Heliophilia

Самопознание - это то, на что у меня никогда не было времени в моей жизни. Если я не напивалась с фальшивыми друзьями, то убегала от чего-то неизбежного не с тем человеком не в то место. Это не оставляло времени на эмоции и выяснение того, как я справляюсь с собой, поэтому, естественно, я стала отвергать то, что должно было на меня повлиять; это было проще всего сделать. Я должна быть травмирована из-за того, что меня оторвали от семьи и дома, чтобы я бежала через всю страну с мужчиной, который даже не мог понять, что значит заботиться о другом, но это не потому, что я отвергла это. И в этот момент, когда Лорен в сотый раз за вечер всплыла у меня в голове, я тоже отвергла ее, потому что именно так я справляюсь со всем. То, что она спасла меня в клубе несколько дней назад, не повлияло на мое отношение к нашему нынешнему затруднительному положению. Мне все еще было горько из-за того, что ее любовь воспевала меня, и хотя я знала, что мои проблемы с доверием мешают нам быть идеальными вместе, в итоге я погрузилась в бездонную пропасть жалости к себе, размышляя о том, как она могла бы сокрушить меня, если бы я дала ей еще один шанс. Я не хотела, чтобы мое сердце снова болело, я не думаю, что я смогла бы взять себя в руки. Я не понимала, как справиться с такой сильной любовью, какую она мне предлагала, я была совершенно невежественна и, откровенно говоря, напугана. Поэтому я продолжала вести себя так, как будто между нами не было нашего странного общения прошлым утром, и продолжала ускользать; иногда я видела ее, иногда она не попадалась мне на глаза весь вечер, но я знала, что она была там, всегда наблюдала за мной, как будто я была в ее власти. Обычно я брала себя в руки, старалась даже убедить себя, что держу себя в руках, пока рюмка за рюмкой не попадали мне в горло, и я не всегда позволяю слезам тихо капать на холодную дорогу домой из-за того, что никого из тех, к кому я так бесстыдно приставала, здесь не было. Каждая пара глаз, в которые я смотрела, не принадлежала ей, каждое прикосновение не было нежным, и каждый голос, который невнятно звучал у меня в ушах, не вызывал у меня мурашек , как это неизбежно бывает у нее. Я приходила каждое утро, спотыкаясь, и ходила, как зомби, пока не настал день, когда Сэм сломался. — Тебе нужна работа, — резко говорит он, раздвигая шторы, и скупой свет падает на мое спящее лицо. — Уходи, — бормочу я в подушку и переворачиваюсь в жалкой попытке спрятаться от солнечного света. — Нет, Мила, я серьезно, — строго говорит он, и я понимаю, что его тон серьезен, поэтому я беру себя в руки и сажусь лицом к нему. — Ты приходишь в 5-6 утра после того, как изводишь себя каждый вечер, и это уже начинает надоедать. Ты не платишь за аренду или что-то в этом роде, поэтому устраивайся на работу, и все, — говорит он, и я вздыхаю. — Как ты вообще узнал, что я ухожу ночью? — бормочу я в ладони, и он ухмыляется. — Ты разговариваешь сама с собой, когда пьяна, конечно, я тебя услышу, — говорит он, и я снова вздыхаю. — Ладно, послушай, я начну искать работу завтра же… Я слишком устала сейчас, — отвечаю я и забираюсь обратно в постель. — Ну, раз ты уже встаешь, у меня действительно нет выбора. Я поговорил со своим другом, и его дяди нашли для тебя работу. Ты начнешь через час, — говорит он, бросая мне форму на мое неподвижное тело. Я хмыкаю в ответ, еще не готовая вставать, и слышу его шаги и звук закрывающейся двери. При мысли о том, что он знает, что меня каждую ночь не было дома, меня охватило