Путь Шиноби: Первые Шаги.

      Сидя в поставленной на скорую руку палатке, я смотрел на поле боя через приоткрытый вход. Сотни шиноби Конохи рыскали между поваленными деревьями и глыбами камней в поисках своих раненых а также недобитых противников.       После побега большей части выживших шиноби Ивы и фактической победы в сражении, большая часть оставшихся в строю шиноби Конохи начали организовывать поисковые группы. В то же время остальные разбили, чуть вдали от поля боя, небольшой палаточный лагерь для оказания медицинской помощи. Руководили ими те немногие ирьенины что учувствовали в сражении. Они же и занимались всеми тяжелоранеными и теми, кто стоял на грани жизни и смерти. В основном их помощь сводилась к стабилизации состояния пациентов чтобы они не умерли по дороге к основному лагерю, где им будет оказана полноценная медицинская помощь.       Тем же кто не нуждался в скором лечении но все равно сильно пострадал, оказали минимальную медицинскую помощь и разместили в палатках. В том числе и меня.       Посмотрев на свою руку, что соприкоснулась с ядовитой чакрой биджу, я не заметил ни единого ожога. Естественная регенерация тела уже залечила все поверхностные повреждения, не оставив и следа. Вот только с внутренними повреждениями дело обстояло куда хуже. Пусть я и успел избавиться от чакры биджу достаточно быстро, сильно сконцентрированная энергия все же нанесла ужасные увечья моим чакроканалам. Множество небольших трещин распространились по чакроканалам, от кончиков пальцев и до середины предплечья. Повреждения были не такими серьезными как у дедушки и уже начали понемногу зарастать. Но процесс этот был не быстрым, а ускорить его я не мог, ведь никто не учил меня лечить чакросистему. На несколько дней я потерял часть своей боеспособности.       Впрочем, я все ещё мог сражаться и действовать без посторонней помощи. Но меня все равно отправили восстанавливаться вместе с другими раненными. Намиказе-сан посчитал контакт с чакрой биджу достаточно веской причиной для того чтобы не допускать меня до поисковых работ. Хотя, мне не особо то и хотелось.       Сидя на полу, я откинулся на брезентовую стенку палатки и осмотрел происходящее внутри. Около сотни раненых так же как и я сидели на полу, а между ними сновали несколько простых шиноби, оказывающих первую помощь. Все на что они были способны, это перевязать рану, наложить шину, вправить кость или ввести болеутоляющее. От того многие в палатке выглядели весьма плачевно.       У кого-то были перебинтованы части тела с кровоподтеками. Некоторые сидели с вывернутыми под невероятными углами конечностями, а помогающие шиноби ничего с этим не делали, видимо боясь сделать лишь хуже. Были даже те кто лишился части тела, будь то рука или глаз.       Особенно невезучим был один молодой шиноби Конохи, что в ходе сражения потерял ногу, руку и оба глаза. Осознав свое положение, парень забился в истерике и чуть не покончил с собой. Его успели остановить, при этом вколов снотворное. Другой вопрос, стоило ли это делать? Ведь если глаза ему смогут пересадить, то руку и ногу уже не вернут. Максимум на что он может рассчитывать это деревянные протезы, что никогда не станут полноценной заменой утерянному. Так стоит ли пытаться спасти парня чья жизнь уже окончена?       Так проходили минуты ожидания. У кого-то из находившихся раненых внезапно происходили осложнения, из-за чего их немедленно уносили в сторону полевой операционной. Часто приходили шиноби из поисковой группы и приносили новых раненых. Места в палатке становилось все меньше. Даже не смотря на открытый настежь вход, внутри стоял сильный запах крови. Большинство молчали, и лишь несколько человек приглушено переговаривались где-то в другом конце палатки. Но в основном были слышны кашель, хрипы и стоны боли. Атмосфера была угнетающей.       Не желая и дальше это терпеть, я встал и направился на выход. Дежурящие шиноби не стали мне препятствовать, лишь бросили короткий взгляд в мою сторону.       Выйдя на свежий воздух, я вдохнул полной грудью. Я скривился под маской от того что запах крови лишь немного уменьшился.       — С дороги! — Прокричал мне один из шиноби, что вместе с напарником нес на руках очередного раненого.       