Пчёлка-трудяга

Прозвенел звонок. В классе 9-А Средней школы Нефритовой Рощи царил привычный хаос. Кто-то дожёвывал булочку, кто-то переписывал домашку на коленке, а кто-то просто орал на весь кабинет, потому что это было весело. Бань Юэ сидела на первой парте и с каменным лицом наблюдала за этим балаганом. Как староста, она уже давно перестала пытаться навести порядок - бесполезно. Проще подождать, пока учитель придёт и всех угомонит. --Слышь, - окликнул её Ци Жун с задней парты. Он сидел, откинувшись на стул так, что тот вот-вот грозил перевернуться. - Се Лянь опять опаздывает? Седьмой раз за месяц. --Он просто задержался, - спокойно ответила Бань Юэ, даже не обернувшись. --Задержался? - хмыкнул хулиган. - Он же учитель. Учителя не опаздывают. Это мы опаздываем. --Во-первых, опаздываешь только ты, - парировала староста. - Во-вторых, он вчера под дождём бегал без свитера. Говорят, температуру схватил. --Серьёзно? - Пей Су оторвался от раскладывания ручек. - И он всё равно пришёл? --А куда денется. Шесть классов, забыл? Замену искать некому. Лань Цаньцю, сидевший позади Пей Су, отложил блокнот и мечтательно произнёс: --Учитель Се - как тот даосский мудрец, который шёл в гору, даже когда у него обе ноги свело. Я читал в «Дао Дэ Цзин»... --Ты в «Дао Дэ Цзин» читал про ноги? - перебил Ци Жун. --Образно. Главное - дух. --Духом суп не сваришь. Ему бы бульона горячего, а не философии. --И то, и другое полезно. Дверь в класс открылась ровно через восемь минут после звонка. На пороге стоял Се Лянь - бледный, под глазами тени, волосы ещё влажные после вчерашнего дождя. Он выглядел так, будто только что встал с больничной койки и по пути потерял остатки сил. Извините, - сказал он осипшим голосом, проходя к столу. - Автобус. --Автобус? - переспросил Ци Жун. - Ты же пешком пошёл. --Сегодня ходил пешком, - поправился учитель, открывая журнал и тут же закрывая его, потому что в глазах рябило. - В смысле... автобус сломался. Совсем, поэтому пешком. У него двигатель... --Перегрелся? - подсказал Лань Цаньцю. --Да. Наверное. - устало выдохнул Се Лянь. Бань Юэ прищурилась: --Вы больны, учитель Се. У вас голос чужой. --Нормальный голос, - откашлялся Се Лянь. - Просто утром чай горячий пил. --А лицо белое? --Это отражение. Лампы дневного света. --А под глазами круги? --Это тень от волос. Ци Жун фыркнул: --Снимай уже маску героя. Ты болен. Иди домой. --Ци Жун, - мягко поправил Се Лянь. - Мы с вами на «вы». И я не болен. У меня лёгкое недомогание. --Недомогание - это когда чихаешь раз в час. А ты еле стоишь. --На «вы», - напомнил учитель. - И я стою твёрдо. В этот момент Се Лянь качнулся и опёрся рукой о стол. Класс замер. Даже те, кто обычно не следил за происходящим у доски, подняли головы. --Всё в порядке, - сказал он, сделав вид, что просто поправлял мел. - Открываем тетради. Тема урока - «Восстание жёлтых повязок». Кто готов кратко пересказать параграф? Руку поднял Ци Жун. Это было настолько неожиданно, что весь класс уставился на него. Даже девочки с третьего ряда, которые обычно списывали домашку, отложили телефоны. --Ты? - удивилась Бань Юэ. --Я, - хмуро подтвердил хулиган. - Что, не ожидали? --Честно - нет. Ты же вчера в компьютерном клубе был до одиннадцати. --Я учил в компьютерном клубе, - невозмутимо заявил Ци Жун. - Там тихо. И монитор светит - читать удобно. --А мышкой в потолок тоже удобно кидать? - спросил Лань Цаньцю. - Мне знакомый рассказывал... --Заткнись, поэт. Се Лянь кивнул: --Хорошо, Ци Жун. Давай, удиви нас. Хулиган встал, откашлялся и начал, стараясь