Путь Шиноби: Первые Шаги.

      — …пятьсот девяносто один… пятьсот девяносто два… пятьсот девяносто три… — Считал я вслух каждое отжимание, при этом думая о совершенно другом.       После вчерашнего прибытия вечных генинов, командование очень быстро управилось с тем, чтобы распределить их по прифронтовым лагерям. Уже ближе к вечеру, большинство боеспособных чуунинов были отстранены от своих должностей в лагере, экипированы и направленны на помощь в сдерживании натиска шиноби Кири.       Конечно, не всех чуунинов можно было заменить. Так, например, ответственные за интеллектуальную деятельность штабисты остались на своих местах. Хотя от других шиноби в лагере я слышал недовольство в адрес, как они говорили, штабных крыс, что продолжают отсиживаться в безопасности, пока другие по их указке умирают.       Но мне было все равно на эти разговоры. Для меня самым главным оставалось то, что, получив подкрепление, нас перестали бросать от одной миссии к другой. Более того, командование, судя по всему, оценило наш вклад в отражение атак Кири, так что нам предоставили один выходной день.       — …шестьсто тридцать пять… шестьсот тридцать шесть… шестьсот тридцать семь… — Все продолжал я отжиматься и считать вслух.       После того как Намиказе-сан рассказал нам о предоставленном выходном, мы всей командой сначала поужинали, а затем отправились спать, ведь сон у нас последний раз был почти сорок часов назад. На последней миссии по устранению убийц и диверсантов Кири, мы и вовсе были вынуждены поддерживать бодрствование при помощи легких стимуляторов. И если бы так продолжилось и дальше, нашей команде пришлось бы перейти на более серьезные препараты, а это влекло бы за собой ощутимые побочные эффекты.       К счастью, плотный ужин, затем десятичасовой сон и, наконец, не менее плотный завтрак, и я снова чувствовал себя здоровым и полным сил. Впрочем, того же нельзя было сказать о Рин и Хатаке, что продолжают отсыпаться в своих палатках. А вот где находился Намиказе-сан, я понятия не имел.       — …семьсот три… семьсот четыре… семьсот пять… — Решил я немного ускориться, так как чувствовал что мои руки уже начинают уставать.       Не смотря на то, что я остался предоставлен сам себе, у меня было чем себя занять. А именно усиленной физической тренировкой, которой я активно занимался вот уже на протяжении полутора месяцев. Увидев пример густобрового, я понял что стал слишком сильно полагаться на ниндзюцу и усиление чакрой. Больше того, я осознал что в последний раз занимался тяжелыми физическими тренировками в день, когда похитили маму. С тех пор максимум чем я занимался для физического развития, это обычные физические упражнения, для поддержания себя в форме. Хотя, сравнивая свою силу годичной давности, когда я был способен оставлять трещины в скале ударом обычного кулака, и нынешнюю, я понял что моё тело заметно ослабло.       И все из-за того, что я слишком сильно увлекся теми возможностями, что давал мне Шаринган. Предвидение, улучшенные зрение, слух и осязание, аналитические возможности, усиление скорости реакции, а также возможность копирования чужих дзюцу. Большое количество возможностей, что я получил, требовали освоения. А с освоением последней силы, я также стал отвлекаться на тренировку и встраивание в мой стиль боя скопированных тайдзюцу, ниндзюцу и букидзюцу.       — …восемьсот шестьдесят девять… восемьсот семьдесят… восемьсот семьдесят один… — Я все больше и больше чувствовал как нарастает напряжение в моих мышцах.       А ведь я забросил помимо физических тренировок, ещё и изучение гендзюцу. И это при том, что Шаринган дает огромные возможности в одном из трех основных направлений шиноби. Но я все продолжал пользоваться лишь тем минимумом, которому меня научил дедушка. Хотя, с тех пор как я начал сотрудничать с командой Намиказе-сана, я и вовсе ни разу не использовал гендзюцу, полагаясь на иллюзии более талантливого и продвинутого в этом плане Хатаке.       — …девятьсот восемнадцать… девятьсот девятнадцать… девятьсот двадцать… — Попытался я найти в себе дополнительные силы, находясь уже у самого финиша.       Да и фуиндзюцу я забросил, приняв тот факт, что у меня нет к нему таланта. Но в то же время мне ничто не мешало обратиться за помощью в изучении гендзюцу и фуиндзюцу к Хатаке и Намиказе-сану. А Рин могла бы меня подтянуть в ирьениндзюцу, и может быть я бы даже смог научиться лечить, помимо себя, ещё и других.       Дальнейшие размышления оборвались из-за приближения к заветному числу.       — …девятьсот девяносто восемь… девятьсот девяносто девять… тысяча! — С натугой проговорил я последнее слово и начал заваливаться.       Пальцы рук, на которые я опирался, разъехались в разные стороны и мои ладони коснулись земли. Но и на руках я уже не мог удержаться и моё тело начало заваливаться из вертикального положения, в горизонтальное. Упав плашмя на спину, следом последовали ноги, что при ударе о землю вызвали грохот и небольшую тряску.       Отлеживаясь на земле, я тяжело дышал, но все попытки привести дыхание в порядок были безуспешны. Оставалось только ждать когда тело в достаточной мере отдохнет и восстановится.       Придерживаться безумных физических тренировок Майто, было крайне тяжело. Но и их результат был невероятно эффективным. Чего только стоит выполненное мной упражнение в тысячу отжиманий вверх ногами на пальцах рук. Опора в виде пальцев гораздо меньше и неустойчивей чем поверхность ладоней. Из-за этого мне приходилось прилагать дополнительные силы для того чтобы удержать равновесие, а также собственный вес на таких малюсеньких опорах. К тому же, дополнительную сложность представляли утяжелители на ногах, что не только создавали дополнительный груз, но и, находясь в верхней точке, делали мою позу ещё более неустойчивой.       