Отличный вечер

Жарко и душно, Вокс чувствует, как по спине стекают капли пота, а монитор нагрелся до такой степени, что при выдохе в воздухе виден пар. Он кусает нижнюю губу, пыхтя, когда дыхание прерывается от натянувшегося ошейника. Валентино под ним изгибается и стонет, сильнее сжимая в руке поводок, тянет на себя, заставляя Вокса склониться к нему ближе. Вокс хмыкает и ускоряется, впивается когтями в мягкую кожу на бёдрах Валентино и уже почти закрывает глаза, отдаваясь наслаждению, как вдруг чувствует, что одна из камер засекла движение. Непроизвольно подключившись к ней, он замечает яркие красные глаза, насмешливо и с отвращением смотрящие прямо в объектив. Вокс чувствует, как сердце падает в пятки, а кровь отливает от члена не тем путем, на который был расчёт изначально. Заканчивают они скомкано, быстро и неловко для Вокса, Валентино, не зная, в чем дело, просто сочувственно хлопает его по плечу и с изяществом покидает комнату, пока Вокс пытается удержать остатки гордости улыбкой. Как только за Валентино хлопает дверь, Вокс, натягивая по пути нижнее белье, подходит к компьютеру, надеясь убедиться, что глаза перед камерой просто плод его разбушевавшегося воображения, хотя тогда будет максимально обидно за неудавшийся вечер с Валом. Глаз и правда нет ни перед одной из камер, и он уже выдыхает то ли с облегчением, то ли с разочарованием, когда его не сильно тянут за поводок. Аластор сжимает кожаный ремень в своей руке и с насмешкой смотрит на опешившего Вокса. — Ох, довольно неожиданный аксессуар, но, знаешь, тебе даже идёт, — он делает шаг вперёд и Вокс упирается поясницей в стол. — Не думал о возможности получить настоящий, м? Могу помочь. Аластор тянет гласные и подцепляет ошейник указательным пальцем, заставляя экран приблизиться. Внутри вскипает ярость и Вокс грубо отталкивает руку, пытаясь на ощупь снять ошейник, но когти никак не могут подцепить язычок. — Иди нахуй, понял? Не твоё дело, и вообще, какого хуя ты тут забыл? Аластор морщится и резко дёргает за поводок. — У тебя не рот, а помойка, друг мой. Впрочем, — он притягивает ещё ближе начавший теплеть монитор, — я даже готов потерпеть твоё сквернословие, недолго. Сидеть. Вокс ошарашенно смотрит в загоревшиеся алым глаза и успевает только открыть рот, как чувствует удар под коленями, теряет равновесие и падает на пол. Оказавшись на четвереньках, он успевает заметить черную тень, юркнувшую к ногам Аластора, снова бесится и поднимает голову. — Ох, у тебя был плохой хозяин, не научил даже базовым командам, ну ничего, — Аластор дотрагивается до антенн на голове Вокса, отчего между ними пробегает электрический импульс, сжимает в кулак и тянет назад, заставляя задохнуться. — Я смогу тебя обучить. Вокс сглатывает и старается не думать о том, как горячо это звучит. Он усмехается, постаравшись придать лицу более нахальный вид, и поднимает средний палец, тыча им прямо в лицо склонившегося Аластора. — Пошёл нахуй, извращенец. Палец сжимает молниеносно возникшее чёрное щупальце, перед глазами пробегают искры и Вокс удивленно вскрикивает, а потом задушенно стонет, когда давление усиливается. Он падает на пол, приземлившись монитором прямо на ногу Аластору, когти свободной руки скребут по полу. — Просто ужасные манеры! Я к тебе пришёл, можно сказать, с дружеским визитом, а теперь вынужден выслушивать это? Что ты будешь делать, если я оторву тебе такой необходимый палец, м? Щупальце тянет палец прочь от ладони, и Вокс правда верит, что скоро останется без него, но заставляет себя нахально улыбнуться. — У меня ещё безымянный есть, ай! Вокс слышит отчетливый хруст сустава, руку пронзает острая боль до самого плеча, когда щупальце внезапно исчезает, а над головой раздаётся заливистый смех. Пытаясь проморгать искры перед глазами, Вокс переворачивается на спину и смотрит на дёргающегося в приступе смеха Аластора. «Ебанутый.» Палец стремительно опухает, пошевелить им не удаётся, а кожа приобретает чёрный оттенок. Вокс дёргается, когда Аластор внезапно наклоняется и аккуратно берет пострадавшую кисть. Когда тонкие и сухие губы прижимаются к костяшке распухшего пальца, Вокс готов отключиться от перегрузки. — Это было довольно смешно, хотя и