Heliophilia

Когда я проснулась на следующее утро, я не поняла, почему она была во сне, от которого я только что проснулась. Конечно, она и раньше снилась мне, но из-за того, что это был сон, я не могла распознать ничего, кроме неприятного ощущения внизу живота. Раньше у меня никогда не было плохих снов о ней, и теперь, когда я вспоминаю, как все было мрачно, я надеюсь, что они больше никогда мне не приснятся. Я перевернулась на кровати и оказалась лицом к лицу с веснушчатым носом и надутыми губами, когда она делала глубокие вдохи и выдохи, пока спала. Я смотрю на часы, замечая, что было 8.30, и нам нужно было отправляться в аэропорт, если мы хотели успеть на наш рейс, но, честно говоря, мне было все равно, лишь бы она была со мной. Но я также знала, как тяжело ей было каждый день, не обращать внимания на боль, с которой ей приходилось мириться, и глотать таблетки, чтобы чувствовать себя хорошо. Я поднесла руку к ее лицу и убрала с него выбившуюся прядь волос. Я медленно наклонилась и нежно поцеловала ее в губы, прежде чем бросить на нее последний взгляд и выскользнуть из кровати. Как можно быстрее и тише я собрала все наши вещи и привела себя в порядок, насколько смогла, прежде чем переодеться и разложить вещи для нее. Я оставляла ее так надолго, как могла, пока не понадобилось разбудить ее. — Лорен, — я начинаю нежно целовать ее в щеку. — Детка, тебе пора вставать, — шепчу я ей на ухо, когда она приоткрывает веки и на ее лице отражается замешательство, пока она не понимает, что происходит. На ее лице появляется глупая улыбка, и, прежде чем я успеваю среагировать, она тянет меня на кровать рядом с собой. — Мы опоздаем на наш рейс, — говорю я, хихикая, когда она касается своим носом моего, а ее руки обвиваются вокруг моей спины. — Можно пожелать мне доброго утра? — она издает хриплый смешок, и я не могу сдержать улыбку. — Доброе утро, Лорен, — дерзко говорю я, и она ухмыляется мне. — Можно и получить поцелуй? — С чего бы мне тебя целовать? — спрашиваю я, приподнимая брови и расплываясь в широкой улыбке. — Ты моя девушка, ты должна... — она надувает губы. — Это закон. — Чей это закон? — Мой закон. Я не могу не растаять от ее взгляда, которым она одаривает меня, как будто она какой-то щенок. Я медленно наклоняюсь и останавливаюсь, когда мои губы оказываются всего в миллиметре от ее губ. — Скажи, что любишь меня, — шепчу я ей в губы, и она закатывает глаза и улыбается. — Ты любишь меня, — шепчет она в ответ, прикусывая губу, и я собираюсь встать с кровати, но две руки обхватывают меня за талию и притягивают обратно к ней. — Я люблю тебя, Камила Кабейо, — серьезно говорит она, глядя мне прямо в глаза, и убирает прядь волос с моего лица. — И не забывай об этом, — заканчивает она с улыбкой, и я больше не могу сдерживаться. Я наклоняюсь и соединяю наши губы, и с ее губ срывается удовлетворенный вздох. Ее губы - это то, от чего никогда не устаешь, и, когда мои мысли о ней перешли на другую волну, я не смогла удержаться, наклонила голову и углубила поцелуй. Наши губы соприкоснулись, и прежде чем я успела взять себя в руки, она провела языком по моей нижней губе, на что я приоткрыла рот и выдохнула. Я застонала, когда почувствовала, как ее язык скользнул по моему. Казалось, что прошли часы, но поцелуй был не борьбой за доминирование, а просто актом наслаждения друг другом. Мы, наконец, оторвались друг от друга, чтобы подышать свежим воздухом, и глупые улыбки расплылись на наших лицах, и я не смогла удержаться от восторженного возгласа, когда бабочки запорхали у меня в животе. — Мне это действительно понравилось, — шепчу я. — Мы должны сделать это снова, — она целует меня в губы. — И снова, и снова, и снова, — бормочет она, оттягивая ворот моей рубашки. — Не-а, — говорю я и целую ее в последний раз, прежде чем снова опуститься на колени. — Нам нужно тебя подготовить, — говорю я с улыбкой, беру ее за руку и начинаю играть с ее пальцами. — Как думаешь, ты сможешь встать? — спрашиваю я, и она неуверенно кивает, прежде чем медленно соскользнуть с кровати. Мои глаза расширяются, когда я вижу, что ее рубашка насквозь пропитана кровью, и она даже не может стоять прямо. — Опять?! Лорен, серьезно! — я почти кричу, когда она садится обратно на кровать и обхватывает голову руками. — Я просто не хочу тебя напрягать, — бормочет она, и я присаживаюсь перед ней на корточки и беру ее руки в свои. — Лор, я не против заботиться о тебе, это моя работа. Но то, что ты не говоришь мне об этом и не даешь мне помочь, еще больше напрягает меня, — мягко говорю я и вижу, как она расслабляется, но по-прежнему не смотрит мне в глаза. — Ты причинишь боль себе, а значит, и мне тоже. — Прости, — говорит она и, наконец, встречается со мной взглядом. Я слегка улыбаюсь и целую ее в лоб, задерживаясь на нем губами, прежде чем встать, обнять ее за талию и помочь подняться. Мы проходим в ванную, и я раздеваю ее так же, как и себя, помогая ей принять душ. Я вытираю ее волосы и тщательно отмываю от крови, а также все остальное тело, прежде чем завернуть ее в полотенце, снова помогаю ей выйти и беру полотенце для себя. Я помогаю ей сесть на кровать и вытираю ее волосы, останавливаясь несколько раз, чтобы поцеловать на шее или щеке, так как ее тело явно уже было истощено. Я заказываю доставку еды и напитков в номер и заказываю почти все, что могу придумать, а затем снова накладываю на нее марлю и надеваю свободную одежду, прежде чем уложить ее обратно на кровать. Было 9.10, и я начала немного волноваться, не зная, успеем ли мы улететь. Я быстро высушила волосы и, переодеваясь, оглянулась и увидела, что она уже спит. Я знала, что так дальше продолжаться не может, мы не можем путешествовать по всему миру, пока она истекает кровью. У меня не было и половины знаний, которые мне нужно было сохранить с ней все в порядке, и очевидно, что ей нужно как можно скорее лечь в больницу; она стала лишь тенью той Лорен, которую я знала. Я вздохнула и закончила одеваться, когда услышала стук в дверь и нам принесли еду. Я принесла ее, села на кровать рядом с Лорен и приложила все усилия, чтобы усадить ее. — Лор? Детка, тебе нужно сесть и что-нибудь съесть, иначе ты не сможешь принимать свои лекарства, — мягко говорю я и вижу, как ее глаза начинают с трудом открываться при звуке моего голоса. Она медленно приподнимается и опирается на меня, и я принесла ей немного еды, но по мере того, как я вижу, что она становится все слабее и слабее, я в конце концов кормлю ее и принимаю решение. [прим.пер.: о котором пожалеешь :(]

