Непростая задачка

◆�◆

Феликс красивый. У него острый подбородок, открытая улыбка и добрые лучистые глаза. Веснушки эти ещё. Джисон честно старается не залипать уж слишком откровенно, когда посреди учебного года третьего класса средней школы к ним переводят новенького, приехавшего откуда-то издалека — он даже не пытается вникнуть в слова учителя. Но залипает, кажется, весь класс, а чем он хуже? Джисон вообще-то считает себя во многом даже лучше. У него увлечений куча всяких разных, огромная коллекция комиксов “Человек-паук”, включая самые редкие старые издания, подаренная родителями на прошлый день рождения акустическая гитара и на позапрошлый — Xbox One. В общем, похвастать есть чем, но Джисон почему-то теряет дар речи, когда, представившись, Феликс проходит в конец класса и садится на единственное свободное место — конечно же, за соседним с Джисоном столом. — Привет, — тихо шепчет тот своим слишком низким для подростка голосом. — Одолжишь запасную ручку? Улыбается и смотрит виновато так, что Джисон готов ему не то что ручку, даже ножку, сердце и душу тут же выложить и отдать безвозмездно. Запасной ручки у него, конечно же, нет, но он молча просто отдаёт свою и оставшийся урок пишет карандашом. Потом перепишет, не страшно. И сразу же после звонка сломя голову несётся в соседний класс. — Сынмин-Сынмин-Сынмин! — тот стоит у окна, о чём-то переговариваясь с одноклассником, и удивлённо вскидывает на Джисона брови. — Ты, главное, дышать не забывай, — язвит Хёнджин запыхавшемуся Джисону и уходит, бросив Сынмину, что подождёт в столовой. — У тебя запасная ручка есть? — Да, конечно, — без лишних вопросов Сынмин идёт к своему столу, достаёт из пенала ручку и протягивает Джисону. Тот топчется на месте, мнётся, не зная, с чего начать. Но поделиться с другом хочется. Вот только чем? Новостью о новеньком? Своими впечатлениями о нём? Странным воодушевлением, которое испытывает Джисон? Все слова будто высыпаются из него по дороге, как зерно из прохудившегося мешка. — Вместе сегодня домой пойдём? — помогает ему Сынмин, и Джисон согласно кивает, испытывая к другу безграничную благодарность. — Тогда после уроков встретимся у ворот. — Договорились! Снова воспрявший духом Джисон возвращается в класс и садится на своё место под внимательным взглядом янтарно-карих глаз. Веснушки эти ещё…

◆�◆

— Можно с вами? Джисон мысленно стонет от досады, когда, стоит им с Сынмином отойти на несколько метров от школы, их догоняет Феликс. — Я здесь ещё никого не знаю, поэтому, если вы не против, упаду на хвост. Судя по всему, нам в одну сторону. Окей? — Да, конечно. — Нет. Сынмин не больно, но очень обидно пихает Джисона локтем в бок. — Ким Сынмин, — представляется он, игнорируя недовольное сопение Джисона, идущего по правую руку. — Ли Феликс, — отвечает тот и улыбается ослепительно, будто назло Джисону. — А ты Хан Джисон, верно? Спасибо ещё раз за ручку, куплю тебе потом новую. — Не стоит… — бубнит Джисон, кожей чувствуя на себе липкий сканирующий взгляд Сынмина. И ещё один — внимательный, скорее любопытный, чем осуждающий. Хотя Джисон заслужил. Он и сам удивлён своей дурацкой защитной реакцией, заставляющей его вести себя как полный кретин. Феликс тараторит, рассказывая ещё что-то, про семью, про место, откуда приехал. Джисон честно старается слушать, но весь поток информации попросту не задерживается в его витающей в облаках голове. — Дальше мне в другую сторону, вон туда ещё пару кварталов, узнаю этот магазинчик, — Феликс на прощание снова ярко улыбается и машет своей удивительно крохотной ладонью — Джисону вдруг хочется взять её в свою и сравнить. Глупость какая. — Зря ты так, — произносит Сынмин перед тем, как их пути тоже должны разойтись. Пусть и у ворот соседних домов. — Он милашка. И у него совсем нет здесь друзей. — И что теперь? Предлагаешь взять его в нашу команду? — ёрничает Джисон, это “милашка” почему-то особенно его цепляет. — Мы же как Бэтмен и Робин, как Капитан Америка и Баки Барнс, как Магнето и Профессор Х — нас может быть только двое, забыл? — Так-то это так, Джисон, вот только нам уже не десять лет, а скоро шестнадцать. Мы не можем вечно представлять, что мы герои кинофильмов или комиксов, существует реальная жизнь… — Я тебя понял, — чувствуя, что закипает, холодно отрезает Джисон. — Ну вот и живи своей реальной жизнью, забудь, что у тебя есть лучший друг, который живёт глупыми мечтами и детскими фантазиями. Заводи сколько хочешь новых. И от души хлопнув входной дверью, он скрывается в доме. Позже он ворочается в кровати, пытаясь уснуть, но события сумбурного дня не хотят идти из головы. Вся эта ситуация с Сынмином: почему Джисон повёл себя как полный кретин? Откуда взялась эта захлестнувшая его беспочвенная ревность? Простит ли друг такую истерику? Хотя, это же Сынмин, он с детства знает Джисона лучше самого Джисона, видит насквозь и из них двоих всегда ведёт себя так, будто это он старше. Но что если больше не представится шанса подружиться с Феликсом? Что если тот посчитал его скучным и не подойдёт снова? Вдруг уже завтра он переключится на кого-то более раскованного и разговорчивого? Джисон ничего не может поделать со всеми этими мыслями и засыпает только ближе к полуночи тревожным беспокойным сном.