Когда я почувствовал что ко мне вернулось достаточное количество сил, я приподнялся и, используя дрожащие руки как опору, с трудом принял сидячее положение.       Мой взгляд упал на закрепленные на лодыжках утяжелители, те самые что мне на день рождения подарил Намиказе-сан. Они были не настолько же тяжелыми, как у густобрового, но потяжелее чем те, что купил мне дедушка. Мне потребовалась неделя чтобы адаптироваться к их весу. Так что теперь, во время тренировок, я постоянно их ношу. Но до уровня Майто я доходить не собираюсь. Он носит свои утяжелители не снимая в повседневных делах и даже во время миссий. Я же подражать ему до того уровня не собираюсь.       Тем более что мое решение перенять программу тренировок густобрового и так было воспринято моей командой с некоторым недовольством. Та же Рин пыталась меня отговорить, напирая на то, что подобные нагрузки вредны для моего организма и могут оставить меня инвалидом, при этом описывая ситуацию Майто как уникальную.       Но меня её слова не убедили. Я прекрасно знал свой организм, и на что он способен. Я знал что как Узумаки, имею более крепкое телосложения, а также повышенный регенеративный фактор. А наличие особой энергии Ян, улучшало родословную моего клана в разы.       По прошествии полутора месяцев я не стал инвалидом, как предрекала мне Рин. Наоборот, мои физические характеристики возросли. За этот небольшой промежуток времени, я смог восстановить свои силу, скорость и выносливость до того же уровня, что и год назад. Но на этом останавливаться я не собирался, намереваясь в ближайший год хотя бы приблизиться к физической силе густобрового. Хотя я так и не узнал его истинных возможностей.       Размышляя над своими планами на будущее, я принялся отстегивать утяжелители с лодыжек, чтобы затем прикрепить их к предплечьям. Все же для следующего упражнения мне требуется совершенно другое распределение веса.       — Доброе утро, Акира-кун! — Отвлек меня энергичный голос Майто, раздавшийся слева. — Смотрю даже ранним утром ты так и пылаешь юностью!       Повернув к нему голову, я заметил как он с улыбкой махает мне рукой. Внешне он выглядел несколько потрепанным.       — Ваша команда только вернулась с миссии? — Вместо приветствия спросил я.       — Ага! — Все также энергично кивнул густобровый. — Миссия была несложная, всего лишь доставить свиток с посланием. Но по дороге на нас напали из засады десяток шиноби Кири. Сражение было тяжелым, правда не для меня. — Самодовольно сказал он, после чего принялся сражаться с невидимым врагом, показывая как именно он расправился с шиноби Кири, выкрикивая при каждом ударе какую-то белиберду. — Ха-а! Увау! Ача! — Продолжал он бить воздух, завершив высоким ударом ногой. — И вот так я победил большую часть врагов. — сказал он, при этом не опуская ноги.       — Значит тебя вчера не было в лагере? — Не обращая внимание на эксцентричное поведение Майто, к которому уже привык, я продолжил задавать вопросы.       — Мы вчера были в лагере, но только утром, после чего отправились на миссию. — Опустив ногу, начал густобровый уже более спокойно изъясняться.       — Значит ты не знаешь. — Констатировал я, при этом собираясь немного подшутить над Майто.       — Не знаю что? — Недоуменно он на меня уставился, при этом тон его стал ещё серьезнее.       — Вчера наконец прибыло подкрепление из Конохи. Дефицит людей был устранен. — Ответил я, не раскрывая всех подробностей.       — Фух. — Выдохнул Майто, поняв что это не плохие новости. — Это хоро…       — А ещё твой отец прибыл вместе с подкреплением. — Не дав ему договорить, сбросил я на густобрового ещё одну новость.       — Кха-кха! — Подавился Майто собственными словами, от неожиданности. — Что?! — Переспросил он, не веря услышанному.       — Майто Дай, он прибыл вчера вместе с остальными вечными генинами в качестве подмоги. — Не жалел я его, рассказав ещё одну неожиданную информацию.       — Мой отец?! — Радостно заулыбался шиноби Конохи, после чего до него дошла остальная часть моих слов. — Что?! Нам в помощь отправили генинов?! — Был его голос полон недоумения и переживаний.       — Они заняли места чуунинов в лагерях, чтобы освободить их для помощи в боях. — Чуть поподробнее объяснил я.       — О-о, тогда хорошо. — Подуспокоившись, сказал Майто. — Постой! Ты сказал что мой отец здесь?! На фронте?! — Когда его мысли вновь сосредоточились на отце, он снова разволновался.       — В третий раз повторяю — Майто Дай прибыл в лагерь вчера днем. — Спокойным голосом, в очередной раз, подтвердил я.       — Оте-е-ец! — Развернувшись, густобровый на полной скорости побежал в лагерь, попутно радостно крича и зовя густобрового старшего.       Мысленно посмеиваясь с реакции Майто, я вернулся к снятию с ног утяжелителей.       «А Майто старший точно в нашем лагере?» — Внезапно пришла мне в голову эта мысль.       Ведь всех прибывших генинов распределили по прифронтовым лагерям и не факт что отец густобрового остался именно в нашем лагере. Все же я не следил за самим процессом распределения.       — Черт. — Тихо выругался я. — Я дал ему ложную надежду. — Посмотрел я в сторону, куда убежал Майто. — Надо бы его предупредить.       Сменив цель, я сбросил утяжелители на землю, что при падении слегка деформировали ту, и бросился за убегающим густобровым. У меня с ним сложили дружеские и, отчасти, сопернические отношения. Не хотелось как-то его разочаровывать и подводить.

