Пчёлка-трудяга

Субботнее утро ворвалось в комнату не резко, а мягко – как кот, который решил, что пора вставать, но не хочет вас будить по-настоящему. За окном уже не было дождя, только серое небо и лужи, в которых отражались верхушки старых тополей. Квартира Се Ляня была маленькой, но уютной – такой, где каждая вещь на своём месте, даже если этого места катастрофически мало. В прихожей стоял старый деревянный вешалка, на котором висело несколько курток и тот самый злополучный свитер (ещё влажный после вчерашней стирки). На кухне, где едва помещались двое, пахло имбирём и мятой – остатки вчерашнего чая. В комнате, которая служила и гостиной, и спальней, и кабинетом, царил творческий беспорядок: стопки тетрадей на столе, каллиграфические кисти в старом глиняном горшке, книги на полу, потому что полки уже не выдерживали. И на подоконнике, свернувшись калачиком, спала белая пушистая кошка. Жое. Трёхлетняя красавица с голубыми глазами и характером, которому позавидовал бы любой император династии Цинь. Она появилась у Се Ляня два года назад - подобрал на улице мокрым комочком, выходил, а она выросла в настоящую аристократку, которая позволяла себя гладить только когда сама хотела. --Жое, - позвал учитель, приоткрывая один глаз --Который час? Кошка не ответила. Она вообще редко отвечала, только иногда, когда была в настроении, издавала звук, похожий на «мрр», что на кошачьем означало «отстань, я сплю». Се Лянь пощупал лоб. Лоб был горячим, но не настолько, чтобы паниковать. Градусник, валявшийся на тумбочке, показывал 37,6. Температура упрямо не хотела уходить, как тот ученик, который после звонка делает вид, что не расслышал. Жое приоткрыла один глаз, посмотрела на него с выражением «ты опять болеешь, как неудобно», и снова закрыла. --Доброе утро, – прошептал учитель, голос звучал чуть хрипловато, но это не мешало. Он потянулся, сел на кровати и почесал кошку за ухом. - Ты сегодня особенно наглая. --Спасибо за поддержку, - вздохнул учитель. Жое фыркнула и спрыгнула на пол, грациозно, как балерина, которая случайно оказалась в учительской квартире. Комната была маленькой, но уютной – тёплые тона, мягкий свет, книжные полки от пола до потолка, на подоконнике горшок с бамбуком, который каким-то чудом ещё не засох. Стол завален тетрадями, но это не беспорядок, это - творческий хаос. Се Лянь встал, накинул халат и пошёл на кухню. На градусник он даже не посмотрел - зачем? Температура есть температура, но это не повод раскисать. За свою жизнь он пережил вещи и посерьёзнее. 37,6 - это так, лёгкий ветерок. Он разогрел вчерашний суп (спасибо Ци Жуну), налил себе зелёного чая, насыпал кошке в миску корма и сел за стол.Жое, наевшись, запрыгнула на подоконник и принялась умываться, периодически поглядывая на хозяина с выражением «ну что, работать будешь?» --Буду, - ответил он кошке. - У меня тридцать пять тетрадей, две презентации и один загадочный тип, который мне приснился. Кошка моргнула. Тип её не интересовал. Тетради - тем более. Се Лянь перешёл в комнату, уселся за стол и взял красную ручку. Суббота - не выходной для учителя. Выходной для учителя - это когда все тетради проверены, а планы написаны на месяц вперёд. Такое случается раз в году, если повезёт. Первой пошла тетрадь Ци Жуна. Почерк - как карта подземных переходов, но смысл угадывается. «Цинь Шихуан был жесток, но без его жестокости Китай не стал бы единым». Се Лянь улыбнулся - двоюродный брат старается. Поставил «четыре» и написал на полях: «Иероглиф “жестокость” пишется без двух штрихов. Перепиши аккуратно». Бань Юэ - идеально, как всегда. Пей Су - аккуратно, суховато, но без ошибок. Лань Цаньцю - вместо ответа стихотворение. «Терракотовая армия, ты стоишь веками...» - Се Лянь покачал