Bloodline

      Луисвилл, штат Кентукки.

      Женский, скрюченный силуэт еле заметно виднелся из-под ободранной, некогда очень приличной, наверняка дорогой деревянной столешницы. Сквозь разбитое окно, по бокам которого висели клочки старых жалюзи, отлично проникал лунный свет, освещая середину зловещего помещения. Комната, в которой спряталась женщина, была уже довольно долгое время заброшенной, закрытой на замок с толстой цепью. Ободранные стены были снизу до верху расписаны различными непонятными символами и неразборчивой сатанинской символикой, которая на самом деле, совершенно не представляла из себя никакой эзотерической ценности. Наверняка те, кто это сделал, были теми же подростками, что и разбили оконное стекло. Хотя, возможно это все лишь предрассудки, и сделать подобное мародерство мог кто угодно, и тем не менее, женщина была более чем благодарна этим маргинальным личностям, что шастают по заброшенным больницам. Ведь благодаря этому, если ей нужен будет путь для отступления, окно второго этажа, далеко не самый плохой вариант. Затаив дыхание, женщина буквально замерла на месте, стараясь не издавать ни единого звука. Убедившись, что ничего не происходит, она аккуратно, еле переставляя конечности, выбралась из своего укрытия. Светлые волосы женщины были скручены в неумелый, растрепанный пучок, а челка, которая всего пару часов назад была красиво уложена каскадом, прилипла к потному лбу. Смахнув очередные капли пота, как думала женщина, она не сразу заметила, что волосы слиплись не только из-за этого. «Черт!» — подумала блондинка, заметив бурое пятно на руке. По правому виску тонкой струйкой стекала кровь. Адреналин лишал ее чувства боли, оставляя лишь чуть затуманенное сознание, а по виску прошлось всего-то мелкое чувство жжения. Отдышавшись еще пару секунд, женщина осмотрелась вокруг. За всякой нарисованной дрянью, можно было с трудом различить остатки светло-желтой краски на стенах. На почти полностью разобранному полу еще можно было заметить несколько кусков разбитой, почерневшей от грязи и пыли, белой плитки. Практически вся мебель была перевернута вверх дном, куча непонятных вещей, осколков, все это валялось в одном месиве в правом углу. Центр же, к удивлению, был довольно просторным. Столешница, за которой и пряталась блондинка, оказался буквально привинчен к полу большими поржавевшими болтами, уходящими глубоко, прямо в цемент. Обратив свое внимание на эту деталь, женщина подошла ближе. Аккуратно дернув ящик, она обнаружила, что тот совершенно не поддавался. Не смотря на то, что столешница казалась довольно хлипкой, женщина приложила все силы для того, чтобы открыть хотя бы верхний ящичек, но все попытки были тщетны. Бросив затею, решив разобраться с этим чуть позже, она вновь принялась рассматривать остатки былого интерьера, в надежде найти хоть какую-нибудь зацепку. По правую руку, от стола, находился металлический стеллаж с девятью отсеками, каждый из которого был давно вскрыт, а содержимое валялось рядом. По левой стороне стеллажа был проведен четкий отпечаток, словно кто-то когтями цеплялся за поржавевшую сталь, как за свой последний маяк. Достав из заднего кармана крохотный, единственный уцелевший фонарик, женщина подошла ближе, и присела рядом с нижними секциями, принявшись рассматривать более-менее уцелевшие документы. «Центральная Городская Больница». Эта маркировка стояла практически на каждых листах, что проверяла женщина. Где-то были описаны различные санитарные нормы, где-то велись списки пациентов, необходимые процедуры. Добравшись до списка работников, а точнее, до ободранных, местами даже обгоревших, и уже давно пожелтевших листов бумаги, скрепленных парой жестяных скоб, женщина отложила эти документы в сторону. Они могли здорово пригодится, если ей удастся пережить эту ночь. Продолжая осматривать каждый отсек, блондинка внезапно наткнулась на кожаную папку. Внутри были записи, однако маркировки на них не было. Зато печать стояла, с виду, настоящая, государственная. Такой печатью раньше одобряли различные важные документы. Прищурив взгляд, женщина стала с интересом перебирать страницы. Половину написанного было уже давно не различить, даже если смотреть сквозь увеличительное стекло. Местами записи просто странно обрывались, где-то, чернила были слишком размыты. Пятна были то странно-прозрачными, создававшими разводы на страницах, похожих на следы от бензиновых луж на заправке. Где-то, виднелись даже похожие на ржавчину, бурые разводы, о происхождении которых, догадаться было не трудно. Пролистав почти половину, женщина так и не смогла разобрать ни единого слова, пока не дошла практически до конца. Самые последние страницы сохранились чуть лучше, и с трудом, но различить написанный текст было возможно. Она взяла книгу, и опустившись на левое бедро, принялась вчитываться в записи.

      29.03.1963. Пациент номер 231. Диагноз при поступлении: подозрение на тяжелую депрессию с психотическими чертами поведения.

Диагноз поставленный комиссией врачей, проведенной после проведения процедур, необходимых для экстренной госпитализации: параноидная шизофрения, пограничное расстройство личности с уклоном на суицидальное поведение.

Пол: женский. Возраст: 26 лет.

Пациентка поступила в фазе маниакального поведения, ярко выраженные симптомы: бредовые идеи, чрезмерная подозрительность, агрессивность, галлюцинации. Примечания: совершена попытка самоубийства. Это была идеальная пациентка для того, чтобы наконец продвинуться вперед в исследовании. Больная утверждала, что не страдает никаким расстройствами, и что попытка самоубийства была спровоцированная обилием домогательств на месте ее работы. Очевидно, все это лишь ее прогрессирующая болезнь. Первичной процедурой была назначена шоковая терапия. После трехдневного курса обнаружены улучшения. Заметно снижение активности, но остаются попытки избежать дальнейшего лечения и попытки нападения на персонал. Она прекрасно подходит для моего исследования. Надеюсь, она не разочарует, и уже спустя неделю я смогу провести нужную мне операцию. Наконец, я близок к тому, чтобы понять откуда же берутся эти нарушения. Наконец, я смогу понять, как их излечить.

02.04.1963. Пациент номер 231 скончался в результате неудачного проведения лоботомии. Проклятый новобранец ввел лейкотом под неправильным углом, совершая режущие движения без должной аккуратности, остановить кровотечение вовремя не удалось, жизненно необходимые соединения были задеты слишком сильно. Если бы не эти идиоты, бы не потерял очередной, идеально подходящий материал. Клянусь, я провел столько операций, что мог бы сделать это вслепую, но вынужден обучать таким элементарным вещам юнцов, которые без пяти минут как научились держать в руках скальпель. В очередной раз я убеждаюсь, хочешь сделать хорошо — сделай сам. Больше, я не позволю себе таких ошибок. Если бы не эта проклятая бюрократия, которой я вынужден заниматься каждый день, я мог бы лично курировать каждую операцию. Стоит подумать о том, как этого добиться.

07.04.1963. Пациент номер 238. Ни родных, ни близких. Пол: мужской. Возраст: на вид около 40 лет. Поступил в приемный покой на скорой. Симптомы: острый бред, агрессивное поведение. Отличный кандидат. Если в ближайшие дни не откликнутся родные, идеальный вариант для проведения вивисекции. Назначу ее на следующий вторник. Нужно не забыть подготовить документы для его формальной выписки. Этот гаденыш, просто очередная выскочка, наш новый заведующий хирургией, стал слишком много себе позволять, решив, что может следить за моими манипуляциями. Кто он вообще такой, чтобы лезть в мое отделение, и следить за моими методами работы? Клянусь, я ему такое устрою, что если продолжится в таком темпе, его попросту вышвырнут из больницы. Искренне надеюсь, ничего не сорвется, иначе клянусь, я переверну весь штат вверх дном, но добьюсь увольнения этого ублюдка. Тем более, предыдущий пациент с схожими симптомами, уже был утерян в ходе проведения шоковой терапии. Видимо, болезнь зашла так далеко, что начальные методы не смогли проявить результатов. Какая жалость.

