефон быстрым шагом, почти бегом по пути от автобусной остановки к дому, он не выдержал буквально каких-то десять минут. Впечатления переполняли бедную нервную систему и грозились вот-вот политься за край, как из рога изобилия, а потому дрожавшими пальцами юрист едва не промахнулся по контактам, но всё-таки набрал Чонвона и теперь почти что кричал тому в трубку. — А теперь по порядку, пожалуйста, — Ян звучал не лучше самого Джейка, он явно был чем-то отвлечен, а потому воспринимал смысл через слово. — Если по порядку, то нужно под что-то крепкое, — мысли плавно утекли к цветам, название которых Джейк так и не посмотрел, он едва сдержал кашель, почувствовав подошедшие к горлу лепестки, — ты как на это смотришь? — Прости, мужик, — на фоне что-то упало, — я сейчас одной ногой дома, другой пытаюсь собрать себя в кучу на свидание с горячим следователем. — Оу, — только и смог произнести Джейк, — он всё же написал? — Хуже! Позвонил! Я еще никогда в жизни так позорно не пищал… Голос, сволочь, дрожал, как на защите диплома. — Всё будет хорошо, — взаимная поддержка не была пустым звуком для них, только не для Джейка, — ты очаровашка. Уверен, он будет от любого тебя в восторге, тем более что уже пригласил на встречу. — Кто знает, — голос Чонвона снова дрогнул в усмешке, — может он подозревает меня в хакерстве, и под предлогом ресторана меня сейчас повяжет спецназ. — Да ну, брось. — Ладно, — судя по звукам, Чонвон уже закрывал входную дверь, — я побежал, пожелай мне удачи! — Go get your man, — второй родной язык частенько проскакивал в речи Джейка. Вновь оказавшись наедине с самим собой, юрист совсем поник. С не самыми веселыми мыслями он и не заметил, как уже открывал дверь своей комнаты общежития. Приятный полумрак совсем не хотелось нарушать, и Джейк оставил включенным лишь один прикроватный светильник. Скинув рабочий костюм к валявшейся скомканной одежде со вчерашнего корпоратива, он почти что упустил из виду выпавшие из кармана пиджака лепестки. Взгляд сам намертво пристал к смятым и начавшим увядать нежно-фиолетовым лепесткам. Память заботливо воспроизвела, словно немое кино, самые болезненные моменты последних суток. Смятые поцелуи, билеты в театр. «Джеюн» горячим дыханием над ухом, а затем спокойное и приземленное в кабинете. Цветы. К горлу подступила желчь. Джейк зажал рот рукой и помчался в направлении туалета. Парня рвало долго и больно. Десятки лепестков, кое-где соединенных между собой в части соцветий, покрытые слюной и желчью, казалось, нескончаемым потоком рвались наружу, не в силах боле разрастаться внутри. Надежды на то, что пройдет само, успокоится, стерпится, канули в канализацию вместе с последней порцией нежно-фиолетовых лепестков. Но как же так? Джейк же так старался, так сдерживал себя и свою влюбчивость, стальными цепями отворачивал себя же, только бы лишний раз не залюбоваться уже запавшим в душу начальником. Само собой упорно не хотело проходить, как бы Джейк ни загружал свои мысли и время работой. Он словно избивал самого же себя, увечьями заполняя пустоты, чтобы не дать места чувствами. И в конце концов, добил. Последней каплей стал разгоряченный, как печка, Хисын, и теперь уже юрист не боялся называть его по имени в своих мыслях, жар раскалённых касаний по нежной коже, обжигающий чужой язык, врывавшийся в собственный рот. Джейк ругал самого себя, что не упился тогда до беспамятства, лишь бы не видеть тот момент даже перед закрытыми глазами снова и снова. И если то была лишь игра пьяного возбужденного сознания, и юрист так глупо заработал себе ханахаки спустя годы возведения стен между собой и обществом, то лучше было умереть прямо сейчас. Но кожа слишком ясно раз за разом воспроизводила