чувство вины. Но это могло бы стать для меня новым началом, я могла бы привести себя в порядок и, наконец привести в порядок свою голову, если бы у меня был какой-то распорядок дня. Я медленно встала, взяла таблетки, которые Сэм оставил на тумбочке у кровати, и потащила свое тело в душ. Через 40 минут я умылась, оделась и пошла с Сэмом по улице по пути в кафе, расположенное неподалеку. В 15 минутах езды от квартиры. — Ладно, Джон сказал мне, что его дяди действительно хороши во всем, кроме пунктуации, так что приходи пораньше, иначе тебя там не будет, ладно? Так что это значит, что больше никуда не ходи, даже если Лорен будет сопровождать тебя всю ночь, — бормочет он последние слова, и у меня от шока отвисает челюсть. — Откуда ты знаешь, что она последует за мной?! — кричу я, когда мы останавливаемся возле небольшого заведения. — Ну, я разговаривал с ней, — говорит он, глядя на машины, а не прямо на меня. — С каких это пор вы с Лорен стали друзьями?! — я уклоняюсь, раздражаясь из-за того, что он так много скрывает от меня. — Эй, не злись на меня, я не единственный, кто хранит здесь секреты, — огрызается он в ответ, и в воздухе повисает тишина. — Послушай, прости, что накричала на тебя, ладно? Я просто... я знаю, что Лорен делает с тобой. Ты счастливее, когда с ней, и, честно говоря, я думаю теперь, когда у нее голова на плечах, она могла бы тебе пригодиться, — мягко говорит он, беря меня за руку и глядя на меня. — Но теперь у тебя голова на плечах, так что я разбираюсь с тобой, чтобы ты могла жить долго и счастливо, — говорит он и хихикает, когда я вздыхаю. — Я не уверена насчет этого, Сэмми, — хмурюсь я. — Пока ты счастлива, я счастлив, — говорит он, и я улыбаюсь ему, когда он заключает меня в свои огромные объятия. — Я заеду за тобой позже, хорошо? — бормочет он мне в волосы и целует в макушку, прежде чем я отстраняюсь. — Горжусь тобой, принцесса, — говорит он, прежде чем я отмахиваюсь от него. — Милый парень, — я слышала, как кто-то сказал позади меня и я подпрыгиваю и оборачиваюсь, чтобы оказаться лицом к лицу с офигительно красивой девушкой в наряд, похожий на мой. — О-о-он не... — я заикаюсь, и она вскинула свои брови, почти сомневаясь во мне. — Значит, у тебя нет парня? — спрашивает она с улыбкой на губах, и я ничего не могу поделать, кроме как покачать головой. Она обводит взглядом мое тело сверху донизу, прежде чем снова встретиться со мной взглядом. — Идеально... — она замолкает. — Я Грейс, — говорит она и протягивает мне руку. — Камила, — быстро отвечаю я и беру ее за руку. — Ты милая, — заявляет она, глядя на наши переплетенные руки. — Нежные руки, — смеется она, прежде чем откинуть с лица свои длинные волнистые волосы, и я пользуюсь моментом, чтобы насладиться ее красотой. Я признаю, что она, несомненно, красива, с ее загорелой кожей и блестящими карими глазами. Она была высокой, и, хотя ее фигура тонула в униформе, было очевидно, что у нее потрясающее телосложение. Нос пуговкой и сливовые губы придавали ее облику привлекательность, в то время как глаза и фигура излучали совершенно иную атмосферу. — Как бы мне ни хотелось остаться здесь и позволить тебе пялиться на меня весь день, у нас есть работа, — ухмыляется она мне скрипучим голосом и поворачивается, чтобы войти в здание. — О, Грейс! Я вижу, вы уже познакомились с Камилой, — говорит невысокий мужчина из-за прилавка с сильным итальянским акцентом. — Да, она красивая не так ли? — она хихикает и заходит за прилавок. То, как она произносит иностранные слова, заставляет меня дрожать. [прим.