      Женщина скривилась, с трудом сдерживая тошноту. Подробное описание проведенных процедур она просто пропускала. Читать все это было сложно, испытывать, наверное, в разы хуже. Проверять не хотелось. Отложив папку в сторону, она продолжила поиск. Конечно, она и так знала, что в этой больнице проводили опыты над больными, и даже над теми, кто не был болен на самом деле. Но узнавать подробности, написанные рукой того, кто этой же рукой, возможно всего несколько минут назад, вскрывал живого человека, было гораздо невыносимее, чем читать об этом в формате баек в глубинах интернета. Неудивительно, что это место считается оплотом призраков Луисвилля. Эта больница, изначально открытая под названием «Луисвилский приют для умалишенных» стал привлекать различных сталкеров и «охотников на привидения» с самого момента своего официального закрытия. Что еще примерила женщина, так это удивительная достоверность информации с того, очень дрянно сдельного сайта, на котором говорилось о том, что пациентов тут даже не хоронили с именами. Их хоронили под кодовым номером. Подтверждением этому, как раз и стал дневник этого «доктора», если его можно так назвать. Но что теперь? Сжечь все это место дотла? Вряд ли получится уничтожить больницу, которая по размеру больше походит на целый микрорайон. Уничтожить захоронение? В здании, наверняка, все еще остались какие-либо останки этих людей, кровь, кожа волосы, да что угодно. Тем более, далеко не все призраки, которых она встретила здесь, были настроены агрессивно. В основном, призраки больных, что ей встречались, даже не замечали ее. И тем не менее, кто-то, а скорее что-то, продолжает убивать в этих стенах. Чертыхнувшись, женщина вновь укорила себя за самоуверенность. Она знала, что призраков здесь достаточно, но даже не могла предположить насколько. Как и не могла предположить того, что окажется в ловушке раньше, чем сумеет уничтожить. Скрежет. Блондинка встрепенулась, быстро отключив фонарик. Замерев на месте, женщина медленно повернулась в сторону раздавшегося звука. Пустота. Лишь остаток жалюзи медленно покачивался из стороны в сторону. Затаив дыхание, она поднялась на ноги. Сделав пару аккуратных шагов в сторону окна, женщина вновь оглянулась. Темная тень скользнула в углу, и женщина кожей ощутила резкое похолодание. Такое, что волоски на руках встали дыбом. Сжав посильнее зубы, она встала спиной к окну. Она не умрет так глупо. По крайней мере, точно не сегодня.

Ок-Крик, озеро Мичиган, штат Иллинойс, три дня назад.