ощущения, которые невозможно придумать. И тогда нежная и ранимая сущность Джейка, изувечиваемая им же на протяжении долгих лет, воодушевленно нашептывала счастливые развития событий, заглушая пессимистичный голос холодного разума. Достав телефон, Джейк ввел в поисковик описание своих лепестков. Однако искусственный интеллект наотрез отказывался подбирать подходящие цветы под корявое подобие описания, над которым так старался парень. В конце концов, он отправил фото лепестка своей маме, сославшись на то, что по пути на работу увидел цветы и хотел бы приобрести такие же. Краткое «гвоздика» — спустя всего минуту. Настенные часы показывали уже глубоко за полночь, а Джейк еще не спал. Он зачитывался научной и не совсем литературой по ботанике и искусству флористики, пока варил себе ночной перекус в виде пачки рамена. Простые, но очень изящные цветы захватили интерес Джейка, и он взахлеб поглощал любую информацию по теме. Отчего-то теперь он с трепетом думал о поселившихся внутри цветах, иногда позволяя себе представлять Хисына с маленьким бутончиком гвоздики за ухом, или прогуливавшегося с аккуратным букетом, и от этих картин в груди разливалось странное, но несомненно приятное тепло. Забылся сном он только под утро. Минутное послабление, что ему дали во время мечтаний, закончилось так же нежданно, а потому разрывавший болью всю грудную клетку кашель не давал спокойно уснуть. Грешным делом, от страшной усталости Джейк даже подумывал лечь под скальпель, но горевший ночником экран ноутбука с незакрытой вкладкой со статьей про выращивание гвоздик почему-то остановил. Всё же наконец испытать что-то волнующее душу после долгих лет сплошных ограничений в любых проявлениях чувств, было упоительно, хоть и страшно больно. Собирался на работу Джейк в полусне. Утешало только то, что полиция еще работала над изъятием компьютеров, а потому общая сеть до следующей недели обещала быть заблокированной, обрубая все пути к нормальному выполнению должностных обязанностей. В общем, можно было филонить. До обеда Джейк несколько раз срывался в туалет выплевывать лепестки, вызывая обеспокоенные взгляды Сону. Один раз он даже позорно выбежал из кабинета Хисына, когда тот вызвал его проработать схему работу с новым клиентом. Всё же Джейк считал себя полным неудачником раз умудрился полюбить собственного начальника и заработать ханахаки, потому что такое количество общения с предметом обожания грозило отправить юриста в гроб сильно раньше срока. Хисын был всюду. Его часто вызывало руководство проконсультироваться по тому или иному вопросу работы полиции по их делу, и начальник проносился в опасной близости с рабочим местом Джейка; Хисын вызывал его в свой кабинет для работы над клиентом и внутренним расследованием, и Джейку приходилось дышать короткими рваными вдохами, потому что всё вокруг пахло Хисыном, щекоча гвоздику в легких; и словно вишенка на торте: под конец рабочего дня начальник сам подошел непосредственно к столу Джейка, даже не подозревая, как соблазнительно он тогда выглядел, наклонившись слишком близко, и напомнил про совместный поход в театр. Нокаут. По началу Джейк вел счет лепесткам, что выходили из него, как советовали сайты поликлиник, чтобы отслеживать динамику разрастания соцветий, но на четвёртый поход в туалет юрист бросил это гиблое дело. Он снова крутил оставшийся случайно в ладони лепесток, пока читал «простыни» в мессенджере от Чонвона в их общем чате. Стоило ли рассказать друзьям о цветах? Как ответ, он услышал их голоса со стороны лифтов. — Я так и думал, что он еще здесь. Рики привычно наглым образом устроился на столе Джейка, игнорируя слабое ворчание с его стороны, пока Чонвон прикатил чужое офисное кресло