Heliophilia

— Мамочка, я хочу мороженого! — хихикнуло маленькое тельце рядом со мной, раскачивая наши ручки взад-вперед. — Как скажешь, Беккибу, — отвечаю я с улыбкой, когда ее маленькая ручка обхватывает мой большой палец, и она спотыкается о собственные ноги, демонстративно доказывая, что она моя дочь. — Как дела в школе? — спрашиваю я ее, когда мы подходим к машине, и беру ее сумку. — Хорошо, но девушка рядом со мной продолжала чихать, — вздохнула она, когда я открыла дверцу заднего сиденья, и она забралась внутрь. Я пристегнула ее ремнем безопасности и захлопнула дверцу, прежде чем обежать машину и сесть на водительское место. — Это та самая, которая делилась с тобой своими цветами на прошлой неделе? — спрашиваю я и вижу, как она кивает своей маленькой головкой, а ее коса подпрыгивает в такт движениям. — Да... так что я простила ее за то, что она так часто чихала, — она улыбается своей белозубой улыбкой, и я улыбаюсь в ответ. — Хорошая девочка, Бекки, — я хихикаю, когда она смотрит в окно. — А можно мы тоже сходим в зоопарк? — спросила она, и я вздохнула. — Прости, дорогая, мы не можем, мне нужно отвезти тебя к твоему отцу домой к 4 часам, — тихо говорю я, не желая оставлять ее одну на выходные. — Нет! — сердито говорит она и скрещивает руки на груди. — Эти его новые девушки... — О, у него появилась новая? — спрашиваю я, не особо удивляясь. — Она очень высокая и называет меня Ребеккой... — она ворчит, нахмурив брови. — Это даже не мое имя, — сердито шепчет она себе под нос и я не могу удержаться от смеха, восхищаясь ее миловидностью. — Хм... Держу пари, она действительно умна и к тому же обладает потрясающими моральными ценностями, — говорю я, но шутка совершенно не укладывается в голове шестилетнего ребенка. — Она не такая настоящая мамочка... как ты, — говорит она, глядя в окно, а я улыбаюсь ее словам. Мы останавливаемся у ряда магазинов, и Бекки болтает ногами. Она возбужденно заерзала на сиденье, когда я вышла, чтобы открыть ей дверцу. Она выскакивает из машины, хватает меня за пальцы еще до того, как я успеваю закрыть машину, и тащит в магазин. Колокольчик на двери звенит, когда мы входим, и невысокий мужчина за прилавком улыбается при нашем появлении. — О, привет, малышка Бекки, — говорит он, улыбаясь светловолосой девочке. — Привет, мистер О'Салливан! — она что-то щебечет в ответ и слегка машет ему рукой. — Ты пришла за моим фирменным мороженым? — радостно спрашивает он, когда я поднимаю ее и сажаю себе на бедро, а ее взгляд прикован к ванночкам со льдом за стеклянной перегородкой, ее карие глаза округляются при виде такого количества вариантов. — Привет, Мила, — говорит он более спокойно, и я улыбаюсь. — Добрый день, мистер О'Салливан, как поживает Мэри? — я спрашиваю. — О, знаешь, все хорошо, не дает мне скучать, — смеется он, когда Бекки прижимается носом к стеклу. — Вот это, — шепчет она, уставившись прямо на шоколадное мороженое, и я смеюсь. — Думаю, сегодня будет два шоколадных рожка, — хихикает он, когда я ставлю Бекки на стол. Он достает мороженое и раскладывает его по рожкам, не забывая добавить посыпку для Бекки, как она любила. Она снова сжимает мой большой палец своими маленькими пальчиками и с улыбкой вытаскивает меня, прощаясь с мистером О'Салливаном, и тащит нас к скамейке на краю парка, где мы сидим каждую пятницу и едим мороженое. — Синий, — она кричит, как синий автомобиль просвистел перед нами на дороге. Толпы людей шли по улицам, и я наблюдала, как они проходят мимо, думая о том, что происходит