пер.: она говорит на испанском] — Да, маленькая Грейс, — усмехается он в ответ, прежде чем повернуться ко мне лицом. — Она, как ты говоришь… Поклонница красивых вещей? — он говорит это с улыбкой, на которую я могу только улыбнуться в ответ. — Да, Грейс поможет тебе с... — он замолкает, вероятно, пытаясь подобрать нужные слова. — Разобраться в тонкостях? — с надеждой спрашивает он, и я не могу удержаться от смеха. — Это прекрасно, спасибо за работу...? — я замолкаю, надеясь, что он поймет намек. — Ой! Я Паоло, мне очень приятно, — говорит он с улыбкой, на которую я отвечаю и оборачиваюсь, чтобы увидеть другую девушку, которая ушла в заднюю комнату. 7 часов спустя я наконец вешаю свой фартук и чувствую, как удовлетворение разливается по всему телу. Сегодня я поговорила с большим количеством людей, чем за последние месяцы, и мне действительно понравилось, на моем лице появилась улыбка от перспективы вернуться и сделать все это снова. — Хорошего дня, Камила! Ты очень, как ты говоришь, трудолюбивая девушка, не так ли? — Паоло посмеивается надо мной, и я киваю головой. — Увидимся завтра, Паоло, еще раз спасибо, — говорю я, прежде чем накинуть пальто на спину и направиться к двери. — Эй! Подожди, детка, — кричит Грейс у меня за спиной, и я оборачиваюсь, чтобы увидеть, как она засовывает руки в карманы пальто и бежит к двери. — Чудесная ночь, — говорю я, когда мы выходим на тротуар и смотрим на безоблачное небо. — Совсем как ты, — выпаливает она в ответ, и я не знаю, что ответить, поэтому просто переминаюсь с ноги на ногу в тишине. — Камила? — спрашивает она, и я смотрю в ее карие глаза. — Возможно, это прозвучит несколько прямолинейно, но я хотела спросить, не хотела бы ты... — ее прервал Сэм, подъезжающий на такси, и водитель просигналил. — Может быть, ты как-нибудь зайдешь куда-нибудь перекусить? — спрашивает она, и я краснею. Она пригласила меня на свидание, не просто как друга. — О... Грейс, это ужасно мило, но я могу подумать об этом? Это не значит "нет", я просто сейчас столько всего происходит, — отвечаю я и вижу, как она взволнована. Ее глаза вспыхивают. — Да, конечно! Уделяй этому столько времени, сколько тебе нужно, — говорит она с улыбкой. — Увидимся завтра, — говорит она, когда я сажусь в машину. — Пока. — Кто это был? - спрашивает Сэм, как только дверь машины закрывается. — Грейс, — просто отвечаю я и пристегиваюсь, когда он поворачивается ко мне лицом с переднего пассажирского сиденья. — Она мне не нравится, — заявляет он, глядя мне в глаза, и я вздыхаю. — Ты ее даже не знаешь! — ною я, и он отворачивается, чтобы посмотреть на дорогу. — Не нужно, она не Лорен, — спокойно говорит он, и я раздраженно фыркаю. — Она милая, — говорю я. — Она мешает, — парирует он в ответ. — Мы можем поговорить о чем-нибудь другом? — спрашиваю я и замечаю, что мы идем не в ту сторону, куда нам нужно. — Куда мы идем? — спрашиваю я, когда уличные фонари проносятся над головой. — В супермаркет, Лорен придет на ужин, — коротко отвечает он, очевидно, все еще раздраженный из-за Грейс. — Когда я смогу что-то сказать?! — я кричу, и он поворачивается ко мне лицом. — Ты потеряла на это право, когда ей пришлось сказать мне, что ты каждый вечер разрушаешь себя. Это вечеринка в честь благодарности за то, что ты спасла Камилу от печеночной недостаточности, и ты будешь смеяться, улыбаться и хорошо проводить время, понимаешь? — спрашивает он и вздыхает. — Хорошо, — бормочу я, зная, что моя ночь только началась.