и уселся рядом. — Уже за восемь, ты что тут забыл? — Чонвон опирался руками на подлокотник Джейка и, казалось, заглядывал прямо в душу. — Уже даже заядлые трудоголики свалили. — Внутреннее расследование, — два слова, и друзья синхронно издали недовольный звук, — так что не знаю, сколько тут еще пропадать буду. Вы идите. — И даже не спросишь, как у Чонвона вчера прошло? — Рики пристально разглядывал утомленного Джейка, будто подозревал его в чем-то страшном. — Я из него и слова не смог вытрясти, все твердил, что только при тебе расскажет. Оу, точно. Свидание Чонвона. — Так, и, — неловко замявшись, Джейк посмотрел на воодушевленного друга, который, казалось, даже не заметил этого, — как прошло? — Просто великолепно! — но Чонвон только этого и ждал, он оттолкнулся от кресла Джейка и прокрутил с десяток поворотов на собственном кресле, расставив руки в стороны. — Мы поужинали самым вкусным мясом в моей жизни в каком-то супер атмосферном ресторанчике, потом очень, очень долго гуляли вдоль реки, а потом он поцеловал меня, и я клянусь, что такого у меня никогда не было, но мы еле доехали живыми до его квартиры, благо его соседа не было дома, и переспали! За скоростью, с которой Чонвон тараторил весь рассказ, Джейк и Рики едва не пропустили мимо ушей самую главную часть. Они квадратными глазами осмотрели Чонвона и только тогда заметили, что друг был в чужой слегка большой ему по размеру одежде. — Погоди-ка, — Рики тяжело сглотнул под едва сдерживаемый кашель Джейка, — в первый день знакомства?! — Знаю, утром я сам себя ругал за поспешность, — Чонвон замялся, нервно перебирая край синего джемпера, — но он первым делом очень нежно цмокнул меня в нос и назвал котенком. Не игнорировал, мол, одна ночь ничего не значит, не выпроводил к чертям собачьим в мятой грязной одежде. Он приготовил вкуснейший завтрак, сказал выбирать любую одежду из своей, мою закинул в стирку, подвез до работы и сказал, что вечером еще заберет меня. — Охренеть, — спустя долгие секунды молчания прохрипел Джейк, — бывает же такое. — Да, и никакие цветы в легких мне теперь не страшны, — мечтательно ответил Чонвон, заставив Джейка до крови прикусить губу. — Так и какого ты еще здесь? — Рики недовольно сложил руки на груди. — Ну он же занимается нашей бухгалтерией, как закончит дела, приедет. Будто этого и ожидая, тишину полупустого офиса разрезал звонок подошедшего лифта. Друзья в изумлении уставились на, как назло, чересчур медленно открывшиеся створки, однако оттуда вышел незнакомый молодой человек. Модельная красота его ослепляла, он скучающим взглядом оглядел офис, а затем такой же модельной походкой подошел к столу Сону, тоже задержавшегося допоздна. Высокий незнакомец встал столбом перед столом секретаря, откровенно рассматривая его пухлые губы и явно любуясь изяществом, буквально сочившимся из Сону. Сам же секретарь что-то увлеченно печатал, тотально игнорируя ночного посетителя. Однако затем незнакомец слишком отчетливо бросил взгляд на слегка подкрашенные ногти. Фатальная ошибка. С губ модели неосторожно сорвалось тихое, больше неосознанное «а не гей ли он», и буквально мгновение назад милая мордашка секретаря испепеляла его острым взглядом: — А вы что-то имеете против? Незнакомец так и не смог ответить, благо спас его из самой позорной в мире ситуации вовремя вышедший из своего кабинета Хисын: — Он уже больше года вообще ничего и никого не имел. И, втащив за локоть будто приросшего к земле молодого человека, Хисын исчез вместе с ним за дверьми кабинета. — Сонхун, какого тебя тут черти носят? Хисын устало свалился в своё большое кресло. Модельной внешности друг так и стоял на пороге, немигающим взглядом смотря куда-то в пустоту. В руке