в их головах. — Красный, — слышу я ее бормотание, когда лица, казалось, сливаются в одно, никто не выделяется, и я теряю надежду, что найду кого-нибудь, кто сиял бы так же ярко, как тот человек, который до сих пор не выходит у меня из головы, спустя столько времени. — Ты вообще слушаешь? — спрашивает Бекки, стоя рядом со мной и тыкая в мой бок пальцем, покрытым шоколадом. — Прости, Беккибу, просто думала... — честно отвечаю я и смотрю на нее, прижавшуюся ко мне. — Насчет чего? — спрашивает она, облизывая мороженое. — О девушке, — я смотрю на нее, сосредоточенную на своем быстро тающем мороженом, и усмехаюсь. — Обо мне? — она спрашивает. — Нет, милая, но ты такая же особенная, как и она, — отвечаю я и чувствую, как у меня ноет в груди, когда я думаю о ней. — Это та девушка, о которой папа говорит, что она испортила вас двоих? — спрашивает она, хихикая, и я открываю рот. — Он что?! — я в шоке спрашиваю, когда мой шестилетний малыш смотрит на меня. — Каждый раз, когда ты высаживаешь меня и не обнимаешь его в ответ, он ворчит, что ты не можешь забыть какую-нибудь девушку... — бормочет она с набитым мороженым ртом. — Потом он скрывается в своем кабинете, — смеется она, когда изображает Даррена, хмуря брови и опуская плечи, когда она ворчит низким голосом. — В точку, Бекки, — грустно смеюсь я, когда она лучезарно улыбается мне. — Как ее зовут? — спрашивает она, закидывая ноги на скамейку. — Лорен, ее звали Лорен, — отвечаю я, и тень улыбки играет на моих губах; это был первый раз, когда я произнесла ее имя за 10 лет. — Лорен - красивое имя, — заявляет Беки после нескольких секунд молчания. — Она тоже была очень хорошенькой, — комментирую я, вглядываясь в лица проходящих мимо людей. — Она была твоей лучшей подругой? — маленькая девочка спрашивает меня с явным любопытством, желая исследовать воспоминания девушки, которая разрушила отношения ее родителей. — Ну... — начинаю я, не совсем понимая, как можно объяснить подобные вещи шестилетнему ребенку. — Она была всем для меня... так что полагаю, ты могла бы сказать, что это относится и к лучшим друзьям, — наконец отвечаю я. — Где она? — она спрашивает. — Я не совсем уверена, детка, — говорю я, проводя пальцами по ее мягким волосам, которые были в беспорядке после школы. — Почему бы тебе не позвонить ей? — спрашивает она, наконец доедая мороженое, но ее руки и лицо были перепачканы шоколадом. Я смеюсь и провожу большим пальцем по пятнам мороженого на ее лице, когда она морщится. — У меня нет ее номера, — сказала я с грустной улыбкой, когда она схватила меня за руку и играла с моими браслетами. — Ты скучаешь по ней? — Каждый день, Бекки, — она встает на скамейку и небрежно целует меня в щеку, прежде чем спрыгнуть вниз. — Можно мне теперь пойти покататься на качелях, мамочка? — легкомысленно спрашивает она, и я киваю. — Я буду через минуту, милая, — улыбаюсь я, когда она убегает, и достаю свой телефон. Я набираю знакомый номер и закатываю глаза, ожидая, когда он ответит. — Что ты сказала нашей дочери Даррен? — спрашиваю я, когда он вздыхает в трубку. — И тебе привет, Камила, — усмехается он, и я вздыхаю. — Даррен, — предупреждаю я и слышу шарканье на заднем плане, очевидно, он откидывается на спинку своего офисного стула. — Она только что сказала мне, что ты говоришь о девушке, которая нас погубила... — предупреждающим тоном говорю я. — Что ж, извини меня за то, что я немного разозлился из-за того, что женщина, которую я люблю, все еще влюблена в кого-то спустя 8 лет, — я откидываюсь