глупо с твоей стороны. Тебе повезло, что у меня изначально не было намерения тебя калечить, — Аластор недолго молчит, ощущая кожей тепло, исходящее от вывернутого из сустава пальца, усмехается. — Сильно калечить. Вокс сглатывает. Палец ноет и вспыхивает периодической болью, но тёплые губы все ещё касаются кожи, и Вокс готов остаться таком положении навсегда. Его мнение резко меняется, когда Аластор внезапно опускается на колени, расставив ноги по обе стороны от тела Вокса. Вот так он хочет быть вечно. Аластор наклоняется и прижимается щекой к груди Вокса, потираясь, и поднимается вверх, щекоча кожу своими волосами. Сердце бешено бьётся и Аластор замирает над ним, ощущая его движения кожей. Вокс задерживает дыхание и искренне надеется, что выживет к концу вечера, потому что не понимает, что происходит и боится, что это предсмертные агонические галлюцинации. Кожу у основания шеи пронзает горячая боль, и Вокс дергается и кашляет. Чувствует, как острые зубы вонзаются в плоть все сильнее и рука, машинально попытавшаяся оттолкнуть ахуевшего в край оленя, неуверенно замирает, лишиться куска тела не хочется. Вокс мечется под тяжёлым телом, отводит голову и цепляется когтями в чужие плечи, боль в пальце меркнет в сравнении с раздирающей на груди. Аластор сам разжимает челюсти и слегка приподнявшись, удовлетворённо смотрит на рану, оставленную чуть выше сердца. Кровь толчками выливается из укуса и Аластор облизывается, припадая к ране и вылизывая свежую горячую тёмную жидкость. У Вокса шумит где-то в мониторе, то ли все та же кровь, то ли процессор, он чувствует, как немеют руки, все ещё находившиеся на чужих плечах. Шершавый язык почти не ощущается на фоне жгучей боли, на глазах выступают слезы, которые Вокс старается быстрее сморгнуть. — Оу. Он переводит взгляд на склонившего голову Аластора. Тот почти лежит сверху, упираясь руками в пол и теперь пристально разглядывает свою жертву. — У тебя экран будто потемнел. Его ладонь нежно проходится по краю монитора и Вокс закрывает глаза, отдаваясь секундой ласке. — Зачем ты… Блять, это пиздецки больно, знаешь ли. Аластор хмыкает и продолжает поглаживать горячий монитор пальцами. Обводит глаз, спускается по щеке и останавливается у края губ, секунду размышляя, а потом давит на экран, погружаясь вглубь. Вокс снова ахуевает и открывает рот, позволяя пальцам скользнуть внутрь. Когти подцепляют язык и выводят его наружу, когда Аластор склоняется ближе. — Я ведь предупреждал тебя — следи за языком. Но горбатого исправит только могила, а мат, — он приближается ещё ближе и выдыхает, — только отсутствие языка, — прежде, чем втянуть язык Вокса в свой рот. Горячий и влажный чужой язык смачивает его, успевший высохнуть на воздухе, и Вокс ошарашенно смотрит на расслабленное лицо Аластора, который играется с его языком, посасывая, периодически несильно задевает его зубами. Вокс ощущая пульсирующую боль в плече, пальце и голове, снова прикрывает глаза и решает, что если он все равно лишится языка, то сейчас можно и подвигаться. Аластор движение внутри своего рта встречает каким-то звуком, но Воксу плевать. Он обхватывает тело над ним руками и прижимает к груди, слегка наклоняя монитор и проталкивает язык глубже. Аластор хмурится, напрягается в его руках, но сжать челюсти не пытается, и Вокс слегка сбавляет обороты, нежно проходясь ладонями по узкой спине. Когда они отстраняются, по подбородку Аластора стекает слюна, которую он вытирает рукавом и гневно смотрит на замершего в ожидании расправы Вокса. — Друг мой, что за своеволие?! Никакого воспитания! Ты должен смиренно принимать свою участь, а не вмешиваться в процесс! Вокс неожиданно для себя смеётся и раскидывает руки в стороны, плечо простреливает резкой болью, он закрывает глаза. — Участь моя какая-то хуевая, если честно. — Я думал, ты приветствуешь боль в своих играх с, хм, партнёрами. Вокс снова смеется. Ахуеть, он пытается учесть его предпочтения? — Ну знаешь! Лёгкую боль, усиливающую приятные ощущения, а не дыру в груди и сломанный палец! Аластор задумчиво смотрит на рваную рану, поставленную его зубами и хмыкает. Потом внезапно дотягивается до больной кисти, аккуратно выделяет пострадавший палец и под