головой и написал: «Лань Цаньцю, где ответ на вопрос? Стихотворение прими как дополнительное творчество, но оценку я ставлю за историю». Инь Юй - молчаливый, но всё написал верно. «Отлично». И так тетрадка за тетрадкой. Се Лянь конечно же мог ставить оценки не глядя, например: за количество написанного или количество заданий, как делали многие его коллеги, но он с трепетом и ответственностью проверял каждую тетрадку, уделяя время на объяснение ошибок. Жое тем временем перебралась на стопку уже проверенных тетрадей и свернулась клубочком. Белая шерсть тут же оставила следы на обложках - учитель махнул рукой. Кошачья шерсть на тетрадях - это фирменный стиль. --Если бы не ты, - сказал он кошке, очередной раз убирая шерсть, - моя жизнь была бы идеальней. Жое приоткрыла один глаз, посмотрела на него с явным скептицизмом и снова закрыла. Идеальная жизнь без кошки - оксюморон. Через пару часов, когда большая часть тетрадей была проверена, Се Лянь отложил ручку и потянулся. Голова не болела, температура не мешала - он чувствовал себя вполне работоспособным. И тут он вспомнил вчерашний сон. Не то чтобы он придавал ему значение - мало ли что снится, - но тот образ... высокий мужчина в чёрном пальто, красный глаз, повязка... И имя - Хуа Чен. Ладно, - сказал он себе, открывая ноутбук. - Чисто из любопытства. Посмотрю, существует ли такой человек. Кошка спрыгнула с тетрадей и устроилась на коленях - удобнее наблюдать за тем, что делает глупый хозяин. Поиск не занял много времени. «Хуа Чен» - сеть кофеен «Цветение лотоса». Владелец - молодой человек, 29 лет, предпочитает не появляться на публике. Носит чёрную повязку на глазу из-за болезни, перенесённой в детстве. Несколько статей, ни одной нормальной фотографии. --Интересно, - пробормотал учитель. - Повязка, красный глаз... Точно как во сне. И как у того прохожего, в которого я врезался. Жое мурлыкнула - она не одобряла ни сны, ни прохожих, ни кофе на свитере. Се Лянь пролистал ещё несколько страниц. Отзывы о кофейнях, интервью с бариста, статья в местной газете - «Загадочный бизнесмен: кто он?» И везде одно и то же - скрытный, нелюдимый, но кофе у него отличный. Се Лянь хотел ещё поискать информации, но в дверь постучали. Он пошёл открывать дверь и с лёгким удивлением уставился на порог. Ши Циньсюань стоял в оранжевой куртке, с камерой на шее и двумя перегруженными сумками. За его спиной маячил Хэ Сюань - в неизменном чёрном капюшоне, с третьей сумкой, из которой доносился аромат чего-то жареного и явно вкусного. --Се Лянь! - блогер перешагнул порог, даже не спрашивая разрешения, но это было в его стиле. - Живой? Дышит? Есть контакт? --Привет, - спокойно, но немного в смятение ответил учитель, отступая, чтобы пропустить друзей. - Я, если честно, не ждал... --А кто ждёт? - Ши Циньсюань уже нёсся в сторону кухни, по пути скидывая кроссовки прямо в прихожей. - Нормальные люди никогда не ждут, а мы и есть самые нормальные. Хэ Сюань молча прошёл следом. На пороге он задержался на секунду, встретился взглядом с Се Лянем и коротко кивнул - этого хватило за всё приветствие. Жое, сидевшая на подоконнике, проводила незваных гостей подозрительным взглядом и демонстративно отвернулась к окну. --Проходите, - вздохнул учитель, закрывая дверь. -Только ходите аккуратно, у меня кошка линяет. --У меня аллергии нет, - отозвался Ши Циньсюань из кухни. - А если бы и была - ради тебя потерпел. Хэ Сюань уже сидел на табуретке и изучал содержимое своих сумок. Через пять минут они расположились в комнате. Ши Циньсюань занял кресло, Хэ Сюань устроился на краю дивана - как можно дальше от кошки, которую он уважал, но недолюбливал. Се Лянь сел напротив, накрыл колени пледом (скорее по привычке, чем от холода) и поставил