Heliophilia

Я медленно просыпаюсь от громкого храпа и холодного воздуха, леденящего мое тело. Я приоткрываю глаза и вижу, что человек рядом со мной убрал половину одеял. Я также замечаю, что я голая. Я медленно переворачиваюсь на другой бок, а он лежит и похрапывает. Я заглянула под одеяло, и, конечно же, он тоже был раздет. Я вздыхаю и провожу руками по лицу, понимая, что то, что произошло прошлой ночью, было большой ошибкой. Это было так печально, потому что, когда он прикасался ко мне, я могла думать только о том, что он не Лорен. У него были не такие длинные волосы, как у нее, и глаза не сверкали, как у нее. Большие руки, сильные руки, крепкое тело, толстая шея - вот чего в ней не было, и все, о чем я могла думать, так это о том, что бы она сделала. После этого она бы поиграла с моими волосами и провела пальцами по моей коже, она бы остановилась, чтобы назвать меня красивой и напомнить, что любит меня, и это был бы не просто секс, а занятие любовью. И в этот момент я скучала по ней больше, чем когда-либо, я хотела, чтобы она была в постели рядом со мной, но этого не произошло. Я услышала, как Сэм зашевелился рядом со мной, и быстро вытерла слезы, продолжая смотреть в потолок, чувствуя на себе его взгляд. — Привет, Мила, — говорит он, придвигаясь ближе ко мне. Я, наконец, смотрю на него, и его лицо смягчается; он понимает. Он обхватывает меня своими огромными руками, пока рыдания сотрясают мое тело, и раскачивает взад-вперед. — Я просто... ты не она, — заикаюсь я сквозь слезы, и он проводит своими толстыми пальцами по моим волосам. — Ш-ш-ш, не плачь, — мягко говорит он, и я отстраняюсь, чтобы посмотреть ему в глаза. — Я пыталась притвориться, что ты - это она, - шепчу я, и он кивает в ответ. — Если быть до конца честным, полагаю, мне следует сказать тебе, что я пытался притвориться, что ты - Нормани, — бормочет он, и я вытираю слезы. — Ну, если бы ты притворялся, что это я, я бы беспокоилась немного больше, — смеюсь я сквозь слезы и чувствую, как его грудь вздымается от беззвучного смеха. — Мы с тобой два беспорядка, не так ли? — говорит он после некоторого молчания, притягивая меня к себе, моя голова падает на его крепкую грудь, а его руки перебирают мои волосы. — Я знаю, в чем дело, Мила, тебе нужно было чувствовать себя желанной, и мне тоже. Ты мой лучший друг, и ничего не изменится, — продолжает он, и я выдыхаю, сама того не замечая. — Спасибо тебе, Сэм, — шепчу я, и мы остаемся в уютной тишине, чтобы собраться с мыслями. — Люблю тебя, — говорю я, чувствуя, что снова погружаюсь в сон. — Я тоже люблю тебя, малышка, — отвечает он, и я удовлетворенно вздыхаю, прежде чем снова провалиться в темноту сна.

***

Она звонила. Она писала сообщения. Утром она громко хлопнула дверью Сэма, и это ее даже не обескуражило, когда он ответил в одних трусах и рявкнул, чтобы она уходила. Она прождала весь день на улице, но я не обращала на нее внимания. Шли дни, Сэм уходил на работу, а я убирала и читала, пока он не возвращался. В это время она часто звонила, зная, что Сэма нет рядом, чтобы защитить меня. Она звонила в дверь, но я даже не отвечала, она писала письма, которые я сжигала в камине, она отправляла смс и электронные письма и делала что угодно между всем этим, но на сердце у меня было слишком горько, чтобы даже смотреть на все, что она доставляла. В тот момент мне было все равно, что она чувствовала, может быть, я слишком сильно себя жалела, но от этого мое сердце болело меньше, и это все, о чем я могла думать. Я снова погрузилась в чтение. Сэм каждый вечер приносил мне домой новую потрепанную подержанную книгу из магазина рядом с его офисом, и на следующий день я заканчивала ее к двум часам дня. Было приятно погрузиться в мир, описанный на страницах, где не было ее. На второй неделе Сэм решил, что со мной все в порядке. Я смеялась и вела себя так, будто все было хорошо, и я, наконец, выздоравливала, но когда наступила ночь, и я вспомнила, как сильно я все еще люблю ее и всегда буду любить, я дала волю тихим слезам. Я не думала, что могу так сильно по чему-то скучать. Как будто кто-то вырвал из меня маленькую частичку и выбросил ее, я стала призраком самого себя. Когда я читала, я думала о ее голосе, произносящем слова для меня. Когда я готовила, я думала о том, что она здесь, со мной, прожигает дыру в моей спине своим