пристальным взглядом Вокса, погружает его в свой рот. Язык проходится по когтю, огибает и скользит по коже, лаская, но все равно причиняя боль вывернутому суставу. Вокс сглатывает и тянет уже почти позабытый ошейник, потому что воздуха хватать перестало. Аластор хмыкает, и Вокса прошибают мурашки от вибрации. — Ха-ха, надо же, твой экран снова засветился ярче. Уже не так больно, м? Вокс кашлянул и отвёл глаза. — Да ну тебя. Сколько ты ещё собираешься так лежать? Слезь и дай мне отойти в душ. Аластор хмурится и качает пальцем перед монитором. — Ну-ну, друг мой. С каких это пор я должен подчиняться приказам питомца? Вокс закатывает глаза и сжимает чужие пальцы, все ещё державшие его за руку, делает умоляющие глаза, добавляя больше бликов. — Ну что вы, хозяин, как может жалкий раб что-то приказывать, но заебал уже реально, слезай. Аластор скептически щурит глаза. — Хм, ужасно, ты даже умолять не умеешь, — Аластор сокрушенно качает головой и одним слитным изящным движением поднимается на ноги. — Хотя «хозяина» оставь. Вокс закатывает глаза и, опираясь на здоровую ладонь, неуклюже встаёт, кряхтя. Поворачивается к Аластору спиной и только собирается сделать шаг, как чувствует горячую руку, обхватывающую поперёк живота. Аластор кладёт голову ему на плечо, подбородком упираясь в рану и Вокс снова морщится и дёргается, но держат его крепко. Он вздрагивает и отводит голову, когда холодный нос проводит по шее снизу вверх, чувствуя как жар поднимается по ходу прикосновения. — Я бы сказал, что ещё не наигрался. — Да я реально сдохну от твоих игр, — Вокса бесит, что голос ломается, виртуальную челюсть сводит от мурашек, когда сухие губы прижимаются к пульсирующей артерии на шее. Аластор хмыкает, тёплый воздух опаляет взмокшую кожу, язык собирает солёные капельки. Вокс сглатывает. — Ох, не переживай, дружище. Ещё совсем немного. Хотя с твоей стороны довольно глупо скрываться, я-то знаю, — Аластор понижает голос до шепота, — что тебе это нравится. Вокс чувствует, как сознание стремится покинуть его бренную тушку, когда Аластор снова опускается на колени, оказываясь перед ним, пристально и насмешливо смотрит вверх, положив руки ему на бедра. — Сможешь сказать «нет», хм-м? Вокс поперхивается воздухом, а мышцы непроизвольно напрягаются, когда губы Аластора касаются низа его живота, горячий, шершавый язык слизывает тонкую полоску тёмной крови, проходится вверх до груди, ладони ощутимо сжимают кожу на боках, когти протыкают кожу. Положив руки Аластору на щеки, Вокс резко приближает его лицо к себе, пропускает язык между солёных губ, прикусывает шустрый язык. Слюна с прожилками крови стекает по подбородкам, пока когти оставляют новые следы на разгоряченной коже. Вокс сжимает плотную ткань пальто в пальцах, ощущает нестерпимо желание разодрать одежду, но сдерживается изо всех сил. Остаться под конец вечера без конечностей будет не очень приятно. Поверхностные царапины заживают с жуткой чесоткой, дыра в груди тянет нестерпимо, но поддатливый и такой горячий чужой язык, тихие смешки прямо в рот и крепкие ладони на пояснице перекрывают любые мысли, и Вокс плавится, перед глазами мелькает сообщение о перегрузке, но оторваться невозможно. Аластор давит ему на рану и Вокс шипит, отстраняясь. — Каким… необычным, хах, способом ты… решил перекрыть мне… дыхательные пути, — Аластор широко улыбается, тяжело дышит и пробегает зажившим языком по кроваво-красным губам. — Отличная месть получилась бы, дружище, ха-ха! Вокс смотрит на него расширенным на пол экрана глазами и пытается убедить себя успокоиться, перестать прижимать тело к себе за узкую талию, перестать надеяться на продолжение. Аластор снова задумчиво крутит кожаный ремень от ошейника, усмехаясь чему-то в своей голове. Потом одним быстрым движением освобождает шею Вокса, нежно проходит пальцами по кровоподтеку на побледневшей синеватой коже. Вокс сглатывает, пальцы замирают на дернувшемся кадыке, когти оставляют четыре тонких кровоточащих полоски. Когда Аластор снова притрагивается губами, когда язык снова с напором слизывает его кровь, Вокс, запрокинув голову, чтобы не мешаться, думает, что чувствовать себя добычей, вот в такие моменты, не так уж неприятно.