перед гостями кружки с только что заваренным зелёным чаем. --Так, - блогер отхлебнул и довольно прищурился. - А теперь главный вопрос. Как ты себя чувствуешь? --Нормально, - ответил учитель. --Температура? --В пределах погрешности. --Это что значит? --Это значит, что я жив и могу проверять тетради, - Се Лянь улыбнулся краем губ. - А вы откуда узнали? Я никому не звонил. Ши Циньсюань и Хэ Сюань переглянулись. Ответил, как обычно, блогер: --Ци Жун написал. Сказал, что ты вчера на уроке был бледный, кашлял, но геройски делал вид, что всё нормально. А вечером он к тебе заходил - суп оставлял. Ну и... --И? - мягко переспросил Се Лянь. --И сказал, что ты, цитирую, «упрямый идиот, который не умеет болеть по-человечески». Это его слова, не мои. --Ци Жун всегда был красноречив, - заметил учитель без тени обиды. - Ладно, спасибо, что заглянули. Могли бы и не беспокоиться. --Беспокоиться - наше хобби, - отмахнулся Ши Циньсюань. - Особенно когда Хэ Сюнь ворчит, что ты опять запустишь здоровье и некому будет приносить тетради. Кстати, что с твоим свитером? Тот самый, в который ты вылил кофе? --Вылил на себя, - поправил Се Лянь. - Он сохнет. Пятно, кажется, не выводится. --А я слышал, что выводится, - вдруг подал голос Хэ Сюань. - Если знать правильную химию. Оба уставились на него. Хэ Сюань невозмутимо жевал баоцзы, который достал из своей сумки. --Что? - спросил он, заметив взгляды. - У меня знакомый есть, он в химчистке работает. Говорил, что кофе - не проблема. --У тебя везде есть знакомые, - усмехнулся Ши Циньсюань. --Это называется социальный капитал. --Это называется «ты слишком много знаешь для простого безработного». --Я не безработный. Я фрилансер. --Специалист по поеданию баоцзы? -- В том числе. Се Лянь слушал их перепалку и чувствовал, как напряжение уходит. Вот за что он ценил этих двоих - за умение превратить любой визит в нормальный живой разговор, без ненужного сочувствия и пафосных речей. --Что нового? - спросил Се Лянь попивая чай. Ши Циньсюань листал телефон и болтал, как обычно, быстро и с энтузиазмом: --В пятницу у меня съёмка в новом культурном центре. Собрали целый список гостей - человек тридцать, не меньше. Я уже начал готовить вопросы. Там будет этот... как его... Хуа Чен, владелец «Цветения лотоса». Его все хотят снять, а он не даётся. Ещё Лин Вэнь - организатор выставок, говорят, с ней сложно работать, но если договоришься - золотое дно. И Пэй Мин, этот вечно недовольный критик. И ещё Юй Шихуан из какой-то чайной компании. В общем, сборная солянка. Се Лянь слушал вполуха, но при имени «Хуа Чен» чуть наклонил голову. --Хуа Чен, - повторил он. - Это тот, у кого сеть кофеен «Цветение лотоса»? --Ага. А ты что, знаешь его? - блогер поднял глаза. --Не знаю. Но сегодня утром наткнулся на статью о нём. Имя показалось знакомым. И фото - повязка на глазу, чёрное пальто. Я подумал: странно, никогда раньше не слышал, а такое отчётливое ощущение, будто уже видел. --Видел во сне, что ли? - усмехнулся Ши Циньсюань. --Представь себе, - спокойно ответил учитель. -Приснился. Вчера ночью. Температура поднялась, я вырубился на диване под сериал - ну и понеслось. Склад какой-то, иероглифы на стенах. И он там был. Высокий, в чёрном, с красным глазом. Сказал: «Ты всегда идёшь первым». Про дверь какую-то говорил. Бред, конечно. Но когда я утром увидел его фото в интернете - мурашки пошли. Один в один. Ши Циньсюань отложил телефон и откинулся на спинку стула, явно заинтригованный. --Ну ты даёшь, Се Лянь. Опять насмотрелся своих детективов и «Сверхъестественного»? Я же тебе говорил - не надо проверять тетради под Винчестеров. Мозг потом такое вытворяет... --Возможно, - учитель улыбнулся уголками губ. -Но совпадение забавное. Имя редкое, внешность