      Первым порывом Мальбонте было притвориться мертвым. Это было наилучшее решение из всех возможных, и самое простое, на данный момент. Но времени было слишком мало, а мыслей в его голове, напротив, роилась целая тьма. Как объяснить, нужно ли воообще это делать? Просто уйти? Или остаться, рассказать… Все раздумья смешивались в единый, словно змеиный, клубок из обрывков не высказанных, обрывающихся фраз. И когда клинок вонзился ему прямо в поднижнечелюстной треугольник, в область между шеей и подбородком, с неприятным, хлюпающим звуком разрыва тканей, момент для того, чтобы притворяться мертвым был беспросветно упущен. В повисшей меж ними тишине, можно было даже расслышать, как повредилась подъязычная кость с характерным хрустом. Кровь, словно человеческая, темно-бордового оттенка, обильно заструилась по шее Мальбонте. И он не знал, что заставляет его ощущать себя хуже всего в этот момент, взгляд Рэйн, которая не могла вымолвить и слова от этого странного и отталкивающего вида, или невозможность что-либо сказать прямо сейчас. Поврежденная гортань будет восстанавливаться некоторое время, но вот лезвие, которое продолжало находится в его шее, заметно мешало процессу восстановления. Бёрн же, от шока, не понимания, так и стояла, не отрывая руки от рукояти, поражено всматриваясь в текущие ручьи крови, которые совсем скоро образуют значительную лужу под ногами демона. «Почему не сработало?» — это была первая внятная мысль, которая пронеслась в голове девушки. Но все последующие размышления были бесцеремонно прерваны рукой Мальбонте, которая неожиданно мягко накрыла ее, и извлекла сталь наружу. Ладонь Рэйн, в которой так и остался зажат нож, безвольно опустилась вниз, пока девушка никак не могла сообразить, что происходит. Она не раз видела, как этим самым оружием, от руки ее матери, умирали демоны. Конечно, нож был последним средством, ведь вместе с демоном, умирал и сам человек, в чьем теле он находился. Они шипели, извивались, выглядели в этот момент так, что можно было без труда увидеть, как кровь в жилах демонов закипала, и искрилась золотом, словно раскалялась до предела. Здесь, ни одной из перечисленных реакций не наблюдалось. Лишь тонкая, зияющая рана, Из которой рекой текла кровь, медленно затягивалась обратно, за считанные секунды. Бёрн сглотнула, и ей показалось это действие таким громким, словно этот глоток можно было расслышать и в десяти милях отсюда. Продолжая глупо таращиться на демона, демона ли, Рэйн неосознанно отступила на шаг, потом еще, и оказалась самовольно вжата в стену. Прижавшись лопатками к холодной поверхности, которая была последним оплотом перед падением, который помогал держаться дрожащим от страха ногам, она продолжала сжимать оружие в руках, словно веря, что нож все еще может помочь ей сейчас. Это придавало ей хоть каплю уверенности в этой непонятной ситуации. На секунду, сердце девушки пропустило удар. Ей даже показалось, что ей стало чуть легче от того, что ей не удалось убить Мальбонте. Ведь в последний момент, когда она никак не могла решиться нанести удар, в ее голове то и дело мелькала мысль «Стоит ли?», ей хотелось дать ему объяснить, рассказать какого черта вообще произошло. Но именно эти мысли и стали решающими. Если ей хватает мозгов на то, чтобы оправдать его в своей голове, даже после того, что он сделал, то ей определенно нельзя оставлять его в живых. Но мимолетное облегчение тут же сменилось страхом. Таким, что желудок, по ощущениям, скрутился в трубочку, и неистово крутился внутри нее, от чего создавалось ощущение бабочек. Колени так и норовили подкосится, и Рэйн оставалась на ногах лишь благодаря остаткам силы воли, и элементарному оцепенению, которое парализовало ее до кончиков пальцев. Дыхание сбилось, стало совсем резким, рваным. И она даже не могла до конца понять, что именно ее пугало больше всего. Возможность такой скорой, абсолютно глупой смерти, которую спровоцировала своим собственным поступком, или то, что может случиться перед ней. А может, дело было еще в чем-то, но возможности размышлять у Бёрн попросту не было. Мальбонте же, который все еще не мог сказать ни слова, физически, никак не решался поднять свой взгляд на девушку. В какой-то мере, он даже был благодарен за то, что удар пришелся именно в эту часть, что дало ему какое-то время на то, чтобы разобраться в своей голове, придумать новый план. Но все его расчеты, которые он так старательно составлял, рушились под этим испуганным, ничего непонимающем взглядом, который он хоть и не видел, но прекрасно ощущал. Когда рана затянулась окончательно, Мальбонте слегка повел головой из стороны в сторону, словно разминаясь. Он чувствовал, как Рэйн тревожно втянула воздух, сквозь плотно сжатые зубы. Молчание продолжало угнетать, но ни один так и не решался его нарушить. Приняв более расслабленную позу, изо всех сил стараясь придать себе безразличный вид, демон наконец произнёс. — Успокоилась? — его голос был хриплым, и эта фраза прозвучала куда более презрительно, чем он планировал. Мальбонте не хотел загонять девушку в еще больший угол, но сказанная невпопад фраза, заставила ее еще больше затрястись. Ни один мускул на его лице так и не дрогнул, и лишь отведанный в сторону взгляд говорил о том, что Мальбонте испытывает хоть какие-то эмоции сейчас. А их, на самом деле, был целый вихрь. Мимолетная злость, раскаяние, чувство вины, непринятие, раздражение. Это все, лишь поверхность воронки, которая тугим узлом завязывалась в его груди, не давая мыслям выстраивать более-менее четкие логические цепочки. И как бы он не старался отвергать очевидное, рано или поздно, должен был наступить такой момент, когда он четко осознал, что всё-таки вошёл в эту проклятую реку дважды. И эта, абсолютно ненужная ему, на данный момент, информация, так прочно укрепилась в его голове, что все его мысли крутились лишь вокруг этого. Поэтому, Мальбонте сделал короткий вдох, и все же поднял глаза. Столкнувшись с холодным, затравленным взглядом темно-зеленых глаз, которые в этом теплом освещении казались больше карими, он больше не мог отвести взгляд обратно. Бёрн, столкнувшись с прямым зрительным контактом, напротив, тут же опустила голову, и бессознательным жестом размяв плечи, убрала нож обратно за пояс, и нервно закусила губу. Снова затянулась долгая пауза. Мальбонте уже был готов сделать первый шаг, попытаться открыться, но Рэйн, внезапно, выпрямилась, словно натянутая струна, и в упор посмотрела на него. — Кто ты? — всего один вопрос. Один дурацкий вопрос, который был столь простым и логичным, в данной ситуации, вновь сумел привести Мальбонте в полное замешательство. Стоило лишь Рэйн, наконец задать верный вопрос, то тут же, все прошлые доводы, которые он приводил себе в пользу того, что бы рассказать девушке правду, испарились. Нет, не сейчас, она не поверит, да и вряд ли готова к этому. — Ты и впрямь думаешь, эта зубочистка может мне навредить? — прочистив горло, произнес демон, самым нейтральным тоном, на который только был способен. — Боюсь, эта игрушка не работает на тех демонах, у кого способностей хотя бы на пару процентов больше, чем у новорожденного. — Бёрн на секунду прикрыла глаза, пытаясь хоть немного успокоится и проанализировать ситуацию. Что-то в словах Мальбонте не сходилась, она попросту чувствовала, что здесь что-то не так. Описать эти ощущения было сложно, это было словно подсознание трудилось на таком пределе, что ты физически ощущаешь его работу. Она вполне могла допустить, что действительно не всех демонов можно было убить этим средством, что было даже вполне логично, но именно в этой ситуации, она чувствовала подвох. Она знала что демон что-то скрывает от нее, но не могла этого доказать. И эти противоречия в ней, продолжали разрывать Рэйн на части. Мальбонте продолжал стоять на месте, застывший, как каменное изваяние, причем выглядело это так, что тот словно даже перестал дышать. Его мысли были не менее хаотичны, чем мысли девушки, но он, в отличии от нее, совершенно не стремился это показать, скорее наоборот. — И что дальше? — обреченно, будто из-под воды, прозвучал голос Рэйн, которая вновь потупила взгляд вниз, не переставая крепко сжимать кулаки. Мальбонте вяло повел головой, прекрасно понимая суть вопроса, но впервые, за долгое время, не мог дать внятного ответа, потому что и сам не мог его найти. Весь этот хаос, вызванный появлением всего одного злосчастного человека, нельзя было угомонить за пару минут диалога. Тем более, такого бесполезного. И ему сложно было подобрать фразы, которые и впрямь смогли бы решить эту проблему, или, по крайней мере, хотя бы отложить. Как же ему хотелось вернуться на три часа назад, в прошлое, и просто стереть этот немой эпизод из их истории. Только, Мальбонте прекрасно знал, чем обычно оборачиваются игры со временем, и поэтому точно знал, что если сделать нечто подобное, в будущем, это обернется чем-либо еще более сложным. После еще пары минут этой затянувшейся, напряженной паузы, Бёрн смогла скинуть с себя оцепенение, вызванное этим первобытным страхом, и молча, очень быстро, словно стараясь стать невидимой, проскочила мимо демона, и стала легкими движениями собирать свои вещи. Мальбонте, который лишь развернулся, но так и не двинулся ни на шаг, в какую-либо из сторон, словно точно так же, как и она пару секунд назад, был прикован к нему неосязаемой силой, лишь наблюдал за действиями Бёрн. — И что ты собираешься делать? — эта фраза прозвучала чуть более хрипло, чем рассчитывал демон. Ничего другого, что можно было сказать, ему в голову так и не приходило. Он прекрасно понимал, что делает Рэйн, но вопрос сорвался сам по себе. — Очень быстро сваливаю отсюда подальше, пока еще жива. Разберусь со своими первостепенными проблемами, и понадеюсь на то, что больше никогда не смогу с тобой пересечься. — голос у Рэйн внезапно задрожал, и она сама не до конца понимала почему. Конечно, в список ее «первостепенных проблем», входило найти способ убить демона, на случай, если он вернется за ней раньше, чем она сама это сделает, но озвучивать эту вещь, было сродни дразнить тигра куском мяса, от которого тебя разделал лишь хлипкий, деревянный заборчик. И пока у нее была возможность уйти отсюда целой, и по крайней мере, живой, ей стоило за нее цепляться как можно сильнее. И лишь когда девушка смогла оказаться на улице, сесть в машину, и спокойно выехать из города, ее стало отпускать навязчивое чувство приближения смерти.       