говорить громче обычного: --В общем... восстание жёлтых повязок. Это когда люди повязали жёлтые тряпки на голову и пошли бить чиновников. Потому что налоги были большие. И ещё там какой-то даос был, который предсказывал... --Чжан Цзяо, - подсказал Пей Су. --Да, точно. Чжан Цзяо. Он говорил: «Небо умерло - да воскреснет жёлтое небо!». Красивая фраза. Я её запомнил. --Ты запомнил? - удивилась Бань Юэ. - Ты вообще иероглифы путаешь. --Но эту запомнил. Там про небо - это круто. Се Лянь едва сдерживал улыбку - и тут же закашлялся. Откашлявшись в кулак, он сказал: --Садись. Четыре с минусом. --Чего минус? - возмутился хулиган. - Я же всё рассказал! --Ты не упомянул, что восстание было подавлено. --А оно было подавлено? --Было. --Ну... значит, я не дочитал параграф до конца. --Вот поэтому минус. Ци Жун сел, бурча что-то про несправедливость жизни. Лань Цаньцю наклонился к нему и прошептал: --Не расстраивайся. У тебя получилось лучше, чем в прошлый раз, когда ты сказал, что Цинь Шихуан умер от смеха. --А что, неправда, что ли? - огрызнулся Ци Жун. - Я в интернете читал. --Ты в интернете прочитал про эликсир бессмертия, который состоял из ртути. И ты потом всем рассказывал, что император «пил батарейки». --И что? Технологии того времени... --Заткнитесь оба, - шикнула Бань Юэ, не оборачиваясь. - Учитель Се чуть не падает, а вы спорите. Действительно, Се Лянь опёрся обеими руками на стол и закрыл глаза на секунду. По классу пробежал тихий шепоток - несколько учеников захихикали. Это редкость увидеть обычно бодрого строгого учителя, заспыющим на ходу. Хотя со стороны зрелище и выглядело довольно забавно и мило, молодому преподавателю сейчас уж точно не до этого. --Я в порядке, - сказал он, прерывая их и собираясь с силами. - Продолжаем. Но класс уже всё понял. Пей Су тихо подложил на край стола пачку леденцов от кашля. Бань Юэ сделала пометку в блокноте. А остальные ученики, хоть и не вмешивались в разговор, переглядывались и шептались - учитель явно был нездоров, но геройствовал. Ци Жун мрачно уставился в окно, но было видно, что он на взводе.

***

На большой перемене класс рассыпался по коридорам. Из каждого уголка здания лилась музыка из разных голосов, шуток, сплетен, подкопов и прочей ерунды. Пей Су пошёл в столовую, Бань Юэ осталась разбирать журнал, а Лань Цаньцю, Инь Юй и Ци Жун устроились на подоконнике в конце коридора. Разговор как-то плавно перешёл в обсуждение историка. --Слушай, - начал Лань Цаньцю, глядя в окно на мокрый двор. - Тебе не кажется, что учитель Се сегодня совсем плох? --Он всегда плох, - пожал плечами Ци Жун, жуя печенье. - Но сегодня - особенно. Видел, как он мелом промахнулся мимо доски? --Это была не доска, - поправил Лань Цаньцю. - Это был стенд с расписанием. Он хотел написать «жёлтые повязки», а написал «жёлтые утки». --Я думал, это такая шутка. - огрызнулся Ци Жун. --Какая шутка? У него температура. Он вчера под дождём без свитера бегал, врезался в кого-то, кофе на себя вылил... --Откуда ты знаешь? --Мне в столовой Пей Су рассказал. А ему - Бань Юэ. А ей - сама завуч, потому что учитель Се звонил утром и говорил, что болен, но потом передумал и всё равно пришёл. Ци Жун перестал жевать. --Дурак, - сказал он коротко. --Кто? Завуч? --Мой брат. Идиот. С температурой на работу - это диагноз. --Ну, он же учитель. Кто уроки проведёт? --Да кто угодно. Мы бы сами почитали. Или фильм посмотрели. В конце концов, не в первый раз. Лань Цаньцю задумчиво почесал затылок. --Может, зайдём к нему после уроков? --Зачем? --Ну... спросить, как дела. --Он скажет «нормально», даже если у него нога отвалится. --Тогда купим ему чай. Или шарф.