специфическая - а я про него никогда раньше не слышал. И вдруг такое. --Сон в руку, - хмыкнул блогер. - Может, к знакомству? --Или к тому, что мне пора перестать смотреть сериалы перед сном, - парировал Се Лянь. Хэ Сюань, который до этого момента молча пил чай и делал вид, что его здесь нет, поставил кружку на стол. Движение было слишком аккуратным, почти нарочитым. --А ты его имя раньше точно не слышал? - спросил он. Голос ровный, без интонации. --Точно. А почему ты спрашиваешь? Хэ Сюань пожал плечами. --Просто интересно. У меня есть знакомый, который с ним работает. Говорил, что Хуа Чен - человек с историей. Не любит, когда о нём говорят. --Ты знаком с кем-то, кто работает на него? - переспросил Ши Циньсюань, мигом уловив информацию. --Знаком, - коротко ответил Хэ Сюань. - Но это не моя история. И замолчал. Жестко, чётко, давая понять, что продолжения не будет. Се Лянь не стал давить. Он знал Хэ Сюаня - если тот закрыл тему, значит, закрыл. Но что-то внутри подсказывало: друг знает больше, чем говорит. Гораздо больше. --Ладно, - учитель поднял кружку. - Забьём. Сон - он и есть сон. Но забавно, что ты, Хэ Сюань, тоже знаешь этого человека. Мир тесен. --Мир тесен, - согласился Хэ Сюань, глядя куда-то в сторону кошки. - Иногда слишком. Ши Циньсюань переводил взгляд с одного на другого, явно чувствуя подтекст, но не вмешивался. Он знал, что если Хэ Сюань не хочет говорить - бесполезно пытаться. --Кстати о мире, - блогер решил сменить тему. - Се Лянь, если хочешь увидеть этого твоего сонного Хуа Чена вживую - приходи в пятницу. Я проведу тебя как ассистента. Никто не спросит лишнего. Поглазеешь, выпьешь кофе, может, даже слово с ним перекинешь. Или не будешь - как захочешь. А заодно поедим. Там обещают хорошую кухню. --А ты? -учитель посмотрел на Хэ Сюаня. --Если буду свободен, - ответил тот. - Без обещаний. --Ты всегда свободен, -заметил Ши Циньсюань. --Не всегда. Иногда я занят тем, что решаю, занят я или нет. Се Лянь усмехнулся. --Ладно, - сказал он. -Я подумаю. --Подумай, - кивнул блогер. - Но лучше соглашайся. Когда ещё увидишь культурный центр с закрытого показа? И кофе, говорят, там отличный. --Ты о деле, -усмехнулся учитель. - Ладно. В пятницу. Если ничего не случится. --Не случится, - заверил Ши Циньсюань. - Я беру ситуацию под контроль. --Это меня и беспокоит, - вздохнул Се Лянь. Хэ Сюань промолчал. Но краем глаза Се Лянь заметил, как друг чуть прищурился -то ли усмехнулся, то ли задумался. --Ладно, - Ши Циньсюань хлопнул ладонью по колену и поднялся. -Мы, наверное, пойдём. А то мы тебя заговорили, а у тебя вон сколько тетрадей непроверенных. --Ты прочитал мои мысли, - улыбнулся Се Лянь. --Я блогер. Мы умеем читать мысли, особенно когда они написаны на лице. Хэ Сюань тоже встал, молча собрал пустые контейнеры в пакет, одёрнул капюшон. У двери он задержался на секунду, посмотрел на учителя. --Се Лянь, - сказал он коротко. - Если решишь прийти в пятницу - дай знать. Я... ну, мало ли. --Что «мало ли»? - не понял учитель. --Мало ли что, - Хэ Сюань пожал плечами. + В таких местах без своих лучше не шататься. Он вышел первым. Ши Циньсюань задержался в прихожей, завязывая шнурки. --Не обращай внимания, - сказал он тише обычного. - Он просто... переживает. По-своему. Ты же знаешь Хэ Сюня: если молчит - значит, всё нормально. Если сказал что-то - значит, правда важно. --Я понял, - кивнул Се Лянь. - Спасибо, что заехали. --Не за что. Выздоравливай. И тетради не проверяй до трёх ночи, ладно? --Ладно. Ши Циньсюань хлопнул дверью, и в квартире снова стало тихо. Жое спрыгнула с подоконника, потянулась и запрыгнула на колени к хозяину. --Ну что, - сказал учитель кошке, - остались мы с тобой. Кошка мурлыкнула - видимо, её это вполне устраивало.