Оказавшись на загородной дороге, Бёрн резко затормозила, и съехав на обочину, несколько минут сидела, положив голову на руль. Ее продолжало мутить от пережитых эмоций, несмотря на то, что все произошло так быстро и скомкано, но только сейчас ее начинало отпускать. Успокоившись, девушка откинулась на спинку сиденья, и трясущимися руками потянулась за водой, которая всегда валялась на заднем сидении. В ее голове крутилась один и тот же вопрос. Почему он не отпустил? Почему не разозлился? Да что вообще произошло? Она пыталась убить Мальбонте, и тот, вместо вполне уместной ярости, словно сам не понимал, как ему дальше действовать. Да еще и так спокойно дал ей уйти, словно она была какой-то девчонкой из бара, с которой он переспал, а не той, кто всадил ему лезвие в глотку. Его взгляд, который прожигал ее лопатки, пока Рэйн убегала из номера, до сих пор не мог выйти у нее из головы. Казалось, что он продолжает смотреть, и если она сейчас повернет голову, то увидит его, сидящего на заднем сидении, с привычной ухмылкой. Сбросив наваждение, Бёрн еще около получаса то сидела в неподвижной позе, то выходила из машины, наматывая круги вокруг нее, все пытаясь сложить кусочки пазла воедино. Но попытки были тщетны, и чем больше Рэйн думала обо всем, тем меньше что либо понимала. Единственное, о чем, более менее разумном, подумалось девушке, это о том, что возможно, и впрямь было бы неплохо навестить ее тетю. Конечно, вряд ли она что-то знает о ее семье, как говорила ее мать, она разорвала все контакты со своей семьей в тот момент, когда согласилась выйти замуж за отца. Только вот почему так произошло, Рэйн никогда не приходило в голову даже спросить. Мать редко говорила об этом, и при этом, в ее глазах, когда разговор заходил об этой теме, постоянно читалась неведомая, ужасная тоска, что Бёрн самой быстрее хотелось переменить тему. Так же, немного погодя, до девушки дошло, что она все время упускала такую очевидную зацепку, как ее собственные, немногочисленные родственники. Стоит навести о них справки. Вернувшись за руль, Рэйн решила что непременно это сделает, а пока, для того чтобы хоть немного отвлечься, съездит, и проверит этот Луисвилл, который упоминали те охотники. Ведь как говорится, чем черт не шутит. Правда, при упоминании слова «черт», даже мысленно, Рэйн то и дело передергивало. Всю дорогу до городка, она не переставала думать о Мальбонте. Она могла бы попытаться выяснить хоть что-то, но опасение за свою жизнь, которая могла оборваться так внезапно, скажи она что-то, что могло вывести его из себя, были выше информации. Хотя, судя по всему, разозлить его было почти нереально, раз даже после неудачной попытки убийства демона, она мало того, что осталась невредимой, так и даже не получила ни одного упрека в ответ. Но рисковать второй раз было бы глупостью. В любом случае, уносить ноги было единственно верным решением, но почему-то, Бёрн не была в этом так уверена, как в тот момент, когда уходила. И конечно, ей по прежнему было страшно, что демон мог навредить той же Вики, после ее ухода, но вновь опираясь на внутренние ощущения, она понимала что он этого не сделает. Пока не сделает. Ведь она ему еще нужна, это точно. Иначе бы, от нее уже давно ничего не осталось.       Мальбонте сидел на обрыве, перед каким-то мелким, изрядно заросшим озером, буквально посреди леса. Где он точно находился, ему даже не было дела, главное, здесь было тихо. А тишина, это главная вещь, в которой он нуждался. Ведь собственный голос, который упрекал его в его же мыслях, был и так довольно громким. Облокотившись на ствол дерева, мужчина закрыл глаза, повернув голову к небу, и позволяя слабому ветру слегка прикасаться к лицу. Недосказанность. Слишком много недосказанности для одного дня. И самое забавное, что всего одна мимолетная вещь, может разрушить то, что ты кропотливо выстраивал месяцами, превращая все твои старания в пыль. Как же ему это надоело. Он и предположить не мог, что всего от одной, настырной, неопытной, ужасно язвительной девчонки будет столько проблем. И главная проблема, как обычно, поселилась в нем самом. Если бы давали награду за исполнение самой худшей роли демона на свете, он бы несомненно ее получил, да еще и с огромным отрывом. Расстегнув две верхние пуговицы, для того, чтобы облегчить все еще затрудненное дыхание, Мальбонте перевёл взгляд на водную гладь. Озеро, почти прозрачное, переливалось лазурным оттенком, на местах, где отсвечивали солнечные блики. Поверхность воды была ровной, гладкой, словно стеклянной, которую мог нарушить лишь ветер, который от чуть более сильного дуновения, рассылал по воде маленькие волны. В его случае, этой волной гладью был он, а ветер, сейчас, была Рэйн, который за долю секунды, превратился в ураган, который не только вызывал волны, но и знатно трепал макушки деревьев, а те, которые были ближе всего к эпицентру, вырывались с корнем, покидая землю, на которой возрастали с незапамятных времен. И остановить этот ураган, попросту не хватало сил. А все благодаря ее дурной привычке убегать, не стремясь узнать суть, и спрятав голову в песок, выжидать, пока опасность утихнет. А после, словно волк в овечьей шкуре, решать проблему радикально. Она знала, раз осталась жива, значит еще нужна ему, и он определённо за ней вернется. И желала быть к этому готовой настолько, насколько это вообще возможно. А Мальбонте, хоть и мог силой ее остановить, заставить выслушать, просто не находил на это сил. Он и так устал, возясь с ее проблемами с доверием. Тем более, свои собственные проблемы, у него никуда не исчезли. Сейчас, пока еще есть силы, стоило бы потратить их на что-то нужное, нежели на самобичевание. Но Мальбонте не мог прекратить этот поток, который заставлял его подобие души выворачиваться наизнанку, который возникал лишь при одной мысли о девушке. Жизнь так ничему его и не научила. И тем не менее, при каждом воспоминании о взгляде затравленных, преданных зеленый глаз, ему становилось тошно. От себя, от всего происходящего, да абсолютно от всего, что происходит вокруг. Он так устал от этой жизни, устал что ему каждый раз приходится выгрызать себе каждые пару десятилетий спокойствия буквально зубами, что хотелось все бросить. Остаться здесь, на этом месте, и просто сидеть пока смерти не надоест наблюдать за ним, и она наконец смилуется, и заберет его с собой. Но, сколько бы раз он не пытался, кажется, смерть находит забавным его жалкие попытки прервать свое существование. Сколько раз он мечтал о том, чтобы стать таким же, как все. Обыкновенным, черствым, бездушным созданием, чье существование заключается лишь в поиске заблудших, погрязших в пороке душ, которые готовы отдать самое дорогое, что у них, в конце концов, вообще есть, всего за пару миллионов бумажек, или чтобы лишь оставить свое никчемное имя в истории, которая в любом случае, хоть и не сразу, но так или иначе будет стерто, забыто и утрачено. Но люди, чей век так короток, постоянно стремятся сделать так, чтобы их не забыли, не замечая ничего, куда более ценного вокруг. И самое забавное, что Рэйн ничем не отличалась от всех подобных ее вида. Только свое существование она заключила в мести, в мнимой помощи человечеству, которое и без нее смогло протянуть бессчетное количество лет, и так никуда и не деться, но, судя по ее логике, именно без нее, оно попросту загнется. Усмехнувшись своим же мыслям, Мальбонте вновь покачал головой, вновь подмечая бессмысленность его рассуждений, которые не повлияют ни на что, кроме его собственного состояния. И, вновь эта его дурная привычка заниматься самокопанием. По сути, он и сам не лучше всех этих людей, о которых так частно думает в уничижительном ключе. И все же, было в девчонке какое-то странное очарование, которое заставляло его, впредь всем своим нечеловеческим инстинктам, оставаться с ней рядом, как можно дальше оттягивая неизбежное. И к его сожалению, он даже понимал, зачем это делал, но признавать не хотелось. Хотя и на самом деле, по неизвестной причине, в какой-то момент, ему даже показалось, что именно она сможет его понять. В определенном смысле, их судьбы даже были немного схожи, и возможно, это дало бы ей возможность верно растолковать его действия, определить суть. Но, видимо, он вновь ошибся, и надежда, которая затеплилась в груди, крохотным, слабеньким огоньком, в одночасье померкла, не оставив после себя даже маленьких искорок. Ему вновь нужно думать головой, отключать свои эмоции, отрицать чувства, и это даже слегка удручало, и тем не менее, по всей видимости, это и была его судьба. Хоть ему и казалось это несправедливым. Но других путей, судя по всему, для него не было предусмотрено.