- вкрадчиво предложил Инь Юй. --Шарф? - оживился Лань Цаньцю. - Я могу связать! У меня как раз есть оранжевая пряжа. --Оранжевый? - скривился Ци Жун. - Он будет выглядеть как светофор. --Светофоры полезны. Они спасают жизни. --Ты меня спасать своим шарфом..не надо. --А я и не тебя. Я учителя Се. --Вот и вяжи. Но если он его наденет - я сделаю вид, что мы не родственники. Из-за угла вышли Бань Юэ и Пей Су. В руках у последнего был поднос с булочками и чаем. --Вы чего тут? - спросила староста. --Дышим воздухом, - ответил Ци Жун. - В классе душно. --Ты просто курить хотел, - прищурилась Бань Юэ. - Я видела, как ты прятал пачку в карман. --Это была не пачка. Это были леденцы. --С фильтром? --С ментолом. --Врёшь и не краснеешь. Ци Жун отвернулся. Пей Су по ставил поднос на подоконник и тихо сказал: --Я заметил, учитель Се не пил сегодня чай. Обычно он всегда пьёт. --Потому что забыл кружку дома, - предположила Бань Юэ. - Он вообще в этом году всё забывает. В прошлом месяце портфель в учительской оставил, потом полдня искал. --А вчера кошелёк забыл, - добавил Лань Цаньцю. - Ему Ши Циньсюань рассказывал. --Откуда ты знаешь Ши Циньсюаня? --У меня мама с ним в одном спортзале занимается. Ну, не в одном, он там ведёт блог, но иногда приходит. Ци Жун скрестил руки на груди: --Так что, после уроков идём? --Идём, - кивнула Бань Юэ. - Только ты неси всё тяжёлое. --Почему я? --Потому что ты его родственник. И потому что ты самый здоровый. Если у тебя спросят, почему пришёл, скажешь - мама велела передать. --У меня нет мамы. --Скажешь - тётя. --Тётя живёт в другом городе. --Скажешь - дух предков. Ци Жун открыл рот, закрыл и махнул рукой: --Так уж и быть. Но если он спросит про оценки - вы меня прикрываете. --Какие оценки? - удивился Пей Су. - У тебя за диктант тройка. --Вот. Я про эту тройку. Скажите, что вы тоже так написали. --Я написала на пять, - возразила Бань Юэ. --Скажи, что хотела написать на три, но рука дрогнула. --Ты идиот. --Я твой лучший друг? --Нет. --Жаль.

***

Се Лянь добрался до дома в шесть вечера, чувствуя себя выжатым лимоном. Температура, судя по всему, снова поднялась - лоб горел, но на этот раз он решил не мерить, чтобы не пугаться. Он переоделся в домашнее, заварил чай и уселся на диван проверять тетради. В дверь позвонили ровно в половине седьмого. На пороге стояли пятеро. Бань Юэ - с сумкой, полной свёртков. Пей Су - с термосом и пакетом фруктов. Лань Цаньцю - с блокнотом под мышкой и огромным вязаным шарфом, который свисал почти до пола. Ци Жун - с самым мрачным видом, на который был способен, и с пакетом пельменей (он зашёл по пути в пельменную и почему-то купил лишнюю порцию). И Инь Юй - с небольшим свёртком в руках; он стоял чуть позади всех, словно пытался остаться незамеченным. --Учитель Се! - выпалила Бань Юэ. - Мы принесли вам... ну, это... вы сегодня бледный были. Вот. --А я шарф связал! - Лань Цаньцю гордо продемонстрировал полосато-оранжевое чудо. - Специально для вас. Он греет... ну, он должен греть. Теоретически. Инь Юй молча протянул свой свёрток. Там оказалась пачка хорошего зелёного чая - «Лунцзин», дорогой, явно из его личных запасов. Се Лянь немного удивлённо моргал и смотрел на своих учеников. Как и ожидалось, простуда притупила его реакции. Всё же он болел редко, но метко. Ци Жун молча сунул свой пакет Се Ляню в руки. Тот заглянул внутрь - там были контейнеры с горячим супом, рисом и тушёными овощами. Домашнее. Пахло невероятно