взглядом. Ее смех звенел у меня в ушах в тишине, каждый оттенок зеленого повергал меня в состояние депрессии, и я вернулась к тому, с чем я была слишком хорошо знакома в подростковом возрасте. Мне нужен был адреналин. Мне нужны были страсть, страстное увлечение и прилив чего-то похожего на то, что она дала мне. Мне нужны были мигающие огни и громкий бас, отдающийся в ушах, и любая выпивка, которую я могла себе позволить, чтобы заглушить боль. Сэм не знал, что я ушла после того, как он заснул, но это было к лучшему. Он волновался, я видела это по его глазам, когда я слишком долго смотрела в пространство и не помнила, о чем мы говорили. Поэтому я подождала, пока он заснет, и улизнула, чтобы ненадолго забыться. Свет падал на тела людей, в которых я затерялась; синий, желтый, красный и, наконец, зеленый. Темно-зеленый, как трава в полях, я закрыла глаза, когда зеленый цвет запульсировал в толпе. Я не могла этого вынести. Я двигала своим телом в такт бессмысленной песне, гремевшей вокруг меня. Тела сталкивались и переплетались вокруг меня, но мне нравилось это чувство потерянности. Я покачала бедрами и запрокинула голову, когда почувствовала на своих бедрах пару огромных рук, притягивающих меня к себе. — Как тебя зовут, красавица? — спросил он мне на ухо. Великолепно. Лорен обычно называла меня так. Но когда она произнесла это, слова сорвались у нее с языка с любовью, а не сексуальным влечением. — Камила, — бросила я в ответ и повернулась к нему лицом. Грязные светлые волосы, голубые глаза и улыбка, от которой у меня должны были бы подкоситься колени, но я ничего не почувствовала. — Джеймс, — он ухмыляется, и я запускаю руки в его волосы. — Ты такая чертовски сексуальная, — шепчет он мне на ухо, и у меня внутри все сжимается, но я это заслужила. Я заслужила, чтобы его огромные руки ласкали мое тело, а ее мягкие гладили мою кожу. Я заслуживала сексуальности, а не красоты. Но в глубине души я понимала, что не хочу, чтобы в 2 часа ночи моим прозвищем было "сексуальная", поскольку адреналин бурлит в наших венах, и это всего лишь дань вежливости в надежде на страсть. Я хотела быть "красивой" в 10 утра, а на моей рубашке пятна от кофе, волосы всклокочены, и весь день еще не начался. Я думала, что она сможет дать мне это, но я ошибалась. — Могу я угостить тебя выпивкой? — спросил он, и я кивнула, хотя знала, что не должна этого делать. Я выпила слишком много. Я не могу идти. Я не могу ясно мыслить. Но я позволила ему отвести меня к бару и заказать выпивку. Его слова превращаются в тихое бормотание, когда я оглядываю клуб и замечаю зеленые глаза и каштановые волосы. Я оглядываюсь по сторонам, пытаясь найти ее снова, но не могу найти, мы выделяемся из сотен людей, находящихся здесь; вероятно, это из-за алкоголя. Я чувствую его руку на своем бедре и вздрагиваю, когда его горячее дыхание касается моей шеи. Он протягивает мне мой напиток, и я делаю глоток, ощущая незнакомую горечь на вкус. — Ты что-то туда подмешал? — невнятно произношу я, и его глаза дерзко блестят в ответ, когда зеленые блики падают ему на лицо. Зеленый. — Нет, детка, я бы не стал, — говорит он с ухмылкой, и я начинаю чувствовать слабость. Я продолжаю пить, пока зеленые блики отражаются от стен и моей кожи. Я так сильно хочу забыться. Вся комната начинает кружиться, и я даже не могу поднять голову, когда я прижимаюсь к его плечу в поисках поддержки. Его руки немного ниже моей спины, но я слишком слаба, чтобы жаловаться, потому что мои ноги становятся ватными, а все вокруг расплывается. — Пойдем, — говорит он и ведет меня к двери. — Куда мы направляемся? — спросила я. Я говорю медленно, не в силах ускорить шаг. Он не отвечает, и я понимаю, что это плохо, он, очевидно, подсыпал что-то в мой напиток, потому что я даже не могу поднять руки. Я пытаюсь закричать, но моя челюсть словно набита песком, и мой голос пропадает, когда я вижу, как пульсирует зеленый. Я хочу Лорен. Я хочу, чтобы здесь и сейчас она спасла меня. А она бы спасла? Я даже не знаю ее больше, она была полна лживых обещаний. Все, что я знаю сейчас, это то, что меня вот-вот затащит домой парень, который только что накачал меня наркотиками. Мне все равно, я все равно ничего не стою. Такие девушки, как я, заслуживают такого. Я закрываю глаза, когда всего этого становится слишком много, и наконец позволяю тьме победить.