***

      Когда Рэйн прибыла в Луисвилл, время было совсем позднее, поэтому, завалившись в первый попавшийся мотель, девушка обессилено опустилась на кровать, даже не раздеваясь. Кровать неприятно заскрипела, но Бёрн даже не стала обращать на это внимание, попросту закрыв глаза, вдыхая аромат свежего постельного белья, и какого-то дешевого, но вполне приятного кондиционера, напоминавшего хвойный лес, ил что-то вроде того. При этом, каждый раз, когда Рэйн вдыхала определенный запах, он постоянно ощущался как-то иначе, чем прежде. Неужели, она настолько привыкла к присутствию чертового демона, что даже обыкновенные вещи теперь кажутся другими, а не как прежде. Как же сильно она попала, у нее даже не был подходящих слов, для того, чтобы это описать. Чтобы выкинуть лишнее из головы, девушка решила пройтись. Ночной, прохладный ветерок развевал волосы, и обдувал лицо приятным холодком. Городок был небольшим, но казался куда более обжитым, чем Ок-крик. Широкая дорога, пролегающая прямо через ее мотель, вела непосредственно к центру города. Именно по этой дороге, Бёрн и решила прогуляться, только аккурат в другую сторону, направлять к выезду из города. Когда она заезжала в город, то приметила огромное заброшенное здание, которое по размеру вполне мог быть целым микрорайоном. Скорее всего, это какой-нибудь заброшенный госпиталь, или что-то вроде того. Рэйн знала об этом, поскольку она с родителями довольно часто оказывались в покинутых психушках, из-за того, что очередные подростки полезли проверять в них наличие призраков, и несомненно, находили там желаемое. Только вот, в большинстве своем, никому рассказать они об этом уже не могли. Соответственно, изучая информацию об одной конкретной больнице, девушка невольно узнавала и о других, и знала, что раньше, преимущественно, подобные, невероятно огромные здания строили как раз под помещения больниц. Заходить внутрь, разумеется, Рэйн не станет, ей просто нужно прогуляться, а заодно и можно проверить свою догадку. На улице была уже ночь, так что, если что-то и обитает в том месте, оно уже наверняка активно, и у нее больше нет демона за плечом, что в критический момент возникнет из ниоткуда, словно по мановению волшебной палочки, и прикроет спину Бёрн, которая в очередной раз, бездумно бросилась в пасть какого-либо чудовища, до конца не изучив проблему. И теперь, как бы она не уговаривала себя ранее, но при этом, так ни разу и не послушав свой же внутренний голос, ей действительно нужно стать осторожнее. Дорога, просторная, хорошо асфальтированная, настолько, словно она была залита совсем недавно, постепенно удалялась все дальше от огней города. Почувствовав прохладу, Рэйн скрестила руки на груди, чтобы сохранить тепло. Дорога была хорошо освященной, и приглядывалась на несколько километров вперед, но, даже несмотря на это, Бёрн становилось немного не по себе, из-за того, что она буквально находилась в одиночестве, на полупустынной трассе, в знатном отдалении от города, имея при себе только карманный фонарик и нож, который даже от некоторых демонов защитить ее не сможет. Удивившись собственной беспечности, Рэйн внезапно рассмеялась. Громко, заливисто, при этом, словно на грани истерики. Она действительно шла, и рассуждала о безопасности, когда в то же время находилась, в одиночестве, посреди ночи, шла к чертовому заброшенному зданию, чтобы «просто посмотреть», что там находится. От осознания, ее смех зазвучал еще громче, и абсурднее. И так же внезапно, как и этот странный приступ, из глаз прыснули слезы. Рэйн согнулась по полам, прямо на обочине дороги, содрогаясь от рыданий. Да чем она вообще занимается? Чем она, черт возьми, занимается? Будет, хоть когда-нибудь у ее глупости предел? Рэйн уже не плакала, лишь сидела, в той же согнутой позе, и хоть и смогла остановить этот спонтанный эмоциональный всплеск в виде слез, но с нахлынувшей дрожью справится не смогла. Ее замутило, так сильно, что казалось, вырвет прямо сейчас. И к сожалению, так и произошло. Накопленный стресс, который, судя по всему, не нашел выхода ни в чем другом, решил вырваться на свободу самым неприятным способом. Она не знала сколько времени прошло, пока ее выворачивало наизнанку. Горло ссадило, во рту был противный, горький привкус желчи, и Рэйн очень пожалела о том, что не взяла с собой хотя бы маленькую бутылку воды. С трудом разогнувшись, Бёрн на трясущихся ногах поднялась, и мелкими шагами направилась в сторону отеля. Ее продолжало мутить, и голова продолжала кружиться, но и сидеть на одном месте было невыносимо. Потратив не меньше получаса на дорогу, которая в другую сторону заняла нее максимум минут пятнадцать, Рэйн наконец добралась до номера, и вновь побежала в туалет. когда ее стошнило еще раз, то стало заметно легче. Но сил, чтобы элементарно добраться до кровати, у девушки по прежнему не было. И так, чуть ли не на коленях, Рэйн доползла до кровати, и оперлась на боковую стенку спиной, чтобы у нее была хоть какая-то опора. Голова не работала, совершенно. Оставался лишь горький вкус во рту, и глаза, что были влажными, из-за непрошеных слез.       Пробуждение было не менее ярким, чем засыпание. С утра, Рэйн первым делом побежала в душ, и почистила зубы сразу два раза, словно это могло компенсировать вчерашний вечер. Горло продолжал раздирать неприятный осадок, будто внутри было много маленьких зернышек приклеилось к внутренней стенке, и никак не могли пройти дальше. Чувствовала Бёрн себя просто отвратительно, возможно, даже хуже чем за все последние полгода, прямиком с того времени, как умерли родители. Тогда, от пережитого стресса, она практически месяц ела как попало, и немного, поскольку ее тошнило практически каждое утро, и она похудела практически на четыре килограмма. Но сравнивать то время с тем, что происходит сейчас, было бы просто невозможно. Кое-как приведя себя в порядок, Рэйн порылась в собственных вещах, и не найдя ничего, что могло бы подойти под роль агента ФБР, поскольку юбка, которую она привыкла одевать в подобных случая была безвозвратно испачкана сырным соусом, а на единственной, формальной, белой блузке была протерта дыра на локте, то ей пришлось нехотя отправится в соседний город, чтобы раздобыть более менее приличную одежду. Конечно, можно было и не заморачиваться с перемещениями, но город был еще не достаточно большим, поэтому девушка решила перестраховаться, и съездить в другой город, чтобы никто не смог пустить каких-либо слухов. Прикупив пару новый вещей, в Луисвилл, девушка возвращалась уже подготовленной. Переодевшись в черные, прямые брюки, и нацепив сверху такого же цвета пиджак, Рэйн надела приталенную, синюю блузку и направилась прямиком в главное управление полиции. Нацепив на лицо маску надменности, Рэйн с уверенностью вошла в здание, и смерив дежурного полицейского, сидящего за стойкой, надменным взглядом, нарочито громко произнесла. — Харпер Стронг, ФБР, отдел особо важных расследований. Я здесь по делу, насчет которого, я уверенна, к вам уже приходила моя коллега. Мне нужно навести все те же справки, ничего страшного, просто требуется уточнить пару моментов. — устремив взгляд прямо в глаза молодого, даже довольно симпатичного парнишки, Рэйн мельком показала свой поддельный значок, и начала твердо сверлить его взглядом. Тот, не выдержав напора, мелком напечатал что-то в компьютере, и показал Бёрн направление, в котором ей стоило двигаться. Смирно кивнув, девушка направилась прямиком к начальнику отдела, невзирая на рекомендации. В любом случае, он наверняка знал обо всех преступлениях, которые происходят на его территории, куда больше, чем ведущие определенное дело следователи, и уж точно запомнил федерального агента, которого отправили. эту глушь. Конечно, будет невероятно забавно, если Рэйн просчиталась, эта Лилиан не обращалась в полицию, или же, использовала другую маскировку. Но, это была наиболее вероятная развилка, ведь если она приехала на охоту, значит ей нужен был допуск к полицейскому