вкусно. --Это... ты приготовил? - удивился ещё больше Се Лянь. --Не твоё дело, - буркнул Ци Жун, отворачиваясь. --Лишнее осталось. Выбросить жалко было. --Откуда? --Сосед отдал. Переборщил с готовкой. А я не буду это есть, мне не нравится. --Но ты говорил, что у тебя нет соседей. --Новый заехал. Отстань. Се Лянь мягко усмехнулся и пропустил ребят в дом, всё же не гоже стоять гостям, хоть и названным, в подъезде. Неуклюже и чихая, юноша расчистил стол от завалов тетрадей и папок, поставил чайник. Лань Цаньцю, сидевший на диване, мечтательно произнёс: --Пахнет как в ресторане. Может, и нам перепадёт? --Не перепадёт, - отрезал Ци Жун. - Это для больного. Лечебное. --Ты в лечебное веришь? - усмехнулась Бань Юэ. --А ты не лезь. Се Лянь улыбнулся и поставил пакет на стол. Он знал, что кузен никогда не признается - но контейнеры были явно не из соседской квартиры и уж точно не «лишние». Ци Жун возился у плиты несколько часов, хотя потом скажет, что это была случайность. --И вообще, - добавил хулиган, плюхаясь на стул, - ты готовить не умеешь. У тебя даже хлопья в микроволновке горят. --Один раз было, - слабо возразил учитель. --Три раза. Я считал. Ты так отравиться можешь. А мне потом... короче, не отравляйся. Хлопотно хоронить. Инь Юй, который всё это время молча стоял у двери, тихо произнёс: --Куриный суп полезен при простуде. Вам стоит съесть его горячим. --Вот! - Ци Жун ткнул пальцем в сторону Инь Юя. --Даже этот молчун знает. Ешь давай. И не давись. Я не для того... то есть сосед не для того передавал, чтобы ты подавился. Бань Юэ и Пей Су переглянулись, но промолчали. Каждый уже понял, что скрывается за этим ворчанием. Се Лянь кивнул и мягко сказал: --Спасибо. Правда. --Не благодари, - огрызнулся Ци Жун, но уши у него слегка покраснели. - Ешь лучше. Остынет. Лань Цаньцю же ,сидя на диване, листал блокнот: --Учитель Се, я написал для вас стихотворение. О выздоровлении. Называется «Бамбук под снегом». --Сейчас? - спросил Пей Су. --Лучше поздно, чем никогда. --Сейчас не надо, - вмешалась Бань Юэ. - Учитель Се устал. Давайте просто оставим вещи и уйдём. --Я могу прочитать очень тихо, - предложил Лань Цаньцю. --Тихо - это не про тебя. Ты в прошлый раз на литературе читал «Осеннюю песнь» так, что у соседнего класса стекла задребезжали. --Искусство требует громкости. Се Лянь тихо засмеялся - и тут же закашлялся. --Всё в порядке, - сказал он, отмахиваясь. - Прочитаешь в следующий раз. На уроке. А сейчас... спасибо. Правда. Я тронут. Когда ученики ушли, после милой беседы и чаепития, Се Лянь ещё долго сидел на диване, глядя на гору подарков - лекарства, фрукты, термос с супом и оранжевый шарф. На душе было тепло, несмотря на температуру. «Может, я не такой уж неудачник», - подумал он и снова взялся за тетради. Се Лянь глубже укутался в плед, включил ноутбук, чтобы немного подготовить будущее планы уроков, но случайно залез в свой плейлист. Заиграла знакомая мрачноватая музыка - вступление к сериалу «Сверхъестественное». Он любил включать этот сериал фоном, когда проверял работы или готовил программу. Что-то в этой истории про двух братьев-охотников его завораживало - может быть, сам дух приключений, а может, просто приятный голос Дина Винчестера. Он закрыл глаза, слушая знакомую мелодию. Глаза слипались, мысли путались. Температура делала своё дело, погружая сознание в странное, полупрозрачное состояние между сном и явью. Последнее, что он увидел, прежде чем провалиться в темноту, - это капли дождя, стекающие по стеклу, и чья-то высокая тень за окном. Или ему показалось?

