По-настоящему

Зимний вечер. Снег расплывчато передвигается по небу, все такое плавное и нежное, словно пух, словно облака. Никакого шума, лишних звуков, все как во сне идет медленно, не зацикливаясь на времени. Элегантно, спокойно, хорошо... реализм куда хуже. Резкость сжирает глаза, а гулкие вопли общества нагнетают со всех сторон. Теряясь, не понимая пространство вокруг себя, не понимая людей вокруг себя, не понимая собственное состояние — частое ощущение. Однако, со всеми ли это? Пик не знает. Его не волнует. Нежные цветы на небе, великолепный конь посередине поля, усеянного сахарной ватой и белоснежной пудрой, милые зайчики, скачущие вокруг. И только странное существо, окрашенное негативными оттенками, имеющее пламя на голове и шоколадные глаза, где были изображения алых маков, суетилось вокруг парня. Прозвал он себя «Динме», не иначе. Но что-то странное ударяло в мозг, вынуждая видеть где-то в глубине сознания совершенно другие буквы. — Милый, солнышко, откуда ты их достал?! — встревоженно проговаривал Данте, аккуратно держа лицо партнёра за щёки. — Ты т-такой саапфиииррный... — протянул пиковый, глупо улыбаясь и смотря на существо. Бубновый лишь сделал глубокий вдох и выдох, а после, убрав все использованные вещества в сторонку, сел напротив длинноволосого. В специальное отделение он уже позвонил, остаётся лишь ждать и остерегать младшего, дабы тот куда не ушёл. — Аай, культяпкии, — выставив руки перед собой, тот стал тщательно их рассматривать. Однако, все размывалось при попытках развидеть в странноватых палках нормальные конечности. Расширенные зрачки при дневном свете способствовали такому нюансу, вынуждая всё видеть в совершенно другом стиле и форме. Всё такое сладкое, милое, хорошее. Никаких проблем. Да, проблемы. Они создают замкнутый круг, вынуждая выполнять их условия, не давая ничего взамен. Мир меняется и, иногда кажется, в худшую сторону. Новые санкции, законы, условия, необходимости, нужды. Человек слишком требовательное животное, ему никогда не будет много, ему всегда будет мало. Нужд слишком много, нежели их решения. А когда твой единственный отдых — посиделки в ванной — срывается новым требованием, состояние меняется. Счастье у каждого своё. Индивидуальные мечты, желания, хотелки, необходимости, смысл жизни. Хотеть наркотики ради долгого эффекта эйфории и после эффекта апатии — не лучшая идея, что юноша прекрасно понимал. И он обещал. После самой первой дозы обещал больше не принимать, ведь жизнь дороже. И он сдержал обещание. Ибо жизнь больше не дорогá, значит, можно принимать. Верно ведь? — Ты же завязал, тогда откуда новые, — вслух рассуждал кареглазый, держа восьмого за предплечья. Был период активных доз, да и период лечения также был. Но сейчас было чувство, что вторый период вряд ли чем-то поможет. Лишь возбудит первый, давая основную почву и мотивацию. И бесконечная любовь партнёра в этом никак не поможет, лишь усугубит положение, к сожалению. Да, любимый поддержит, поможет справиться с зависимостью, выудит из проблем. Но не устранит свои недостатки и минусы, ведь является человеком. Идеальность людям не свойственна, какой бы не была красивой и комфортной личность. Данте - идеал в глазах Пика. Такие принцы, словно вышедшие из детских книжек, не должны сидеть тут с наркоманами, которым поможет лишь собственное желание, если, конечно, не суицид. Но здесь, где пушистые облака, сахарная вата, мягкие зайчики, яркая радуга: Данте лишь просто великан, дарящий мрак и страх, нежели какие-то внеземные ощущения волшебства. Зачем принимать реализм за чистую монету? Когда у тебя все хорошо, когда все так, как ты не хотел, но наслаждаешься. Когда ничего не тревожит, кроме добрых ёжиков, дарящих счастье. — Йылим, есв тедуб ошорох. Слова смешивались в кучу, выдавая непонятные слоги. Напрягать слух не хотелось, дабы послушать, что говорит этот великан. Однако, несмотря на всех зайчиков и поняшек, великан тут казался дополнением, даже, можно сказать, нуждой. Словно без него этот красочный мир будет слишком нереальным. Словно он светлячок в теле негативного существа. Динме необходим. — Диин.. Те? Ух! Даант-те, — прошептал Пик что-то несуразное, глядя на великана. Постепенно перед глазами выявлялся силуэт чего-то настоящего, чего-то реального. Чего-то стоящего. — Именно, я Данте, я рядом. Глаза застелила влага. Юноша крепко держал парня за предплечья, кусая нижнюю губу в попытках не нанести чужое психике ещё больший вред. Слезы покажутся чем-то отталкивающим, инородным, странным. Хотя, в мире партнёра совершенно нормальным. Пик принял ещё более расслабленный вид, пока на лице сияла пьяная улыбка. Этот великан слишком настоящий, чтобы быть великаном. Помощь поможет преодолеть зависимость, но ненависть к реальному не остановит. И в этом реальном кроется единственный светлячок, безостановочно прорывающийся сквозь всю тьму, окутавшую личность с ног до головы, даже с горкой. Нет, не тьму. Сахарную вату и леденцы, сделанные из чьих-то мармеладных глаз. Именно. — Данте, — наконец ясно и четко выговорил юноша, оставляя все ошибочные попытки позади. Этот Динме необходим. Названный лишь крепко обнял младшего, пока по щекам текли острые сапфиры, обжигая кожу алым оттенком. Прежний Пик любит его. И этот любит, считая неким существом. Это плохо, но даёт своеобразное счастье. У каждого счастье своё. — Я рядом. Всё будет хорошо. — голос дрожал, но молчать было нельзя. Ни в коем случае. Однако, кроме «есв тедуб ошорох» Пик ничего не расслышал. Оно и к лучшему. Пока вокруг скачут зайчики, ёжики дарят счастье, а рядом сидит негативный великан, что-то судорожно шепчущий себе под нос: он уверен, все будет хорошо.