***

Они вышли от Се Ляня уже в сумерках. Ши Циньсюань, как обычно, что-то тараторил про планы на вечер, про монтаж, про то, что надо бы заехать за новым объективом. Хэ Сюань шёл молча, опустив голову, капюшон натянут до бровей. --...ты меня вообще слушаешь? - блогер тронул его за плечо. --Нет, - честно ответил Хэ Сюань. --Обидно. --Не в первый раз. Они дошли до машины - старого чёрного седана, который Хэ Сюань водил с тех пор, как получил права. Ши Циньсюань сел на пассажирское сиденье, пристегнулся и уставился в телефон. --Куда едем? --Сначала тебя - домой. Потом я - по делам. --По каким? --Не твоим. Блогер вздохнул, но спорить не стал. Хэ Сюань вёл молча. Город проплывал за окнами - жёлтые огни, мокрый асфальт, редкие прохожие, кутающиеся в воротники. Он думал о разговоре у Се Ляня. О том, как учитель спокойно рассказывал про свой сон, про Хуа Чена, про совпадения. Без паники, без любопытства - просто факт. «Как будто он уже привык к странностям», - подумал Хэ Сюань. - «Или просто не придаёт значения». Он знал, что Хуа Чен придаёт. Очень много. Высадив Ши Циньсюаня у его дома, Хэ Сюань поехал не к себе, а в центр. К бизнес-центру, где на последнем этаже располагался офис «Цветения лотоса». Лифт, пропуск на ресепшене - его здесь знали. Он поднялся на двенадцатый этаж, прошёл по длинному коридору и постучал в дверь с табличкой «Хуа Чен. Конфиденциально». --Войдите, - раздалось изнутри. Кабинет был просторным, почти пустым. Минимализм: стол, кресло, диван, несколько картин на стенах. И огромное окно - на город, на огни, на бесконечную ленту дорог. Хуа Чен стоял у окна, повернувшись спиной к двери. Длинное чёрное пальто, волосы собраны в низкий хвост. Чёрная повязка на глазу - контраст с белой рубашкой. --Ты один? - спросил Хэ Сюань, закрывая дверь. --Один. Садись, - Хуа Чен обернулся. Красный глаз блеснул в полумраке. - Как он? Хэ Сюань не уточнял, о ком речь. И так понятно. --Нормально. Температура 37,6, но он не жалуется. Проверяет тетради, пьёт чай. Кошка белая, пушистая, сидит на подоконнике и смотрит на всех с подозрением. --Жое, - тихо сказал Хуа Чен, и в его голосе проступило что-то тёплое, почти нежное. - Я знаю. Видел её утром. Он назвал её в честь... - он запнулся. - В общем, неважно. --Важно, - Хэ Сюань сел на диван, положил руки на колени. - Ты в неё уткнулся взглядом, когда проезжал мимо. --У меня хорошее зрение. На один глаз. --Шутник. Хуа Чен подошёл к столу, сел в кресло, закинул ногу на ногу. Рука легла на подлокотник - длинные пальцы, без колец. --Что он говорил? О чём вы разговаривали? --О снах, - Хэ Сюань смотрел прямо. - Ему приснился ты. В роли напарника. Охотники на демонов, склад, иероглифы. Он сказал, что ты произнёс фразу: «Ты всегда идёшь первым». Типичные сны при температуре. Хуа Чен замер. На секунду его лицо стало неподвижным, как маска. Потом он медленно выдохнул. --Он помнит, - сказал Хуа Чен почти шёпотом. - Не сознательно. Но помнит. --Ты уверен, что это именно то? Может, просто совпадение. --В моей жизни нет совпадений. Есть только он. Хэ Сюань помолчал. Он знал эту историю - не