на спинку неудобной скамейки и наблюдаю, как Бекки бегает по детской площадке. — Ты не любишь меня, Даррен... — я замолкаю, прекрасно понимая, что если бы он был влюблен в меня, то смотрел бы на меня так же, как раньше смотрела она. — Черт возьми, Камила! Откуда ты это знаешь? Я знаю, что ты влюбилась в какую-то девчонку, имени которой ты до сих пор не хочешь мне сказать, но я думал, что к этому времени ты уже прекратишь это, — он говорит раздраженно, и я вздыхаю от его вспыльчивости, которой у нее никогда не было. — Я забеременела от тебя, Даррен, это была не отдача, это была ошибка, — монотонно говорю я, и он почти рычит. — Ошибаешься, черт возьми! Все было хорошо, пока ты, блять, не бросила меня! — кричит он, и я чуть не вешаю трубку. — Даррен, я не хочу сейчас об этом говорить, — устало говорю я. — Ни сейчас, ни когда-либо еще, — ворчит он. — Я завезу ее в 4, — отвечаю я, и он бормочет что-то, что мне на самом деле не хотелось бы слышать, и я вешаю трубку. Я прикусываю губу, когда горечь, которую он вызвал в моей груди, подступает к горлу. Он был придурком, но, по крайней мере, у меня было хоть что-то хорошее в наших отношениях: красивая маленькая девочка, которая вернула мне тепло в сердце. Я не могу отрицать, что она стала результатом бесконечных ночей в клубах и бессмысленного секса, позволившего забыть зеленые глаза и каштановые волосы, но я бы не променяла ее ни на что на свете. Я снова смотрю на прохожих, убеждаясь, что никогда больше не не вижу ни одного лица. Кто-то счастлив, кто-то печален, кто-то слишком увлечен жизнью, чтобы просто найти время и расслабиться. И из-за того, что мимо проходило так много людей, я чуть не пропустила зеленые глаза и темные волосы, выходящие из книжного магазина с книгой в руке и улыбкой на лице, когда она слушала, как парень, идущий рядом, что-то ей говорит. И когда мое сердце забилось быстрее, чем когда-либо, он переплел их пальцы и поцеловал ее в щеку, и она покраснела, застенчиво глядя в землю и улыбаясь. Ощущение пустоты, казалось, парадоксальным образом заполнило мою грудь, когда я смотрела, как он вызывает на ее лице улыбку, такой, какой должна быть я. И когда они остановились на светофоре, и она устремила свой особенный взгляд на его профиль, я слишком хорошо знала, что ничего другого я сделать не могла. Она двигалась дальше, и, самое главное, она была счастлива. И когда моя дочь бросилась ко мне и схватила за руку, ее зеленые глаза, от которых я, казалось, всегда таяла, встретились с моими, и в этот момент мы обе поняли, что наше время истекло. Я знала, что она всегда будет любить меня, это было правдой, судя по тому, как ее глаза рассказали мне миллион историй за несколько коротких секунд, пока движение не остановилось и на светофоре не загорелся зеленый, а моя дочь не стала еще более нетерпеливой и не потянула меня за руку. И вдруг она исчезла, затерявшись в толпе людей, которые ничего не значили для меня по сравнению с ней. Для меня не имело значения, что она ушла, потому что в каком-то смысле я тоже, и это было нормально. Время, которое мы провели вместе, было недолгим, но это было лучшее, что у меня было в жизни, и если бы жизнь испортила его, это, вероятно, не имело бы для меня такого значения. Я знала, что всегда буду любить ее, а она всегда будет любить меня, даже если будет с другим. Но независимо от того, с кем она была, или где она была, или что она делала, у нас все равно всегда было время, которое мы проводили вместе, и это все, о чем я могла только мечтать.