◆�◆

Хан Джисон вообще-то никогда не был из робкого десятка и за словом в карман не лез, но с Феликсом почему-то не может начать разговор первым. И как замечательно, что тот с лёгкостью берёт на себя эту роль. Он зовёт вместе пойти домой, теперь они даже встречаются на перекрестке с утра по пути в школу и ходят втроём на обед в столовую. Хан Джисон находит для себя компромисс и гордо именует их Бэтмен, Робин и Супермен (к счастью, оказывается, что Феликсу всегда нравился Кларк Кент). И вроде бы даже привыкает к внешности нового члена их команды, перестав слишком откровенно залипать. Ну, может, только чуть-чуть, иногда, и почти каждый раз Феликс ловит его взгляд и мило улыбается в ответ, склоняя голову вбок и подмигивая. Джисону каждый такой раз отчего-то становится очень стыдно и нестерпимо жарко. Так проходит пару месяцев до первых промежуточных тестов, и Джисон с Сынмином привычно собираются на выходных, чтобы позаниматься. Джисон закупается годовым запасом всевозможных снэков и заваливается к другу в субботу после обеда. — Послушай, — начинает вдруг Сынмин, когда с особенно сложными заданиями по математике покончено. — Мы могли бы в следующий раз пригласить Феликса тоже, что думаешь? Уже погрузившись с головой в мир формул и цифр, Джисон не думает ни о чём, поэтому до него не сразу доходит суть вопроса. — В смысле? — переспрашивает он, глупо хлопая глазами на Сынмина. — Феликса. Пригласить. Позаниматься вместе, — разжёвывает тот каждое слово. — Зачем? — Какой ты иногда тугой, Хан Джисон! — сдаётся Сынмин, раздражаясь, а до Джисона, наконец, доходит. Мозг услужливо подсовывает картинки, где они втроём сидят в комнате на полу, помогают друг другу с заданиями, шутят, а после, вечером, устало заваливаются друг на друга на большую кровать, смотрят кино или листают комиксы. Картинки эти Джисону нравятся. Вот только что-то внутри него снова упрямится и противится. — Вы как-то уж очень хорошо спелись в последнее время, — ворчит он, и слова его практически сочатся ядом. — Ходили гулять на прошлых выходных… Сынмин непонимающе смотрит на друга. — Феликс просил помочь выбрать подарок для сестры. Тебя, кстати, тоже звали. Звали, вот только у Джисона были уже планы с семьёй, и он сгрыз себе все заусенцы на пальцах, смотря видео и фото, которые эти двое кидали в общий чат. Одно фото он даже тайно сохранил себе в галерею: на нём Феликс с потерянным выражением лица, когда Сынмин в привычной своей манере окликнул его, чтобы сделать глупый снимок. Вот только Ли Феликс в естественности своей всегда выглядит крайне очаровательно. Однажды Джисон сказал ему, что тот похож на эльфа или фею, тут же прикусив свой дурацкий длинный язык. А Феликс на это как-то уж слишком счастливо улыбнулся, пообещав, что исполнит любые его желания, когда отрастит крылья. — Я вот только одного понять не могу, — тихо, словно размышляя вслух, начинает Сынмин. — Ты меня к нему ревнуешь или его ко мне? Возможно ли, что ты просто… — А ты у нас в великие психологи заделался, как я посмотрю! — взрывается Джисон, вскакивая на ноги. — Ходи куда хочешь со своим Феликсом, зови к себе, готовься с ним к тестам, смотри потом фильмы, но как-нибудь без меня! Покидав все свои вещи в рюкзак, Джисон стремительно выскакивает из комнаты, сбегает по лестнице на первый этаж, на ходу прощается с родителями Сынмина и возвращается домой, громко хлопнув дверью в свою комнату. Заметив горящий свет в окне напротив, он поспешно задёргивает шторы. Злость бурлит и клокочет внутри, а что самое обидное — причину этой злости Джисон не понимает. Последние слова Сынмина крутятся в голове, но он слишком поглощён эмоциями, чтобы даже пытаться их анализировать. Без аппетита проглотив ужин и приняв душ, Джисон засыпает с тяжёлым сердцем.