архиву. Так чо Бёрн лишь оставалось искренне надеятся, и молится лишь бы она оказалась права. Паренек, заметив куда направлялась Рэйн, лишь тихо промямлил что-то нечленораздельное про себя, но останавливать девушку не стал. Аккуратно заглянув в прозрачное окно кабинета, в котором сидел начальник, Бёрн мягко постучалась, и вошла внутрь. Оценив приятную обстановку просторного, довольно лаконичного кабинета, где солнечный свет заливал практически все пространство, сквозь большое, панорамное окно, девушка уставилась на офицера, отмечая про себя его строгий, деловой вид. Держаться с такими нужно уверенно, иначе распознают в тебе мошенника моментально. Мужчина сидел за большим, лакированным, деревянным столом, где ближе к нему располагался уже заметно потрепанный, но при этом заметно ухоженный, старенький компьютер. Папки с делами, отчетами, и прочей бюрократической дрянью у него лежали аккуратно сложенными на другом конце стола, мужчина отвлекся от чтения каких-то бумаг, как раз передо взгляд на Рэйн. Та, автоматически, вновь достала значок, и прежде чем успела сказать хоть слово, была прервана мужчиной, который недовольно закатив глаза, сразу выпалил. — Да, видно наверху и прям считают, что мы здесь роботы, и работаем все двадцать четыре часа в сутки, раз считают что расследование, которое заняло у наших лучших сотрудников по меньшей мере шесть лет, продвинулось хоть на каплю, после того как три недели назад присылали нам вашу коллегу. — голосу мужчины был уставшим, но при этом ровным, стальным. Меж седых бровей пролегала глубокая морщина, видимо, потому что наибольшее количество времени он ходил с хмурым лицом. — Карл Бэйли, начальник центрального отдела управлением полиции Луисвилля, — несмотря на сухой тон, он все-таки поднялся из-за стола, и протянув руку, формально поприветствовал девушку. Рэйн представилась в ответ, и решив не раздражать и так на предел работающего полицейского, говорить более сдержано. Видимо, им тут постоянно есть чем заняться, несмотря на скромные размеры городка. — Понимаю ваше недовольство, но я здесь лишь для уточнения некоторых деталей. Мне нужно вновь проверить все дела, которыми интересовалась моя коллега, поскольку ей потребовалась определенная помощь. Поверьте, я знаю какой изнуряющей может быть наша работа, так что постараюсь вас сильно не отвлекать. — улыбнувшись как можно более приветливо, Рэйн ответила на рукопожатие, удивившись, как прочно мужчина сжал ее руку. Карл, заметно смягчившись, слегка растерянно оглянувшись, и кивнув самому себе спустя пару минут, видимо, вспомнив необходимую информацию, обошел свое рабочее место, и стал взглядом искать что-то в большом, так же деревянном стеллаже. Ухватившись за одну из папок, мужчина пролистал ее, и передал девушке, а также прихвати еще несколько папок поменьше, жестом указал Рэйн на дверь. Бёрн молча проследовала за полицейским, и спустя пару минут оказалась в довольно отдаленном, полупустом отделе, где кроме не находился лишь какой-то молоденький парень, наверное являющийся студентом, и заснувший на своем охранном посту старичок. — Вот, если я правильно помню, ваша коллега сидела здесь, так что еще есть возможность, что никто не стер истории поиска, и вы сможете проверить те же материалы, что и она. Но, вероятность что я ошибся, тоже присутствует, так что прошу меня извинит если что, можете просто связаться с ней в таком случае. — быстро откланявшись, мужчина поставил папки на маленький стол, за которым, вероятно, сидела Лилиан пару недель назад. Если бы она еще, конечно, могла с ней связаться, было бы просто замечательно. Но дело было куда запутаннее, чем этот Карл мог бы себе представить. Оставшись почти одна, Рэйн нехотя принялась за нудное изучение папок дела, которое расследовала охотница. Увидев на первой странице дату, начинающейся с восемьдесят первого года прошлого столетия, Рэйн пару минут, круглыми глазами, сверлила страницу, а после, ударившись головой о стол пару раз, сразу сходила за противным кофе из автомата, и лишь после этого принялась изучать архив. Сначала в деле шли многочисленные жалобы, различные постановления о возбуждении и прекращении уголовного дела, и так несколько раз. Все жалобы, на основании которых и заводились это архивные дела, являлись претензиями к работе медицинских работников в местной городской больнице Луисвилля. Наткнувшись на прикрепленные к делу фотографии, Рэйн вспомнила, что оказалась права, и здание, которое она проезжала, действительно было зданием бывшей больницы. Спокойно выдохнув, девушка уже не сомневалась, в какую сторону нужно копать. Забавно, что просматривая различные фильмы ужасов, девушка то и дело поражалась таким примитивным сюжетам, по типу призраков в заброшенном госпитале, или оборотни в глухом лесу, когда даже в жизни, повторялись именно подобные сценарии. Стоит лишь наткнуться на одну покинутую психушку в городе, и с уверенностью можно говорить, что там либо уже была, либо про сейчас находится охотник. Усмехнувшись про себя, девушка стала увереннее пролистывать страницы, вычленяя нужную для себя информацию.       Время подходило к шести вечера, когда Рэйн чуть устало отклонилась на спинку неудобного стула, от которого у нее начинала болеть спина, после долгого времяпровождения на нем. Ей удалось узнать, по итогу, после прочтения всех папок и недюжинных ссылок в интернете, которые порой грузились больше, чем Рэйн читала содержащиеся в них материалы, что в тысяча восемьсот семьдесят третем году, здесь в городе, был открыт «Луисвиллский приют для умалишенных» и долго время, на протяжении около ста лет, вполне успешно существовал, постепенно расширяясь до все более объемных размеров. Больница была построена по довольно современной системе, для тех лет, где большие симметричные здания обладали хорошей вентиляцией, обдавались естественным светом, какое-то время вполне успешно способствовали лечению людей. Конечно, смерти происходили и там, но не чаще, чем в любой другой больнице. В рассвете, в больнице одновременно могло содержаться более двух тысяч пациентов одновременно. Так что территория больницы была поистине велика, там буквально находились собственные фермы, котельные, прачечные, даже кладбища. И, что делало ситуацию еще паршивей, своя система тоннелей, чтобы персонал мог перемещать грузы и пациентов в экстренном порядке между корпусами. Если Лилиан пропала в самой больнице, найти ее в одиночку попросту невозможно. Официально, больница была закрыта в девяносто шестом, но уже к тому времени, многие здания была заброшены на протяжении двадцати-тридцати лет, соответственно, многие крылья больницы были в ужасном состоянии. Было это плюсом, или минусом, Бёрн пока не решила. Основной причиной закрытия, конечно, служил экономический кризис и неспособность финансировать такие размеры больницы, тем более что пациентов становилось все меньше, это становилось все более нецелесообразно. Но, начиная с шестьдесят первого года, отчеты, которые предоставляла больницы были все более подозрительными, а жалобы от пациентов поступали все чаще. Слухи о том, что в этом учреждении применялись довольно жесткие, иногда противоречащие морали способны содержания и лечения пациентов, скорее всего были не просто слухами. Для тех времен, некоторые процедуры, как шоковая терапия, были вполне распространенной практикой, но именно здесь, эти калечащие методы использовались вплоть до закрытия. И каждая вторая жалоба, которая была написана на эту больницу, была адресована заведующему отделения хирургии, и по совместительству, заведующему врачу травматологического отделения интенсивной терапии. Что примечательно, с отделением психиатрии он, формально, ни коим образом связан не был, а слухи о больнице ходили вокруг именно этого отделения. Его звали Майкл Хендерсон, на момент закрытия больницы ему было около шестидесяти пяти лет. Изучив доступные сведения об этом человеке, можно было сказать что врачом он был очень амбициозным, выдающимся. Стал