***

Он стоял посреди пустынного шоссе. Асфальт был мокрым после дождя, вокруг - ни души, только бесконечная лента дороги уходила куда-то за горизонт, теряясь в утреннем тумане. Где-то вдалеке горели тусклые огни - то ли город, то ли заправка, то ли просто отражение луны в лужах. На нём была странная одежда - не привычный свитер с рубашкой, а чёрная куртка, грубые ботинки и джинсы. На поясе болталась какая-то железяка, похожая на охотничий нож. Сзади за спиной - тяжёлый рюкзак. --Это что за маскарад? - пробормотал он, оглядывая себя. Голос звучал глуховато, с хрипотцой - как будто не его, но всё же его. --Привыкай, - раздался голос сзади. Он обернулся. На капоте ретро Шевроле Импалы чёрного цвета сидел мужчина в чёрном пальто. Тот самый. Высокий, с чёрной повязкой на глазу. Только сейчас он выглядел иначе - не прохожий, которого он облил кофе, а кто-то вроде... напарника? Пальто было распахнуто, под ним - простая футболка и потёртые джинсы. Красный глаз блестел в темноте, и было в этом блеске что-то хищное, почти волчье. --Ты кто? - спросил Се Лянь. --Хуа Чен. Твой напарник. Не узнаёшь? - мужчина спрыгнул с машины, подошёл ближе. - Мы работаем вместе уже третий год, а ты каждый раз задаёшь этот вопрос после каждого приступа. Слушай, может, тебе к врачу сходить? --Какой ещё напарник? Я учитель истории. --Был учителем, - усмехнулся Хуа Чен. - Пока не понял, что призраки и демоны - это не предмет для школьной программы. --Призраки? - Се Лянь посмотрел на свои руки. На правом запястье был какой-то странный символ - красный, будто выжженный. Он не помнил, откуда он взялся. - Это бред. У меня температура. --У тебя всегда температура, когда начинается охота, - Хуа Чен щёлкнул его по лбу. - Просыпайся, Винчестер. Дело есть. --Винчестер? Какое ещё Винчестер? Моя фамилия - Се. --А моя - Винчестер, - Хуа Чен закатил глаз (один, насколько это было возможно). - Ладно, поехали, я по дороге объясню. Садись. Се Лянь мягко говоря был в смятение. «Хуа Чен Винчестер? Хуа Винчестер? Чен Винчестер? Разве Чен не фамилия, или это второе имя?» - рассеянно задумался юноша. Мужчина же забрался на водительское сиденье. Се Лянь стоял на шоссе и не двигался. --Ну? - поторопил его напарник, высунувшись из окна. - Олени на дороге застряли, ты их охраняешь? --Ты ненормальный. --Это ты вчера после трёх банок энергетика полез на крышу заброшенного склада ловить полтергейста с пылесосом. А я - нормальный. Се Лянь не помнил никакого склада. И пылесоса. Но почему-то это утверждение показалось ему пугающе правдоподобным. Он сел в машину. Салон пах старой кожей, жареными пельменями и чем-то ещё - чем-то тяжёлым, металлическим, вроде пороха. На приборной панели болтался брелок в виде черепа. Сзади на сиденье лежала куча оружия - арбалет, несколько банок с солью, распятие и какой-то мачете. --Мы охотимся на демонов? - спросил Се Лянь, чувствуя, как вопрос срывается с языка сам собой, будто он спрашивал это сотню раз. --Умный какой, - хмыкнул Хуа Чен. - Нет, мы охотимся на единорогов. Конечно, на демонов. Ты сегодня вообще в своём уме? --У меня температура. И вообще, я не должен здесь быть. У меня завтра шесть уроков. --Шесть уроков, - передразнил напарник. - У нас, знаешь ли, конец света на носу. В городе объявился какой-то старый знакомый - из тех, кто не должен был возвращаться. Ты помнишь дверь? --Какую дверь? --Ту самую. Которую мы запечатали три года назад. Ту, где ты чуть не... Хуа Чен замолчал на полуслове. Его красный глаз потемнел. Се Лянь почувствовал, как в груди что-то сжалось - не больно, а так, тоскливо, будто он забыл что-то очень важное. --Где я чуть не? - тихо спросил он. --Неважно. - Хуа Чен завёл