◆�◆

На следующее утро вполне естественно для подростка его возраста Джисон просыпается с теснотой в пижамных штанах. Неестественна только причина, её вызвавшая. Тяжело дыша и смотря в потолок, Джисон вспоминает до мельчайших подробностей яркий реалистичный сон о веснушках на плечах и груди, о маленьких ладонях, о мягких губах и низких бархатных стонах. Возбуждение отзывается внизу с новой силой, и Джисон чувствует, как намокает бельё. Закусив нижнюю губу и ненавидя себя, он тянется за телефоном и открывает галерею с целью найти одно-единственное фото. Свободная рука скользит под резинку боксёров, обхватывая прижатый к животу член, и Джисону достаточно лишь своего воображения и пары резких движений, чтобы кончить в кулак, глуша тихий стон в подушку. Слишком ярко, слишком оглушающе, не так, как на порно, которое помогало снимать напряжение всё время до этого. Чуть не расплакавшись от осознания, что он только что подрочил на одноклассника, Джисон пишет Сынмину, что очень сожалеет о вчерашнем и придёт сегодня как обычно. Незаметно прокравшись в ванную, Джисон быстро приводит себя в порядок, как ни в чём ни бывало завтракает с семьёй, но в голове у него всё это время творится полный бардак. Заметив его потерянное состояние, мама целует в макушку и просит не усердствовать слишком с учёбой. В конце концов, высокие оценки — не самое главное в жизни. Джисон еле сдерживает себя, чтобы не спросить, а что главное, боясь получить в ответ что-то типа “любовь и счастье”. Это его добьёт. — Привет, — Джисон скидывает рюкзак на пол возле кровати Сынмина, падая на неё и раскидываясь в позе звезды, пока её владелец терпеливо ждёт объяснений. — Это пиздец. — Согласен, — уж очень жизнерадостно подхватывает Сынмин. — На этой неделе тест по математике, а мы не продвинулись дальше середины. — У нас есть ещё три вечера после школы. — Я пригласил Феликса позаниматься с нами завтра. — Что?! — Джисон вскакивает словно ужаленный и с ужасом смотрит на друга. Тот просто пожимает плечами. — А что? Он написал, что продвинулся чуть дальше нас, но с радостью готов помочь. Да и втроём легче будет. Совсем, вот абсолютно не легче будет Джисону, потому что по будням они собираются у него дома, так как его родители работают допоздна, и можно позаниматься спокойно. Феликс в его комнате. Сидящий на его кровати, на которой он буквально сегодня кончил от одних только мыслей о нём. Громко простонав, Джисон садится на пол и накрывает пылающее лицо ладонями. — Если я тебе признаюсь кое в чём, обещай, пожалуйста, не начать меня ненавидеть, хорошо? — приглушённым голосом просит он, всё ещё боясь посмотреть в глаза друга. — Смотря, в чём будет заключаться твоё признание, — отозвался Сынмин. — Если я узнаю, что однажды после какой-нибудь ссоры ты плюнул в мой кофе, знать тебя больше не хочу. А если вдруг ты хочешь сказать, что влюблён в Феликса, так уж и быть, прощу. Джисон резко убирает от лица ладони и, широко распахнув глаза, в ужасе смотрит на друга. — И даже не смей это отрицать, у тебя на лбу всё написано! — предупреждает Сынмин любые последующие в свой адрес возражения. — И у него, кстати, тоже. У Джисона внутри будто всё обрывается и покрывается ледяной коркой. Он подползает к Сынмину ближе. — Что ты имеешь в виду? Вздохнув так тяжко, будто вынужден нести на себе бремя ответственности за глупость лучшего друга, Сынмин поясняет: — Думаешь, он просто так увязался тогда с нами домой в первый день? А ты знаешь, что он специально делает большой крюк в пятнадцать минут, чтобы ходить этой дорогой? — ошарашенный Джисон отрицательно мотает головой, ему даже в голову не приходило интересоваться, где именно живёт Феликс. — Тот факт, что он терпит твоё порой отвратительное поведение, уже говорит о многом. Например, о том, какой ты непроходимый тупица. Поэтому завтра ты с ним поговоришь, понял меня? Сынмин тыкает Джисона указательным пальцем в лоб, отодвигая от себя подальше и вручая ему его же открытую тетрадь. Мысли в голове Джисона кружат сумасшедшим вихрем, поэтому вся подготовка летит к чёртовой матери и домой он возвращается с лёгким чувством стыда и немного пугающими мыслями. Неужели он и правда нравится Феликсу? Даже после всех тех гадостей, которые он творил? Как вообще он может нравиться кому-то такому, как Феликс? Завтрашнего дня он боится даже больше, чем промежуточных тестов.