заведующим отделения уже в возрасте всего тридцати двух лет. Именно его имя фигурирует в различных россказнях местных, у которых руки дошли до создания сайта, в которых говорится о преступлениях против людей в этом госпитале. Пролистав еще парочку страниц, Рэйн зашла в полицейских архив, чтобы проверить его характеристику, но ничего примечательного найти не удалось. Майкл Хендерсон, тысяча девятьсот тридцать первого года рождения, никогда не привлекался к суду, не был замечен в совершении преступлений, даже в соучастии. Характеристика у него была, словно, у образцового гражданина. Всю жизнь проработал в местной больнице, отучившись в одном из лучших медицинских университетов. Скончался в феврале девяносто седьмого, всего через пару месяцев после закрытия больницы. официальная причина смерти, суицид, хотя были подозрения в убийстве. Дело закрыто за недостатком доказательств. И, именно после его смерти, на территории заброшенного госпиталя, участились случаи несчастных случаев, и убийств подростков и молодых людей, которым видимо было слишком мало адреналина в жизни, что они решили получить его путем исследования старых, опустелых зданий, пользующихся дурной репутацией. За последние десят лет, более чем пятнадцать подростков числиться пропавшими в этом районе. Видимо, именно об этих дедах и говорил Карл. Но ни доказательств, ни следов, ничего, чтоы бы могли обнаружить обычные люди найдено не было, что неудивительно. Найдя место захоронения Майкла, Рэйн вымотано протерла глаза, и закрыв компьютер, наконец покинула здание полиции, по пути, кинув завидующий взгляд на продолжавшего мирно посапывать на своем рабочем месте старичка. Заметив, что студент, который оказывается, продолжал находить здесь все это время, и который продолжал перетаскивать туда-сюда какие-то коробки, вымученно вбивая то и дело номера в базу, Бёрн три раза порадовалась, что это не ее работа, и чуть повеселев, отправилась перекусить.       Сидя в закусочной, в одиночестве, и прямо напротив шумной компании подростков, которые обсуждали какой-то школьный слух, девушка неожиданно почувствовала себя невероятно злой, противной старушкой, которой нравится распугивать всех детишек, что находились рядом с ней, в районе ста метров. Грустно пережевывая свой чизбургер, Бёрн то и дело, неодобрительно косилась на самого громкого парня. Ощущая свое одиночество так остро, ей хотелось побыстрее расправится с едой, и отправиться по делам. Проверив телефон, номер которого, она оставила Вики, не обнаружив там никаких уведомлений, Рэйн поморщившись, убрала его обратно, так и не придумав ничего, что могла бы написать первой. Теперь, она привыкала постоянно носить его с собой, но вот привычку что-то писать самой, ей выработать пока не удавалось. Без особого удовольствия закончив с трапезой, Бёрн расплатилась, и выйдя на свежий воздух, с таким же, полным злобного отчаянья лицом, поехала в мотель, чтоб переодеться в более подходящую одежду для рытья могил. Конечно, она надеялась лишь приехать, и осмотреть место, в надежде, что Лилиан уже сделала это, до того как сунуться в эту проклятую больницу. Возможно, там она найдет хоть какие-то зацепки. Нацепив на себя старые вещи, Рэйн с неохотой, медленно, добралась до старого кладбища, которое находилось на другом конце города, и было уже почти покинутым. Только пара могил, которые были в самом начале, были хоть немного ухоженными, остальные же, судя по всему, никто не навещал, по меньшей мере, уже несколько лет. Чем дальше Бёрн углублялась вглубь кладбища, тем все больше ее преследовала бесполезность этой затеи. Даже если она и избавится от останков врача, если та женщина по како-то невероятной причине этого не сделала, да и тем более, который лишь по подозрениям, был повинен в опытах над пациентами, это не избавит всю больницу от призраков. Даже если, этот Майкл, и впрямь являлся таким монстром, что использовал людей как расходный материал для опытов, а не демонизированным образом случайного врача, которого по незнанию окрестили чудовищем, и обвинили во всех грехах местные, она избавить лишь от него одного. А вот здание больницы, в которых наверняка еще остались останки ДНК множества пациентов, да и некоторого персонала вполне, будет продолжать кишеть сборищем мертвецов. И задачу, по поиску одной единственной женщины, которая даже неизвестно как выглядит, ей это совершенно не облегчит. Но, возможно, даст хоть небольшую фору. Оказавшись рядом с могилой, Рэйн насторожилась. Захоронение находилось в одной из самых отдаленных частей погоста, и по близости, разумеется, не находилось ни новых могил, ни каких-либо еще. Но вот земля вокруг, абсолютно точно, недавно была перекопана. Конечно, Бёрн рассчитывала на этот вариант, но дело было в том, что перекопали эту могилу совсем недавно. Вряд ли прошло хотя бы пару часов после этого, а Лилиан пропала несколько недель назад. Присев, и поближе разглядев землю, Рэйн удостоверилась в своей догадке. Это могло означать лишь одно, вся эта поездка, превратилась в сплошной фарс, и эта проклятая Лилиан просто потеряла где-нибудь телефон, совершенно не являясь пропавшей, либо, здесь уже оказались другие охотники. Оглянувшись вокруг, девушка, на всякий случай, пригляделась к земле еще раз. В целом, перекопанная часть не была такой уж и большой. Преследуя смутные ощущения, она все же решилась, и взяв лопату, вновь стала раскорчевывать землю. Иногда, ей казалось, что все чем она занимается, это просто идет по следу из хлебных крошек, которые непонятно куда приведут. Но выбора у нее не было, и через пару минут не особо усердного копания, Рэйн уперлась кончиком лопаты во что-то твердое, и судя по характерному звуку, металлическое. Постучав еще пару раз, Бёрн аккуратно стала раскидывать землю руками, и наконец смогла добраться до содержимого. Это была совсем маленькая, возможно медная шкатулка, створки которой были обвиты непонятным, невероятно искусно сделанным узором. Если присмотреться, то шкатулка наверняка была чей-нибудь семейной реликвией. Зачем закапывать ее у этой могилы, был хороший вопрос. Не желая ломать такое красивое изделие, Рэйн пришлось сесть на землю, и зажав в ногах фонарик, и скрючившись в позе запеченной креветки, пытаться аккуратно взломать замок. Потратив на это около десяти минут, девушка взяла фонарик, и не думая засунула его в рот, чтобы получше разглядеть содержимое. Внутри, бережно свернутый в изумрудного цвета платок, был завернут кулончик, на серебряной цепочке. Цепочка была маленькой, словно украшение предназначалось для ребенка, было округлой формы. Серебро блестело ярко, наверняка недавно его специально чистили. Приложив небольшое усилие, Рэйн повернула застежку на украшении, и из него стремительно что-то выпало, благо, упав в шкатулку, а не на землю. Поскольку, кулон оказался полым внутри, то тут можно было рассмотреть две старые, практически полностью выцветшие фотографии. Можно было лишь логически предположить, кто именно находился на фото, но один силуэт абсолютно точно принадлежал женщине, а второй, на другой стенке кулона, мужчине. Отложив цепочку в сторону, Рэйн мысленно ударила себя по лбу, закатив глаза. То, что выпало из кулона, был маленький клочок волос, перемотанных нитью. Чертыхнувшись про себя, Бёрн нехотя отложила ларец в сторону, торопливо роясь в сумке. Вдохнув поглубже, и мысленно извинившись перед родственниками, девушка положила кулон вместе с волосами на лежавшую неподалеку дощечку, и присыпав солью, не колеблясь лишний раз, подожгла. Смотря на мелкое, но ярко разгорающееся пламя, девушка прикидывала, сколько у нее еще осталось времени до рассвета, и свои ли ей отправляться в больницу сейчас, или подождать утра. Судя по всему, именно этой незначительной детали не хватило Лилиан, чтобы уничтожить дух Майкла, и возможно, это и стало причиной ее пропажи, либо, к сожалению, гибели. Закончив с ритуалом, и ликвидировав его последствия, она с тяжелым сердцем отправилась в мотель.