двигатель. - Сначала разберёмся с новым делом. В торговом центре на окраине люди пропадают по ночам. Камеры показывают, что в полночь из стен выходят тени. Ты любишь такие вещи. --Я люблю историю и каллиграфию. А не тени из стен. --Поживём - увидим. Они ехали по тёмному шоссе, и туман расступался перед машиной. Се Лянь смотрел в окно и пытался вспомнить, как он здесь оказался. В голове мелькали обрывки: школа, ученики, Ци Жун с его вечным ворчанием, дождь... и потом резко - пустота. И вот он уже здесь. На переднем сиденье лежала старая карта с пометками. Красные крестики, чёрные круги. На полях чьим-то почерком (своим? Хуа Чена?) было написано: «Не верь тому, что видишь. И не открывай дверь». --Это ты написал? - спросил он, показывая на карту. --Я, - кивнул Хуа Чен, не отрывая взгляда от дороги. - После того раза. --Какого раза? Напарник молчал. Молчал так долго, что Се Лянь уже начал считать про себя. Десять секунд. Двадцать. Тридцать. -+Ты умрёшь, если узнаешь, - наконец сказал Хуа Чен. - Прямо сейчас. Твоя голова не выдержит этой информации. Особенно с твоей температурой. --Это ты про симптоматическое лечение? - ляпнул Се Лянь и сам удивился собственным словам. Хуа Чен расхохотался - громко, раскатисто, неожиданно для такого мрачного типа. --Ты даже в бреду смешной, - сказал он. - Ладно, держись. Впереди пост. Машина свернула с шоссе на грунтовую дорогу. Вдалеке показалось здание - старый склад или что-то вроде того. Окна были выбиты, крыша провалилась. Изнутри лился тусклый жёлтый свет. --Что там? - спросил Се Лянь. --Тени, - серьёзно ответил Хуа Чен. - Тени нашего прошлого. Буквально. Будь готов. Они вышли из машины. Дождь здесь не шёл, но воздух был влажным и тяжёлым, как перед грозой. Се Лянь взял из машины арбалет - руки привычно, будто сами знали, что делать. Хуа Чен достал какой-то старинный меч, лезвие которого тускло светилось в темноте. --Ты идёшь первым, - сказал напарник. - Ты всегда идёшь первым. --Почему? --Потому что если пойду я, ты за мной спрячешься и опять скажешь, что я тебя втянул в свои разборки. Иди давай. Они вошли внутрь. Склад оказался пуст - пуст, если не считать странных рисунков на стенах. Иероглифы. Се Лянь узнал их сразу - это был древний вариант китайского письма, которым он увлекался в... когда? В другой жизни? -«Небо умерло - да воскреснет жёлтое небо», - прочитал он вслух. - Это же... это же восстание жёлтых повязок. --Нет, - Хуа Чен покачал головой. - Это кое-что похуже. Смотри. Он показал в угол. Там, на корточках, сидела фигура человека. Вернее, то, что когда-то было человеком. Кожа серая, глаза - белые, без зрачков, изо рта струился едва заметный чёрный дым. --Что это? - шёпотом спросил Се Лянь. --Это то, что остаётся от людей, которые слишком долго смотрели на древних духов. Ты видел такое раньше. --Нет, не видел. --Видел. Ты просто забыл. Как забыл и дверь, и тот день. Се Лянь почувствовал, как голова закружилась. Перед глазами поплыли разноцветные круги. Фигура в углу поднялась на ноги и сделала шаг в их сторону. Потом ещё один. --Огонь? - спросил Хуа Чен. --Погоди, - Се Лянь поднял руку. - Дай мне секунду. Он посмотрел на иероглифы на стенах, потом на приближающегося «человека», потом на свою ладонь, где светился красный символ. И вдруг понял. --Это не дух, - сказал он. - Это иллюзия. Смотри - иероглифы складываются в слово «обман». Кто-то создал эту фигуру, чтобы отвлечь нас. --Отвлечь от чего? - спросил Хуа Чен. --От двери, - ответил Се Лянь, и ответ прозвучал так, будто он знал это всегда. Он повернулся. Прямо за его спиной, в стене, которую он только что считал бетонной, проступил контур двери. Высокой, старинной, с железными засовами. На