он держал аккуратный сверток, в котором слишком явно просматривался контейнер с едой, почерк Джея. Друзья часто наведывались с передачками, когда Хисын особенно поздно зарабатывался. Джею с его частыми дежурствами и не менее загруженной работой следователя было сложно слишком часто приезжать в поздние вечера к другу в офис, зато Сонхун, работавший учителем музыки в старшей школе, освобождался уже часам к пяти, а потому успевал неспешно забрать заранее приготовленную Джеем еду из их дома и отвезти её Хисыну. Однако, социально неловкий Сонхун никогда раньше не поднимался в сам офис, обычно передавая домашнюю еду на парковке или у поста охраны на входе. — Кто это? — Не понял, — Хисын вопросительно выгнул бровь, друг часто витал в своих мирах, отключаясь от реального, но никогда так сильно. — Кто это там сидел? — А, кого ты геем назвал? Сонхун наконец отмер, но только чтобы стыдливо отвернуться. Он рваными движениями подошёл к одному из кресел и тяжело осел, прикрыв часть лица рукой и снова уставившись в пустоту. Затем снова отмер и передал всё-таки Хисыну его ужин. — Я никогда так не позорился. — Ну-у-у, — лукаво протянул Ли, — помнишь первый курс? Какой поцелуй был… — Только не это! — Сонхун взвыл сиреной, потянувшись через весь стол к другу, лишь бы заткнуть его. То, что припомнил Хисын, было почти в конце первого курса их обучения в полицейской академии. Хисын и Сонхун обучались на общегражданском юридическом факультете академии, и в отличии от Джея, поступившего в кадетский корпус, не носили формы. Щеголеватый, носивший вечно сидевшее на нем идеально форменное обмундирование Джей собирал все внимание студенческого городка юридического факультета, когда заходил за друзьями после своих занятий. Они тогда достаточно сблизились, однако щекотливые темы еще не затрагивали в ночных разговорах по душам. Сонхун тогда переживал кризис ориентации, слишком ясно для себя поняв, что движение в штанах вызывали подтянутые кадеты, а не короткие юбки. И социально неловкий Сонхун не придумал ничего лучше, чем попросить одного из своих соседей по квартире попробовать, каково это — целоваться с парнем. Вот только сама мысль вовлекать в это очевидно гетеросексуального и серьезного, даже строгого Хисына вызывала холодок ужаса по спине. А легкий на подъем и игривый Джей был идеальным кандидатом. К тому же, тот почти сразу признался в своей ориентации, дабы не вызывать неловкости дальше. Так вот, в день икс, Хисын вернулся домой с факультативов слишком рано, застав Сонхуна прямо за пробой пера, а точнее чужих губ. Джей покатился в истеричном хохоте с офонаревшего выражения лица Хисына, пока Сонхун всем сердцем желал провалиться к чертям прямо в ад. Личный разговор не застал себя долго ждать, и с того вечера между друзьями не осталось никаких барьеров, отношения только окрепли, а неловкий случай до сих пор припоминался с улыбками и взаимными подколами. — Так что? — лукавая лыба Хисына стала только шире. — Понравился наш Сону? — Я принёс тебе ужин, теперь я пошел, — Сонхун слишком резко встал, кресло противно заскрипело по полу, заставив скривиться. — А ну стоять. Если признаешься мне честно прямо сейчас, кину тебе его номер, а ему самому зарекомендую тебя с наилучшей стороны, — Хисын пошел в откровенную атаку. — Не заинтересован, — но Пак отбивался, спрятавшись за маской безразличия. — Апчхи, у меня аллергия на чушь. Недолго поколебавшись, Сонхун понял, что в игре в ишачье упрямство Хисыну не было равных, к тому же секретарь действительно чем-то зацепил его, а потому согласился. Друзья еще с полчаса посидели, прикончив заботливо приготовленный Джеем ужин, и вместе уехали из уже пустого офиса в их старое уютное холостяцкое логово.