***

      Шесть утра. Солнечные, рассветные лучи бликами рассыпались, отскакивая от множества осколков, покрывающих бетонную землю, сквозь которую, понемногу начинала пробиваться зелень. Рэйн ступала тихо, незаметно, не издавая лишних звуков, стараясь как можно дольше скрыть свою присутствие. Тишина была густой, обволакивающей. Она была на территории главного корпуса, который был заброшен куда меньше, чем остальные отделения, но даже здесь, атмосфера словно была пропитана глухими страданиями, болью, кровью множества ни в чем не повинных, вполне безобидных людей. Воздух давил на легкие, шум стука сердца громко отдавался в уши. Даже днем, на территории этой больницы находится было жутко, про ночь, не хотелось даже думать. Девушка направлялась в сторону прачечной. Этот корпус был заброшен дольше всего, и именно вокруг него концентрировалось большинство леденящих душу слухов, соответственно, если у Лилиан возникли проблемы, то начинать поиск стоило именно с самых разрушенных корпусов. Каждый шаг, который делала Бёрн, казалось, нарушает эту величественную тишину, и само место противилось ее присутствию. Вся обстановка кричала о том, что здесь давно не было места живым, и не стоит им нарушать это гнетущее пространство своим дерзким присутствием. Иногда, солнце слепило в глаза так, что девушке приходилось поворачиваться к нему спиной, и пробираться в глубь то боком, то еще как-либо, лишь бы не терять зрение. Забравшись внутрь, сквозь разбитое окно, Рэйн попала в небольшую, разворошенную комнату. Все вокруг было исписано краской для граффити, стены были облезлыми, а на полу валялись осколки, и оставленный предидущими посетителями мусор. Присмотревшись к столешнице, девушка скользнула взглядом по потрепанному стеллажу, из которого торчали медицинские папки. Бёрн обратила внимание на то, что некоторые листы были аккуратно сложены рядом, на полу. Подойдя поближе, она так же отметила, что все отложенные листы были связаны с пациентами, и были отобраны по определенной системе. Лилиан была здесь. Рэйн огляделась вокруг, и приметив приоткрытую дверь, которая, если верить старой карте помещений, вела как раз к корпусу, где находилась прачечная, направилась именно в нее. Осторожно подтолкнув дверцу, Рэйн крепко сжала челюсть, содрогнувшись от острого, пронзительного скрипа петлей, который наверняка разлетелся вглубь, по темному, узкому коридору. Скорее всего, это был один из тех самы тоннелей, который использовали врачи, для быстрого перемещения между корпусами. Вооружившись фонариком в одной руке, и пистолетом, с зарядом соли в другом, она сделала аккуратный шаг вперед. Внутри тоннеля было темно, кирпичные стены будто сдавливали пространство. В воздухе витал запах сырости, гнили, и чего-то еще, схожего с запахом, который разносится из канализационного люка. Тоннель был длинным, и фонарь не мог осветить его как следует. Под ногами хрустела обвалившаяся шпаклевка, от которой уже практически ничего не осталось ни на стенах, ни на потолке. Хлопок. Резкий, громкий, заставившись Бёрн чуть ли не подпрыгнуть на месте, раздался позади. Девушка моментально обернулась, и удостоверилась в том, что дверь, через которую она зашла, с силой захлопнулась, оставляя ее одну, в кромешной темноте. — Черт! — она не выдержала, и громко выругалась, безуспешно пытаясь отворить дверь обратно. Неосознанно ударив по дверному косяку, Рэйн скривилась, и глубоко вдохнув, повернулась лицом вглубь тоннеля. Пока, вокруг продолжала стоять мертвая тишина, и она, стиснув посильнее оружие и фонарь в руках, направилась вперед. Подземный коридор был нескончаемым. Рэйн потеряла счет времени, пока настороженно, но уверенно пробиралась все дальше, обращая внимание на каждый скрип, который раздавался вокруг. Распугав по дороге парочку крыс, Бёрн наконец смогла добраться до конца. Перед ней возникла изрядно поржавевшая, толстая, железная дверь. Она с усилием толкнула дверь, и вновь содрогнулась от чрезвычайно громкого звука, который мерзким скрипом протянулся вокруг. Максимально выдохнув весь воздух, и втянув живот до предела, Бёрн кое-как смогла проснутся в тесную щель, и оказалась в более просторном помещении. Судя по всему, преодолев этот коридор, она могла оказаться в прачечной, если в конце свернет направо, либо в котельной, если свернет налево, и оттуда, можно было вернуться в северное крыло хирургического отделения. Внутрь же, она заходила через него, но с южной стороны. Быстро преодолев расстояние до развилки, Рэйн не сразу заметила, как температура в помещении стала постепенно падать. Оказавшись перед тремя дверьми, девушка выдохнула воздух, который уже превратился в пар. Сосредоточившись, она обернулась. Ничего. Пустота. Лишь остатки плотных штор, закрывающих окна с массивными, металическими решетками, слегка покачивались из стороны в сторону. В помещении, несмотря на окна, было довольно темно. Это была внутрення сторона здания, и солнечной свет сюда практически не поникал. Шорох. Пульс Бёрн подскочил до предела. Отступив на шаг, девушка вздрогнула, переведя фонарик в правый угол коридора, и столкнувшись взглядом с двумя, нечеловеческими глазами, направленных прямо на нее. Там, прижавшись к стене, с вывернутой на девяносто градусов шеей, стоял призрак молодой девушки. Ее длинные, черные волосы были спутаны, полностью измазаны в какой-то неприятной, липкой субстанции. Её руки были скованы смирительной рубашкой, с краю которой, медленно стекали кровавые разводы. Стоило девушке попытаться открыть рот, обнажив свои гнилые, почти полностью отсутствующие зубы, как из него потекла зловонная, темно-бордовая жидкость, разливаясь по полу. Девушка не двигалась в сторону Рэйн, и стрелять она не спешила. С трудом, ей удалось различить то, ради чего призрак открывал рот. Ей удалось различить это одно слово: «беги».       И она побежала. Без разбора, в первую попавшуюся дверь. Вдоль по коридору, быстро, не оборачиваясь. Котельная, дальше, стараясь на лету вспоминать карту здания, завернула в первую попавшуюся дверь, которая по расчетам должна была привести в северное крыло здания. Прикрыв дверь, девушка прислонилась к ней, стараясь сбить тяжелое дыхание, и делать это как можно тише. Задержав дыхание в конце концов, Рэйн мельком оглянулась, и заметив смутное, размытое движение сбоку, увернулась в последний момент, выставив перед собой оружие. Описать облегчение, которое она испытала, когда встретилась в напряженным, острым взглядом, было невозможно. Облегчение, потому что это был взгляд человека. Пробежавшись взглядом по женщине, словно сканируя ее, Рэйн тихо пустила оружие. Блондинка, с которой столкнулась Бёрн, наверняка и была той самой Лилиан. Она прижимала указательный палец ко рту, жестом показывая, чтобы Бёрн не шумела. Поведя головой в сторону, Рэйн убрала оружие, и вновь прислушалась к звукам вокруг. Тишина. Сглотнув, Рэйн кивнула женщине в сторону двери. Если она не ошибается, то для того, чтобы выбраться, нужно вернуться в котельную, и оттуда, по скрытому коридору, обратно в хирургию. Женщина отрицательно кивнула. Не время. Лишь сейчас, Рэйн заметила, что по левому запястью у нее стекала кровь, а правая штанина была по голень разорвана, где виднелась значительная царапина, рассекающая половину икры. Поморщившись, Бёрн прикинула, был ли у них более короткий маршрут для выхода. Отведя взгляд, она инстинктивно отшатнулась в сторону, натыкаясь на еще одного призрака. Еще один, полупрозрачный силуэт, стоял в отдалении. Судя по всему, мужчина, перевязанный бинтами с ног, до головы, которые полностью были измазаны пятнами крови. На ступнях, и частях до бедра, бинты местами отклеивались, обнажая внимаю гнилую, покрытую сплошными язвами плоть, из которых вытекала гнойная жидкость. Рэйн, от отвращения, покрылась мурашками, силой заставляя селяне смотреть на это, мягко говоря, нелицеприятное зрелище. Женщина же, в свою очередь, лишь отмахнулась, переключая внимание на себя. — Они здесь на каждом шагу, но в большинстве безобидные. — тихо, практически шепотом произнесла Лилиан, прислонившись поближе к Рэйн. Та прищурилась, не до конца поняв фразу про «большинство безобидные», но уточнять не стала. На это не было времени. — Нам нужно вернуться в коридор, и перейти в другой тоннель, чтобы вернутся в крыло, из которого можно отсюда выбраться. Я не уверена, что здесь есть обходные пути, так что… — Бёрн не успела закончить предложение, как женщина резко, отрицательно помотала головой. — Нам не выйти в ту часть, как только это сделаем, попадемся бывшему главному врачу. Я на него истратила весь заряд. Но, по какой-то причине, он не суется только за эту дверь, а здесь, выход имеется только к следующему коридору. Не уверена, что мы успеем его пересечь, не попавшись. — Рэйн с сомнением огляделась вокруг. Помещение было небольшим, словно подвальным. Здесь было темно, и воздух был спертым, вентиляция здесь явно была лишь для вида. Комната была обваленной, и ничего, кроме земли под ногами, тут не находилось. Возможно, это помещение еще не успели обустроить до того момента, как больница начала закрываться, либо дело в чем-то еще. Переступив с одной ноги на другую, Рэйн отчаянно металась взглядом от одной двери до другой. Надо же было только попасть в такую западню. — Выбора нет, либо так, либо сдохнем здесь от недостатка кислорода, или голода, даже не знаю, что наступит первым. — нервно усмехнувшись, прошептала Рэйн. Лилиан поджала губы, и спустя несколько минут раздумий, кивнула головой. Бёрн кратко объяснила маршрут, и спустя пару минут тихих обсуждений, у них образовался хлипкий, но хоть какой-то план. Медлить было нельзя, женщина и так была довольно истощена, что заметно усложняло ситуацию, а если они начнут спросить, то ни к чему полезному, это явно не приведет. Всё или ничего. Эта и была суть их плана.       Напряженно открыв дверь, Рэйн первой вышла из помещения, держа пистолет на прицеле, и освещая путь фонариком, крепко зажатом в другой руке. За ней, аккуратно двигалась Лилиан, слегка прихрамывая на одну ногу. Продвигались четко, но медленно. И, к удивлению, довольно свободно, что напрягало больше всего. Шаг за шагом, нарушая зловещую затишье лишь осторожным шарканьем обуви, они почти пересекли коридор, в момент когда Рэйн почувствовала оглушающий разряд. По телу прошли миллионы импульсов, которые прожигали на сквозь, заставляя конечности хаотично трястись, с неприятным хрустом. Мгновение, вылетевший из рук пистолет, к счастью, оказался в руках второй охотницы, и четкий выстрел достиг своей цели. Бёрн осела на землю, ухватившись за кусок обвалившейся стены, и была тут же подхвачена блондинкой под руку. Сжав зубы, девушка заставила свое тело разогнуться, и продолжить путь вдаль по коридору, решив, что оружие пока, более целесообразно, будет оставить у своей «напарницы», буквально заставляла себя сделать каждый последующий шаг, лишь бы не останавливаться, и пересечь коридор. Заветная дверь, с неприятным скрежетом захлопнулась, и Рэйн лишь урывком услышала, как тихо заскулила Лилиан, а после, и сама вновь содрогнулась от нового приступа боли, которые не могла описать. Жжение проходило под кожей, словно вся ее кровеносная система наполнилась пламенем, и горела изнутри. Секунда. Мутным от боли взглядом, она ухватилась за смутный силуэт, возникший в другом конце комнаты, разглядеть который, так и не смогла, чувствуя что еще чуть-чуть и потеряет сознание. Она изо всех сил пыталась вернуть глазам четкости, чтобы разглядеть, и дотянуться до оружия, но непроизвольные конвульсии делали это действие невозможным. В голове проносилось множество мыслей, но самой четкой была одна единственная. Она не умрет сейчас. Только не сейчас. И она готова на что угодно, лишь бы выжить. Секунда. Боль отступила. Рэйн в голос застонала, не сумев сдержаться. Резко перевернувшись на колени, Бёрн собрала остаток неизвестно откуда появившихся сил, и подтянув второю охотницу ближе к себе, наконец достала пистолет. Трясущимися руками, она передернула затвор, и до крови стерев пальцы об асфальт, поднялась на ноги. Сконцентрировав зрение, ей наконец удалось разглядеть источник. Совсем рядом, чуть ли не в плотную к ним, стоял размытый силуэт. Мужчина, в белом халате, с перекошенным от безумия лицом, мерзко оскаливаясь, смотря на нее в упор. Выстрел. Громкий, оглушающий, прямо в голову призрака. И в тот же момент, он исчезает, с писклявым, омерзительным шипением. Упав обратно на колени, Рэйн неуклюже помогает блондинке подняться. У них есть несколько минут, пока эта тварь не вернулась. Рывком подтянув женщину, Бёрн уверенными шагами направилась в сторону отделения хирургии. Минуты шли, но из-за подскочившего в крови адреналина, Рэйн совершенно не ориентировалась, концентрируя все внимание лишь на подозрительных звуках, и стараясь все силы вложить в то, чтобы как можно быстрее выбраться из тоннеля. Последний шаг, и вот, заветная дверь была совсем рядом. Не раздумывая, девушка дернула ее на себя, и с невероятной силой отворила вход, слегка подталкивая практически повисшую на ее руках блондинку вперед. Оказавшись в просторном, светлом помещении, она заметно встрепенулась. Остался последний рывок. Не думая, не озираясь, не анализируя, Рэйн просто продолжала тащить вторую охотницу вперед. И лишь когда по щеке девушки, наконец, пробежал свежий ветерок, сдувая спутавшиеся, слегка мешавшие обзору локоны, Бёрн смогла выдохнуть, и осесть на холодный бетон. Все закончилось. Почему они так спокойно вышли из здания, хотя двигались и не достойно быстро, обдумывать, сил попросту не было. Рэйн лишь смогла отпустить женщину, которая так же, прислонилась к стене, тяжело дыша. Сама же, просто откинула голову, опираясь на даже слегка разогретые солнцем кирпичи, находясь прямо под тем же окном, из которого они только вылезли, и упираясь руками в асфальт, на котором были разбросаны осколки, неприятно впивавшиеся в кожу. Но ей было все равно, это далеко не самая большая проблема. Неожиданный всплеск сил, наполнивший тело девушки, исчез так же спонтанно, как появился, оставив после себя изнуряющую, промерзлую пустоту. Не было сил даже открыть рот, и хоть что-нибудь сказать. Поэтому, Бёрн просто уперлась взглядом в чистое, безоблачное небо, слегка прикрывая покрасневшие от раздражения, вызванной обилием осадочной пыли, уставшие глаза.