Послушавшись, я поспешил отойти в бок, освобождая проход в палатку. Обернувшись, я посмотрел как эти двое аккуратно уложили раненого и поспешили на выход для выполнения своей работы. Но одни из них, тот самый что и говорил мне посторониться, остановился возле меня.       — Возвращайся в палатку. Нечего тебе здесь блуждать и мешаться под ногами. — В грубой форме сказал он.       Разозлившись от его слов, я уже хотел ему ответить, но тот, не обращая на меня внимание, уже успел убежать, догоняя своего напарника. Ещё немного посверлив ему спину, я отвернулся и огляделся. Можно было заметить как вокруг постоянно мельтешили шиноби Конохи с самыми разными поручениями. И кто-то, снующий без дела, и правда лишь мешался бы под ногами.       Поняв что делать мне здесь нечего, а в палатку возвращаться у меня не было никакого желания, я решил углубиться в ту часть леса что не была затронута сражением. Запрыгнув на ветку дерева, я побежал в сторону одного спокойного местечка что приметил во время перемещения в составе авангарда.       Добравшись до нужного места, меня встретил небольшой ручеёк, что был почти не видим за зарослями травы. Лишь по характерному журчанию можно было его обнаружить. Спускаться к нему я не стал, а лишь присел на ветке дерева, свесив ноги.       Прикрыв глаза, я вновь сделал глубокий вдох, и на этот раз насладившись свежестью воздуха. Уши ласкало тихое журчание, прерываемое лишь шелестом растительности, а кожу на руках грели лучи солнца. Так и хотелось сорвать с себя плащ с маской и просто понежиться в солнечных лучах. Но нельзя. Поблизости все ещё находились шиноби Конохи, которым я все ещё не доверял.       Впервые за несколько дней, получив относительную тишину и покой, я смог выбросить из головы множество переживаний и задуматься.       — Зачем я продолжаю следовать за шиноби Конохи? — Задал я сам себе вслух вопрос.       Ведь если так подумать, то я не подчиненный Конохи, а их союзник. А значит, я не обязан следовать всем их указаниям, и могу сотрудничать с ними лишь в случае необходимости. И если после миссии по возвращению свитка эта необходимость все ещё присутствовала, в виде намечающегося сражения, то в ближайшее время ничего подобного не предвидеться. И я могу быть свободен.       — Вот ты где! — Послышался издалека крик Нохары. Посмотрев за спину, я заметил стремительно приближающуюся куноичи. — Зачем ты убежал? Тебе ведь надо восстанавливаться после ранения. — Продолжала она говорить пока бежала в мою сторону.       Я отвернулся, не обращая внимания на приближающуюся куноичи. Ветвь на которой я сидел чуть пошатнулась от того что на неё прыгнула Нохара, но все быстро вернулось в норму.       — Акира-кун. — Попыталась она привлечь мое внимание, но я продолжал её игнорировать.       В следующий момент я почувствовал как её пальцы прикоснулась к моей ладони, но я поспешил отдернуть руку. Повернув голову в сторону шатенки, я заметил на её лице признаки удивления.       — Ожога нет? — Удивленно проговорила Нохара, чтобы затем посмотреть в мою маску. — Ты владеешь ирьениндзюцу? — Задала она вопрос с нотками возмущения в голосе.       — Только на себе. — Ответил я, чтобы куноичи не надумала себе лишнего.       — Вот как. — Задумчиво сказала Нохара. — Тогда я рада что с тобой все хорошо. — Сказала она следом, при этом улыбнувшись.       — С чего бы? — Спросил я, но в ответ получил недоуменный взгляд. — С чего бы тебе радоваться за меня? — Дополнительно пояснил я.       В ответ я получил ещё более недоуменный взгляд. Я понял что не стоит чего-то от неё ждать и хотел уже махнуть рукой на куноичи.       — А с чего бы мне за тебя не радоваться? — Но меня остановил ответный вопрос от куноичи.       — Потому что мы друг другу никто. — Грубо ответил я.       — А я так не считаю. — Покачав головой, отвергла она мои слова. — Пусть ты местами грубоват, а ещё жесток и скрытен, но я все равно считаю тебя товарищем и, возможно, другом. Все же я понимаю причины твоего поведения и ту боль которую тебе пришлось испытать…       — Да что ты можешь знать?! — Разозлившись, я не сдержался и своим выкриком её перебил.       — Я ведь тоже сирота. — Казалось, что на шатенку мой крик не произвел никакого эффекта, и она все также невозмутимо продолжала говорить.       Мне потребовалось несколько секунд чтобы успокоиться и осознать сказанные ей слова. И, наконец осознав, я вновь обратил свое внимание на Нохару.       — Да, я сирота. — Видимо заметив мою заминку, она решила в очередной раз сказать это. — И не я одна. Какаши-кун тоже сирота с четырех лет. Обито потерял последнего живого родственника, свою бабушку, два года назад. И даже Минато-сенсей все детство прожил в приюте, не зная своих родителей.       Продолжающееся словоизлияние девушки все больше вводило меня в ступор. Не проронив ни слова, я наблюдал как Нохара откинула спину назад, оперившись руками о ветку на которой сидела, при этом болтая своими ногами и смотря куда-то вверх.       — А ведь в Конохе много подобных детей, что остались сиротами в раннем возрасте. У большинства родители погибли на войне, как прошлой, так и нынешней. Кому-то просто не повезло на миссии. В Конохе нет семьи шиноби что не испытывала горе утраты от потери любимых. — Следом, она вновь повернулась ко мне и посмотрела в мою маску. — Потому я и говорю что знаю ту боль, которую тебе пришлось испытать.       — Ты ничего не знаешь. — Уже более спокойно ответил я.       И в этот раз я был уверен в своей правоте. Ведь пусть она и говорит что многие в Конохе, в том числе и она, остались сиротами, она не учитывает тот факт что они жили в безопасности, и рядом с ними был хоть кто-то чтобы помочь. Я же, после смерти мамы, остался совершенно один, в окружении одних врагов. Так о каком понимании тут может идти речь?       Нохара внимательно посмотрела на меня, чтобы затем отвернуться и вздохнуть.       — Возможно и не знаю. — Очень легко пошла она на попятную. — Мне ведь неизвестны все факторы что повлияли на тебя. Но я готова выслушать тебя. И тогда я смогу по-настоящему тебя понять. Помочь тебе.       — Зачем?       Она вновь повернулась ко мне и улыбнулась.       — Потому что я хочу подружиться с тобой.       Её слова застали меня врасплох. Я не знал что ответить и как реагировать.       Находясь в таком раздрае эмоций, я затих в попытках разобраться в своих мыслях. Можно ли ей верить? Что произойдет когда я расскажу о себе? Правда ли она хочет дружить со мной? При каждом таком вопросе я держал в голове одну мысль.       «Ей нельзя доверять.» — Все время крутилось у меня в голове.       Но при этом, эта мысль была какой-то вялой и неуверенной. Я сам не до конца верил в возможное предательство со стороны куноичи. И понимание этого в очередной раз ввело меня в тупик.       — Мне нужно побыть одному. — Сказал я вслух, вставая на ноги.       — Хм-м-м. — Протянула девушка посмотрев на меня. — Хорошо. Я оставлю тебя и вернусь в полевой лагерь. Там уже заканчивают со сборами для выдвижения назад, так что сильно не задер…       — Я возвращаюсь в свое убежище. — Прервал я куноичи, пояснив что именно значат мои слова про одиночество.       — Но…       — Я союзник Конохи а не подчиненный. У меня собственные интересы. — Вновь перебил я шатенку.       Она ничего не сказала в ответ, видимо осознав что не имеет права меня останавливать. Я уже хотел побежать в сторону моего убежища как осознал, что им нужен способ связаться со мной. Но ничего придумать я не сумел, так что просто проинформировал.       — Через пять дней я вернусь в лагерь Конохи. — Бросил я напоследок и помчался верхними путями по деревьям.       Я бежал не оборачиваясь. Усилив ноги успевшей восстановиться чакрой, я понесся вперед на большой скорости. Мне хотелось побыстрее оказаться в безопасном месте, где я смог бы нормально расслабиться и подумать в одиночестве. За те несколько дней что я провел рядом с шиноби Конохи, я многое успел пережить и увидеть, от чего не знал как к этому относиться.       Несясь вперед на высокой скорости, и оставляя позади себя шиноби Конохи, я наконец ощутил свободу и смог свободно выдохнуть. Только сейчас я смог осознать насколько сильное напряжение я чувствовал, находясь в окружении стольких чужаков. Появившееся чувство легкости, подкреплялось и порывами ветра что развевали мой плащ. Я даже на миг почувствовал желание сорвать с себя маску и дать ветру также развеивать мои волосы. Силой воли я задавил это желание, понимая что враги могут быть близко. Но некоторое сожаление у меня осталось.       Так, продолжая бежать, я наслаждался частичной свободой пока у меня была эта возможность. Ведь будущее кажется неизвестным.