***

      — Оте-ец! Оте-ец! — Все продолжал и продолжал выкрикивать Гай оказавшись на территории лагеря.       Его совсем не волновало то, что сейчас раннее утро и большинство обитателей лагеря спали, отдыхая и восстанавливая силы после насыщенных, боями с шиноби Кири, дней. И в итоге именно крики густобрового нарушили покой шиноби Конохи.       — Да кто там орет?! — Раздался гневный выкрик из одной палатки.       — Заткните этого сопляка! — Второй разбуженный, кричал уже из другой палатки.       — Сам заткнись, не мешай мне спать! — Прозвучал очередной злой крик, но уже в адрес второго, из соседней палатки.       И так по всему лагерю. Гневные крики разбуженных шиноби Конохи заполонили округу, лишь ещё больше мешая спать.       Но Гай на эти злобные крики не обращал никакого внимания. Кажется, он даже не понял что сделал что-то плохое и стал катализатором для образования гневной атмосферы в лагере.       — Гай, это ты?! — И наконец, среди всех разгневанных голосов, раздался один радостный.       — Отец! — Ещё громче крикнул Гай, услышав такой родной голос.       — Гай! — Выкрикнул Майто старший, выйдя из лагерной кухни и увидев бегущего к нему сына.       — Отец! — Стал голос Майто младшего ещё радостней и он со всех ног помчался к родителю.       — Гай! — Также побежал вечный генин к своему сыну.       Они обращались друг к другу, пока, наконец, не сблизились, широко расставив руки, и не обнялись.       — Отец! — В очередной раз повторил Майто младший.       — Гай! — Повторил Майто старший имя сына.       После состоявшегося воссоединения отца и сына, оба разрыдались. Да так, что из их глаз лились чуть ли не целые ручьи. Это были искренние слезы счастья.       И именно к этому моменту подоспел Акира.       — Так он все же в лагере. — Облегченно проговорил красноволосый.       — Я вчера поговорил с начальником лагеря. — Сказал появившийся рядом с Узумаки, Намиказе. — Он хотел отправить Дай-сана на задворки фронта, за устроенный им спор. Но я уговорил командира этого не делать, чтобы отец и сын смогли вновь встретиться.       — Неужели его настолько задел этот спор? — Недоуменно спросил Акира.       — Ты разве не слышал его обещания, что он проговорил ещё перед толпой генинов? — Поинтересовался Минато.       — Я большую часть его слов прослушал. — Легко признался красноволосый.       — Хм. — Усмехнулся блондин со слов подопечного. — Так значит это ты рассказал Гаю о том что его отец прибыл в лагерь? — Сменив тему, вновь обратился он к мальчику. — И даже не предупредил его о том, что в лагере спят уставшие шиноби?       — Я не виноват в том, что он убежал крича и зовя своего отца. — Попытался Узумаки окинуть от себя обвинения.       — Но ты ведь знаешь каков Гай. — Продолжил настаивать Намиказе. — И что, иногда, кто-то должен усмирять его пыл. Этим кто-то, в этой ситуации, должен был быть ты.       В этот раз Акира ничего не ответил, а лишь, обижено надувшись под маской, отвернулся в сторону.       А тем временем толпа разгневанных шиноби выбралась из своих палаток и обрушила свой гнев на все ещё плачущих отца и сына.       — Спасибо за поддержку! — В унисон сказали Гай и Дай, показав толпе большой палец и широко улыбнувшись, при этом продолжая рыдать навзрыд.       От такого зрелища толпа шиноби пришла в недоумение, быстро позабыв про свой недавний гнев.