***

Я просыпаюсь от мягкого солнечного света, лежа в горах подушек. Запах подушек был мне знаком, и я подскочила, вспомнив, что где-то я уже чувствовала этот запах раньше, и вот она, в изножье кровати. Поджав под себя ноги, с чашкой кофе в руке, с собранными волосами и без макияжа, она пристально смотрела на меня. Я позволила своему взгляду впитать ее, ее ленивые глаза были на тон светлее, как и ее кожа, ее почти черные волосы блестели, а солнечные лучи нежно касались ее кожи, как раз так, как я хотела. Интересно, у скольких людей есть возможность называть ее красивой или думать так; мне интересно, сколько людей, таких, как я, понимали, что слово "красивая" даже близко не подходит к ее описанию. Интересно, я ли единственная, кто на самом деле отчаянно пытается найти слова или способы объяснить, насколько она привлекательна. Дело не только в ее глазах, улыбке и всем физическом облике. В ее спокойствии была красота, похожая на то, как ветер треплет волосы людей, а берег мягко лижет ноги; это была красота, которую нельзя было искать, на нее нужно было наткнуться. Ты не можешь заметить, если хочешь достичь такой красоты, она уже течет по вашим венам, прежде чем кто-либо это заметит. Комната, в которой я находилась, была такая, какой я никогда раньше не видела. Она была крошечной, запущенной и выглядела грубо, с вкраплениями комфорта в таких местах, как множество подушек и покрывал, лежащих на кровати королевских размеров. Я снова перевела взгляд на нее и недоверчиво вытаращила глаза, а она просто изучала меня в ответ. — Прекрасного утра, — наконец тихо произносит она, нарушая тишину. — Где я, черт возьми, нахожусь? — спрашиваю я в ответ, игнорируя бабочек, порхающих у меня в животе. — Моя новая квартира, — шепчет она и подносит кружку к губам, совершенно не обращая внимания на мой грубый тон. — Это та, что напротив квартиры Сэма, - продолжает она, и я теряюсь. Я вскакиваю с кровати и встаю в центре комнаты, когда замечаю на мне один из ее свитеров. — Как я сюда попала? — огрызаюсь я и скрещиваю руки на груди, пока она смотрит на меня любящим взглядом. — Я избила того парня, который думал, что затащит тебя домой прошлой ночью, и притащила тебя сюда, — тихо отвечает она, и я чувствую, как во мне закипает гнев. — Лорен, мне, черт возьми, не нужна твоя помощь! Я для тебя никто, я никогда не хотела, чтобы ты помогала мне. Я ничто для тебя, я никогда не хотела видеть тебя снова, так почему бы тебе просто не уважать это и не оставить меня в покое? — кричу я, пытаясь проглотить комок в горле, который образуется, когда я выплевываю в ее адрес лживые слова. Мне нужно уйти отсюда. Я хочу поцеловать ее. Мне нужно увидеть Сэма, он знает, что делать. — Ты не могла бы вернуться в постель и поговорить, пожалуйста? — тихо просит она, а я яростно качаю головой. — Я тебе ничего не обязана, — выплевываю я. — Но я обязана тебе всем: я хочу объяснить, — продолжает она тем же спокойным тоном, и я хочу, чтобы она закричала на меня в ответ. Покажи мне, что она злая и озлобленная, как и я, но она такая же нежная и любящая, как всегда. — Я не хочу слышать еще одно дерьмовое оправдание Лорен! Все, чем ты меня кормила, - это ложь, — говорю я, и она вздыхает. — Дай мне 10 минут, и, если ты не передумаешь, я оставлю тебя в покое, — спокойно говорит она, и я размышляю над ее словами. Я знала, что это было решение, чтобы понять, чувствую ли я что-то к ней по-прежнему или нет, но мы обе знали, что любовь все еще искрится между нами. Мы любили друг друга так сильно, что это причиняло боль, но мы не были влюблены друг в друга. Я знала, что если не дам ей этот шанс, то все, я выйду за дверь и никогда не вернусь. Я больше никогда не услышу ее голос и не увижу ее великолепное лицо, и я не думала, что смогу вынести это, поэтому я села на груду подушек и одеял. — 10 минут, — строго говорю я, и она улыбается, заставляя меня таять. — Я рассталась с Нормани. Я была с ней только потому, что меня подкупили PLND. Я в нее не влюблена. У меня есть деньги, чтобы перестроить свою жизнь, так как я не владелец клуба и не светская львица из высшего общества. Я не та, за кого ты меня принимала, и мне