◆�◆

Феликс красивый. Джисон честно старается не залипать, пытаясь сосредоточиться на задании, но выходит из рук вон плохо. Ещё он ужасно зол на Сынмина, который после занятий сказал, что к ним внезапно приехала бабушка, и он не сможет присоединиться к ним этим вечером. Зная друга, Джисон был готов поклясться, что тот всё каким-то образом спланировал заранее, чтобы оставить его наедине разбираться с этой непростой задачей. А непростая задача в этот самый момент в домашних вещах Джисона (потому что в школьной форме неудобно) сидит на полу его комнаты и грызёт гранит науки вместе с карандашом, весьма соблазнительно касаясь его кончиком языка. Джисон всеми силами пытается отогнать назойливые воспоминания о вчерашнем сне. Выходит у него так себе. Но ему как-то даже удаётся плотно поработать над заданиями и, не без помощи, конечно же, догнать Феликса по программе. Засидевшись в одной позе, тот потягивается и зевает с протяжным стоном, поднимая руки и оголяя небольшой участок кожи на животе. А затем, усмехнувшись, ловит Джисона с поличным. — Мне просто стало интересно, есть ли у тебя и там веснушки! — пытаясь оправдаться, придумывает на ходу Джисон. — Там? — Феликс двусмысленно улыбается и закусывает губу. Джисону кажется, что он уже недалёк от сумасшествия. Если Феликс с ним сейчас действительно не флиртует, а это всё плод его больного воображения, конечно же. — Ты понял, что я имею ввиду, — почти обиженно бурчит он в ответ. Феликс улыбается уже чуть мягче. — Могу показать, — он берётся за край футболки, и у Джисона есть всего пара секунд, чтобы предотвратить катастрофу, но он этого не делает. Не хочет делать. Потянув ткань выше, Феликс оголяет подтянутый живот, и — боже — на нём действительно целая россыпь веснушек. Джисон впервые видит его так близко: в раздевалке школьного спортзала обычно не до разглядываний друг друга. Да и Джисон на виду у всех старается избегать откровенного разглядывания Феликса. Сейчас же он может себе это позволить. Наклонившись ближе, он протягивает руку и поднимает взгляд, прося разрешения. Закусив губу, Феликс кивает. Кожа под пальцами словно шёлк. Мышцы непроизвольно сокращаются, когда Феликс вздрагивает и выдыхает рвано, прикрыв глаза. Воздух в комнате становится теплее и гуще — ещё немного и можно будет резать ножом. Позволив себе чуть больше смелости, Джисон накрывает живот Феликса всей ладонью и касается кончиками пальцев пояса спортивных штанов. Вздрогнув всем телом, тот перехватывает его запястье, влажным блестящим взглядом смотря прямо в глаза. — Если ты сдвинешься ещё хотя бы на миллиметр, я буду вынужден требовать не останавливаться… — сбивчиво шепчет он, скользя подушечками пальцев по внутренней стороне запястья, там, где кожа тоньше всего. До этого самого момента Джисон даже не знал, что такие простые прикосновения могут быть столь интимными. У Феликса потрясающее не только лицо, но и тело. Джисон гладит рельефные мышцы пресса, замечая, как оно отзывается и реагирует на прикосновения растущим возбуждением. Ему и самому уже довольно тесно в штанах, а когда Феликс скользит по его лицу тяжелым взглядом, задерживаясь