всю, но достаточно. Хуа Чен рассказал ему полгода назад, когда они случайно встретились в баре, и разговор зашёл о прошлом. Как Хуа Чен в детстве попал в аварию, потерял глаз, лежал в больнице. И как к нему в палату иногда заходил мальчик постарше - с добрыми глазами и стопкой книг. Читал вслух исторические романы, рассказывал про древние династии, учил писать иероглифы. Хотя сам Хэ Сюань считал странным делом искать всю жизнь человека, который пару раз навестил тебе в больнице, в особенности таком типу как Хуа Чен. Словно одноглазый что-то недоговаривает, даже не что-то, а всё. Но Хэ Сюань в полное себе умеет держать своё мнение за зубами. «Он приходил каждую неделю, - говорил тогда Хуа Чен, глядя в пустоту. - Пока меня не выписали. А потом его семья переехала, и я не знал, где его искать. Только имя запомнил. Се Лянь». Хэ Сюань тогда подумал, что это похоже на сценарий дорамы. Но Хуа Чен не шутил. --Ты ему расскажешь? - спросил Хэ Сюань сейчас. --Не сейчас, - Хуа Чен покачал головой. - Он не готов. Да и я не готов. --Он может прийти в пятницу. Я сказал, что провожу его как ассистента. Красный глаз вспыхнул. --Придёт? --Сказал, что подумает. Ши Циньсюань его уговаривает. --Уговорит, - Хуа Чен едва заметно улыбнулся. - Он умеет уговаривать. Ты же привёл его к этому? --Я только сказал, что ты не кусаешься. И что кофе там хороший. --Ложь. Кофе там средний. --Он не знает. --А ты знаешь. Потому что ты - единственный, кто пробовал и сказал мне правду. Хэ Сюань пожал плечами. --Не люблю пустые комплименты. Они помолчали. В кабинете было тихо - только тикали настенные часы да гудел вентилятор за окном. --Хэ Сюань, - Хуа Чен наклонился вперёд. - Ты видел его сегодня. Как он выглядел? --Усталым. Но спокойным. Он вообще спокойный. Даже когда рассказывал про сон - без паники, без надрыва. Как будто это обычное дело. --Это его характер, - Хуа Чен откинулся на спинку кресла. - Он всегда был таким. Уравновешенным. Добрым. Даже когда мир рушился. --Мир не рушился, - заметил Хэ Сюань. - Ты драматизируешь. --А ты - нет? --Я - прагматик. Я ем, сплю и работаю. Всё остальное - лишнее. --А Се Лянь? --Се Лянь - не лишнее. Но я не скажу ему о тебе. Это не моя тайна. --Я и не прошу, - Хуа Чен встал, подошёл к окну. - Просто... будь рядом. Если ему понадобится помощь. Или если он захочет что-то узнать. --Он захочет. Рано или поздно. --Тогда я буду ждать. Хэ Сюань тоже поднялся. --Ладно. Мне пора. --Баоцзы? --Не только. Дела. --Ты всегда занят. --А ты - всегда один. - Хэ Сюань направился к двери, но на пороге задержался. - Хуа Чен. --Да? --Он спросил, есть ли у тебя какие-нибудь странности. Я сказал, что ты фанат кофе и любишь читать лекции о сортах. Не благодари. Хуа Чен усмехнулся - коротко, почти неслышно. --Спасибо. За это - спасибо. Хэ Сюань вышел. Лифт спускался вниз, и он смотрел на отражение в зеркальных стенах - своё лицо, усталое, с мешками под глазами. Он не любил быть посредником. Но Хуа Чен вытащил его из дерьма два года назад, не спросив ни «почему», ни «за что». С тех пор Хэ Сюань считал себя должным. Не деньгами - словом.