ней висел огромный замок в виде черепа. --Ключ, - сказал Хуа Чен. - У нас нет ключа. --Не нужен ключ, - Се Лянь протянул руку к замку. Красный символ на его запястье вспыхнул ярче. - Он откроется сам. Мной. --Не делай этого, - голос Хуа Чена изменился. Он стал тихим, почти умоляющим. - Ты опять... не надо. Мы найдём другой способ. --Какой? - обернулся к нему учитель. Или уже не учитель? Он не понимал, кто он сейчас. Охотник? Историк? Или просто человек с температурой, которому снится странный сон? --Любой. Только не этот. Се Лянь посмотрел на дверь. Она манила его - не злом, а чем-то другим. Может быть, ответами. Может быть, прошлым, которое он потерял. --Кто я? - спросил он у Хуа Чена. - На самом деле? --Ты - Се Лянь, - ответил тот. - Учитель истории. Идеальный человек, который врезается в прохожих с кофе. И ты - Винчестер, который однажды закрыл дверь ценой собственной... памяти. Тебе не нужно туда. Там ничего нет, кроме сожалений. --Откуда ты знаешь? --Потому что я тебя три года вытаскивал из этого кошмара, - сказал Хуа Чен. - И если ты сейчас откроешь эту дверь, мне придётся делать это снова. А у меня, знаешь ли, тоже есть нервы. Красный глаз блеснул. И в этом блеске Се Лянь увидел что-то неожиданное - страх. Этот высокомерный, мрачный тип боялся. Боялся потерять его снова. --Ладно, - сказал учитель, убирая руку от замка. - Не буду. --Правда? - не поверил Хуа Чен. --Правда. У меня завтра шесть уроков. Некогда конец света спасать. Фигура в углу тем временем моргнула и исчезла, растворилась как дым. Иероглифы на стенах потускнели, а потом тоже пропали. Остались только они двое в пустом складе, и дверь, которая снова стала просто бетонной стеной. --Ты принял правильное решение, - сказал Хуа Чен, пряча меч. - Хотя это на тебя не похоже. --Может, мне пора становиться похожим на самого себя? --Твой настоящий «сам себя» вечно попадает в неприятности и забывает кошелёк дома. --Это не неприятности. Это стиль жизни. Хуа Чен хмыкнул. Они вышли из склада, сели в машину. Дождь так и не пошёл, но туман стал гуще. --Вернёмся в город? - спросил напарник. --Вернёмся, - кивнул Се Лянь. - Мне нужно проверить тетради. --Тетради? Ты серьёзно? Мы только что предотвратили... неважно. Тетради. --Учителя не отдыхают никогда. Это закон. Они ехали обратно по пустому шоссе. Где-то впереди уже виднелись огни города. Се Лянь закрыл глаза и почувствовал, как с он начинает таять, как туман на утренней заре. Хуа Чен, - спросил он, прежде чем окончательно провалиться в темноту. - А в реальной жизни мы когда-нибудь встретимся? Напарник усмехнулся - краем губ, уголком красного глаза. --Уже встретились, - сказал он. - Ты меня кофе облил, забыл? --Ах да... извини ещё раз. --Не извиняйся. Это была лучшая чашка кофе в моей жизни. Се Лянь открыл глаза. Он лежал на диване, укутанный в плед. Ночник горел тусклым светом, за окном шёл дождь. Рядом на столике остывал чай. Никакой машины, никакого склада, никакого Хуа Чена с мечом. Только оранжевый шарф, свисающий с подлокотника, и стопка непроверенных тетрадей на полу. --Ну и присниться же.. - выдохнул Се Лянь приходя в чувство. «Это был просто сон, - подумал учитель. - В конце концов, у меня температура, а я перед сном включил «Сверхъестественное». Вот мозг и... сглючил». Но внутри, где-то глубоко, осталось странное ощущение - будто он действительно знает этого человека. Не как случайного прохожего, а как того, кто однажды сказал: «Ты всегда идёшь первым». «Глупости», - отмахнулся Се Лянь, укрылся поплотнее и закрыл глаза. За окном дождь тихо шептал что-то своё, а где-то в ночном городе, под фонарём, стояла высокая фигура в чёрном пальто и смотрела на светящееся окно.