на губах, чуть не спускает прямо в них. Упершись на локти, Феликс откидывается назад, и Джисон двигается ближе, забираясь пальцами под резинку штанов, накрывая его член сквозь ткань белья. Оглаживает пальцами по всей длине, надавливает на головку и наслаждается низким стоном. Точь-в-точь как во сне. — Поцелуй меня, — требует Феликс, а затем дрожит и прикрывает глаза от удовольствия, когда Джисон аккуратно проходится по нему короткими ногтями. Их горячее дыхание смешивается в небольшом пространстве между губ. Джисон медлит, пробираясь пальцами под бельё, обхватывая горячую плоть и разглядывает блаженное удовольствие на веснушчатом лице. Длинные опущенные ресницы дрожат, влажные губы приоткрыты, словно в немом приглашении, и Джисон поддаётся искушению. Целовать Феликса — это как жить, умирать и воскресать вновь. В животе Джисона распускаются целые фейерверки, собственный член истекает, пачкая бельё, а Феликс стонет прямо в поцелуй, когда подушечка большого пальца ласкает головку. Джисон сплетается своим языком с его, посасывая и терзая губы зубами, а затем обхватывает пальцами в плотное кольцо член и начинает ритмично ими двигать. Феликс приподнимается навстречу, обхватывая плечи и целуя глубже, отрывается и стонет в губы, а затем вжимается лбом в плечо и кусает, изливаясь в кулак Джисона. Они сидят в тишине какое-то время, пытаясь совладать со сбившимся дыханием. Джисон касается губами влажного виска Феликса, а тот обвивает его руками за шею и вжимается объятиями. Джисон испытывает что-то очень похожее на любовь и счастье. — Можно я тоже сделаю тебе приятно? — немного отстранившись, Феликс заглядывает в его глаза просящим взглядом. — Думаю, в этом уже нет необходимости, — тихо смеётся Джисон, кивком головы указывая на тёмное пятно на своих штанах. Если бы это был не Феликс, Джисону, возможно, было бы безбожно стыдно. Но с ним как-то спокойно, умиротворенно и не тревожно больше. — Родители скоро вернутся, пойдём в душ и я провожу тебя домой, хорошо? Феликс кивает согласно и, ярко улыбнувшись, целует медленно, тягуче, смакуя и дразня. Джисон ещё не знает, что его будущий парень — поцелуйный маньяк. Но его всё будет вполне устраивать.

◆�◆

— Так что, вы наконец вместе? — Ким, твою ж мать, Сынмин! Ты был в курсе и всё подстроил! — Джисон обвиняюще тычет пальцем в друга, стоя прямо посреди его класса. — Ну, да, — просто пожимает плечами тот, соглашаясь. — Жалко было на вас смотреть. — У пчёлки жалко! А ты мне больше не друг! Сынмин картинно дует губы. — Парня себе нашёл, так лучший друг теперь не нужен? Можно забыть? А как же команда? Бэтмен и Человек-паук? — Это вообще разные вселенные. И ничего я не забыл. — Вот теперь узнаю своего старого-доброго гиканутого друга, — Сынмин примирительно хлопает его по плечу, улыбаясь. — Сегодня как обычно? Я пригласил одноклассника позаниматься с нами, ты его знаешь, это… — Только не говори мне, что… — …Хван Хёнджин. Джисон раздражённо закатывает глаза: — Ты мне больше не Робин. Кажется у него намечается весёлый вечер в компании своего очаровательного парня и лучшего друга, старающегося не залипать на одноклассника.

◆�◆