***

А Се Лянь в это время сидел на диване, гладил кошку и смотрел на стопку уже проверенных тетрадей. Суббота медленно перетекала в вечер, за окном темнело, и в комнате стало по-настоящему уютно - мягкий свет торшера, тишина, только изредка проезжающая за окном машина нарушала покой. Жое, наевшись и напившись, свернулась клубочком у него на коленях и мерно мурлыкала. Се Лянь поглаживал её белую шерсть и думал о том, какая это всё-таки странная штука - жизнь. Ещё неделю назад он просто ходил на работу, проверял тетради, пил чай, спорил с Ци Жуном о том, стоит ли переписывать домашнее задание с ошибками. А теперь вдруг появились странные сны, загадочные незнакомцы, разговоры о культурных центрах и какие-то намёки, которых он не понимал. «Не надо драматизировать, - сказал он себе. - Просто совпадение. Просто любопытство. Ничего больше». Он взял пульт, включил телевизор - наткнулся на какое-то кулинарное шоу, где ведущий с пафосом резал лук. Переключил. Канал новостей - опять экономические обзоры. Ещё один канал - старый китайский фильм про императрицу Цыси. Се Лянь задержался: он любил исторические ленты, даже если там было много вымысла. Фильм шёл уже минут двадцать, и Се Лянь быстро вник в сюжет. Императрица спорила с министрами, министры интриговали, где-то на заднем плане мелькал дворцовый евнух с хитрым лицом. Жое приоткрыла глаз, посмотрела на экран и снова закрыла - политика её не интересовала. --А ты знаешь, - сказал учитель кошке, - в следующую пятницу у нас контрольная по истории династии Цинь. Я ещё не придумал задания. Может, попросить написать эссе про терракотовую армию? Или про реформы Шан Яна? Ци Жун опять будет ныть, что много писать. Кошка не ответила. --Лань Цаньцю, наверное, опять напишет стихи. А я опять буду думать, ставить ему тройку или четвёрку. С одной стороны - творчество. С другой - история есть история. Он вздохнул, отложил мысли о школе на завтра. Сегодня суббота. Сейчас можно не думать об уроках. Сейчас можно просто сидеть, гладить кошку и смотреть исторический фильм с сомнительной достоверностью. На экране императрица Цыси как раз подписывала какой-то указ, и Се Лянь невольно улыбнулся - актёр, игравший её, был на удивление харизматичен. «Интересно, - подумал он, - а если бы я жил в ту эпоху, кем бы я был? Чиновником? Учителем в академии? Или простым каллиграфом, который переписывает свитки?» Мысль была нелепой, но приятной. Он представил себе старые свитки, тушь, бамбуковые планки. Тишину библиотеки. Запах бумаги и времени. --Мур, - сказала Жое, требуя, чтобы её гладили активнее. --Да-да, - учитель послушно провёл рукой по шерсти. - Ты у меня главная. Фильм закончился, пошли титры. Се Лянь выключил телевизор, потянулся и понял, что засиделся. Встал, прошёлся по комнате. Кошка недовольно фыркнула, но быстро перебралась на подоконник - там было теплее от батареи. На столе остались две вещи: стопка проверенных тетрадей и ноутбук. Се Лянь подошёл к ноутбуку, открыл его - и снова увидел ту самую вкладку с информацией о Хуа Чене. Он закрыл её без сожаления. «Не нужно мне это, - сказал он себе. - Всему своё время». Вместо этого он открыл список учеников и начал мысленно планировать следующую неделю. Шесть классов. Шесть разных параллелей. Каждый со своими проблемами, своими характерами. Ци Жун будет вредничать, Бань Юэ - помогать, Лань Цаньцю - писать стихи, Пей Су - молча кивать. Инь Юй - сидеть тихо и делать вид, что его нет. «А ведь я их люблю, - с удивлением подумал Се Лянь. - Всех. Даже Ци Жуна с его вечными «ты меня достал». И от этого стало тепло. Не от чая, не от батареи - от какого-то внутреннего спокойствия. Он выбрал эту профессию не случайно. Он хотел помогать. И, кажется, у него получалось. --Ладно, - сказал он вслух. - Завтра доделаю презентацию про Шёлковый путь. А сегодня - спать. Он закрыл ноутбук, убрал тетради в портфель (завтра воскресенье, но учителя не отдыхают), погладил кошку на прощание и пошёл в ванную. Вода была тёплой, мыло пахло хвоей. Се Лянь стоял под душем и чувствовал, как усталость уходит, сменяясь приятной расслабленностью. Температура, кажется, окончательно спала. Или нет — но он решил не проверять. «Понедельник - новый день, - подумал он, вытираясь. - А там и пятница не за горами». Он лёг в постель, натянул одеяло до подбородка. Кошка, убедившись, что хозяин устроился, запрыгнула на кровать и улеглась у него в ногах. --Спокойной ночи, Жое, - сказал Се Лянь. Кошка мурлыкнула. За окном падал снег - белый, мягкий, бесшумный. Город засыпал, и вместе с ним засыпал учитель истории, которому через два дня предстояло объяснять девятиклассникам, почему пала династия Цинь. А потом - через три дня после этого - предстояло идти на открытие культурного центра, где, возможно, он встретит того самого загадочного человека с повязкой. Но это будет потом. А пока - просто субботний вечер, просто уютная квартира, просто белая кошка на одеяле и тишина за окном. Се Лянь закрыл глаза и провалился в сон без сновидений, без странных складов и красных глаз. Только спокойствие. Только тепло.