***

— Куда мы едем? — лениво спрашивает она, рисуя на моей ладони какие-то фигуры. Я держу ее под руку на заднем сиденье такси, которое мы ждем в нью-йоркской пробке. — Как ты заметила, — тихо сказала я, проводя пальцами по ее волосам. — Аэропорт находится на другом конце города, — говорит она, и я вздыхаю. — Мы едем в больницу, — я чувствую, как она напряглась в моих объятиях. — Почему? Я в порядке, Камила, — серьезно говорит она и пытается сесть, но морщится от боли и возвращается в прежнее положение. — Я просто не хочу все испортить, — шепчет она мне в шею, и я прикусываю губу. — Лор, представь, как здорово будет вернуться домой. У нас будет своя квартира, и я смогу, просыпаясь, видеть тебя каждое утро; это лучше, чем путешествовать по миру каждый день, — я шепчу ей в волосы, когда она вздыхает. — Я просто хочу тебя, и если ты недостаточно здорова, то в этом нет никаких сомнений. — Спасибо, — тихо говорю я и улыбаюсь. — Все ради твоего удовольствия, детка. Движение наконец-то рассасывается, и мы направляемся в больницу. Я помогаю Лорен выйти из такси и расплатиться, затем регистрирую ее и объясняю ситуацию женщинам на стойке регистрации. Она распечатала копию и просмотрела медицинские карты Лорен и попросила медсестру отвести нас в палату с маленькой грязной кроватью, где пахло дезинфекцией. Лорен легла и заснула, как только ее голова коснулась подушки, а я занялась своими глупостями, например, нашими сумками. Вскоре в комнату вошел мужчина средних лет и улыбнулся мне. — Привет, Лорен? — спрашивает он с широкой улыбкой и я кивнула. — Салли сказала, что у вас будут ее записи? — спрашивает он, и я быстро поднимаю их с кровати и протягиваю ему. — Простите, где мои хорошие манеры? Я доктор Морган, и я позабочусь о Лорен, а вы? — спрашивает он. — Камила, ее девушка. — О, да, Камила! Кое-кто хочет тебя видеть в вестибюле, — улыбается он и подходит к Лорен. — Подождите, кто-то ко мне? — озадаченно спрашиваю я, и он смеется. — Я не думаю, что в больнице есть еще Камила и Лорен, — улыбается он. — Не волнуйтесь, я собираюсь подключить ее к капельнице, чтобы восполнить потерю крови, а затем провести несколько анализов. В худшем случае мы снова наложим швы на ее... — он замолкает, читая бумаги в своей руке. — Туловище, и мы продержим ее максимум 3 дня. — Она все равно будет спать большую часть дня и ночи, я обещаю, что позабочусь о ней, — он улыбается, и это кажется искренним, поэтому я киваю и выхожу из ее комнаты, прежде чем взглянуть в окно на ее бледное лицо и хрупкую фигуру. Я делаю глубокий вдох и спускаюсь в вестибюль, но никак не ожидала, что меня встретит такое зрелище.