жаль, что я скрывала все это от тебя, но они причинили бы тебе боль, если бы я рассказала. Они полностью оставили меня в покое, я разорвала все связи, теперь, когда истек срок действия контракта. Я переехала в этот жилой комплекс, чтобы заботиться о тебе, оберегать тебя сейчас, когда я могла потерять тебя. Я знаю, что ты каждый вечер куда-то уходишь и вытворяешь такое, через что не должна была бы проходить, но я всегда слежу за тем, чтобы ты возвращалась домой. Я не ем, не сплю и вообще ничего не делаю, только думаю о тебе. Ты для меня - это все, чего я хочу. Ты заставляешь меня просто... Я даже не могу описать, как сильно ты на меня влияешь. Ты как моя тень, ты засела у меня в груди, и я даже не хочу от тебя избавляться. Я люблю тебя, я люблю тебя так сильно, что это убивает меня, и я не могу с этим справиться, — дрожащим голосом прошептала она, и тишина повисла в воздухе, как дым. Я в полном шоке, она скрывала все это от меня, пока я плакала по ночам, ожидая, что она выберет меня. Я посмотрела на нее, на ее водянистые блестящие зеленые глаза и на то, как ее губы дрожали, когда она старалась не заплакать, и я никогда в жизни не была так ошеломлена. Ошеломленная тем, что она солгала мне, ошеломленная тем, что я чувствую, как меня предали, ошеломленная тем, что я по-настоящему люблю ее. Время пролетело незаметно, пока я просто смотрела на нее, и я сделала то, что высвободило всю горечь и гнев, которые я испытывала в течение последнего месяца. Я сильно ударила ее по лицу, звук удара кожи о кожу разнесся по воздуху. Но прежде чем она успела ответить, я схватила ее за воротник рубашки и притянула к себе, зарываясь в одеяла, и запустила пальцы в ее волосы. Я поддерживала зрительный контакт с ней, переворачивая нас, я была сверху и пристально смотрела на нее сверху вниз. Я прикоснулась губами к огрубевшей коже, которой за секунду до этого касалась моя рука, и нежно поцеловала ее миллион раз, наполняя любовью покрасневшую кожу. Я отстранилась и посмотрела ей в глаза, прежде чем заговорить. — Я пиздец как ненавижу тебя, Лорен Хурэги, — шепчу я ей в губы, прежде чем они, наконец, встречаются, заставляя весь мой мир взорваться. Моя кожа загудела, электрические разряды пробежали по ней до кончиков пальцев, когда наши губы соприкоснулись, ее мягкое прикосновение слегка коснулось кожи моих бедер, притягивая меня ближе. Я так сильно по ней скучала, что чуть не застонала, осознав, насколько сильно. Мои руки нежно массировали ее кожу головы, когда мы придвинулись невероятно близко, и я застонала ей в рот, когда мы обе наклонили головы, чтобы углубить поцелуй. Я все глубже и глубже погружалась в него, тонула в ней, когда наши языки встретились, и я почувствовала, как ее руки путешествуют вверх по коже моей спины и прослеживают мой позвоночник. Но горечь и гнев снова подступили к горлу, когда я вспомнила, как сильно она причинила мне боль, как сильно я должна была ненавидеть ее, какую сильную боль я испытывала в груди из-за нее. Я резко отстранилась и быстро слезла с нее, схватила свою одежду и выбежала за дверь, прошла по коридору и постучала в дверь Сэма. — Камила, пожалуйста! — я слышу, как она отчаянно умоляет, когда дверь Сэма распахивается и он появляется на пороге с растрепанными волосами и сонным выражением лица. — Что... — начинает он, но я втягиваю его в квартиру и захлопываю дверь, ударяясь о нее спиной, когда хватаю ртом воздух. — Я люблю тебя, — слышу я ее тихий голос из-за двери. — Прости меня, ладно? Просто… Не отказывайся от меня, — говорит она срывающимся голосом, но я не отвечаю, Сэм все еще слишком потрясен, чтобы что-то сказать. После 10 минут молчания она уходит, оставляя нас с Сэмом наедине. — Что это было? — наконец спрашивает он, и я вздыхаю. — Не надо, — отвечаю я, прежде чем направиться обратно в спальню и забраться в постель. — Хочешь поговорить об этом? — спрашивает он, стоя в дверном проеме. — Нет, — язвительно отвечаю я, и он вздыхает. — Хочешь кофе? — он предлагает. — Наконец-то я на что-то согласна, — выдыхаю я в подушку и слышу, как он хихикает, прежде чем повернуться и уйти на кухню, оставив меня одну, и такую же растерянную, как всегда.