Путь Шиноби: Первые Шаги.

      Перемещаясь от куная к кунаю, Минато быстро сокращал численность шиноби Кумо. И хоть со стороны казалось, что бой для Намиказе давался легко, на самом деле он сейчас сражался исключительно за счет стимуляторов в его крови.       Перемещение на другой конец Страны Горячих Источников и подготовка поля битвы для сдерживание вражеского джинчурики, к моменту начала сражения, оставили резерв блондина ополовиненным. Затем было сражение с армией Кумо, бой с носителем двухвостого биджу и, под конец, возвращение на поле битвы двух армий. Минато пришлось приложить множество усилий за короткий промежуток времени.       К счастью, сам бой с джинчурики прошел без каких-либо проблем. Тактика с перемещением носителя демона на специально подготовленное поле битвы, где Намиказе мог использовать Полет Бога Грома с максимальной свободой действий, и перенаправлением Бомбы Хвостатого в самого джинчурики, сработала с той же эффективностью что и в прошлый раз. Более того, носитель двухвостого оказался не настолько же живучим, что и джинчурики четыреххвостого, а потому отправился в Чистый Мир, вместе со своим демоном. Конечно, через некоторое время двухвостый переродится, но это, в какой-то мере, будет даже на руку Конохе. Ведь Кумо не только лишилась стратегического оружия, но и в последующем будет вынужденно тратить ресурсы, в том числе и людские, что бы снова отловить переродившегося демона.       К тому моменту как бой с вражеским джинчурики был окончен, резерв чакры Минато сильно опустел. Не настолько чтобы приблизиться к чакроистощению, но этого было недостаточно чтобы вести бой с армией Кумо продолжительное время. А просто так отсиживаться в стороне Намиказе не желал. Ведь его помощь позволит закончить сражение раньше, а значит и избежать ещё больших жертв со стороны шиноби Конохи.       Проглотив боевую пилюлю, что достаточно быстро начала действовать, восполняя резерв чакры и возвращая телу бодрость, Минато вернулся на поле битвы.       С того момента как он ушел, ситуация в сражении не сильно изменилась. Шиноби Кумо ничем не уступали шиноби Конохи, из-за чего ни одна из армий не могла получить весомого преимущества над другой, вынужденные постепенно стачивать свои силы друг об друга.       Появление на поле битвы Желтой Молнии Конохи помогло быстро переломить ситуацию. Главное преимущество шиноби Кумо, их скорость, ничего не стоила по сравнению со скоростью быстрейшего шиноби в мире. Стоило только врагам это осознать, как некоторые из них дрогнули. Но большинство все же сохраняли решимость сражаться до конца.       Возникший контраст с тем, как изменилось положение дел на поле битвы с появлением Минато, ярко отразился в сознании многих шиноби Конохи. Ни Свирепый Глаз Фугаку, ни набирающий популярность Шаринган Какаши, ни кто-либо другой, из обладателей громких имен и заслуг, так и не смог совершить подвиг, что прямо сейчас демонстрировал Желтая Молния Конохи. А потому почет, уважение и толика благоговения были направленны исключительно на Намиказе, ещё сильнее укрепляя веру простых шиноби Конохи в него.       Постепенно, силы Кумо все больше и больше уменьшались, пока шиноби Конохи не начали своей численностью доминировать над врагом, что лишь ускорило их поражение.       А затем, шиноби Кумо принялись отступать, пытаясь сохранить остатки своей армии. Но сделать это было не так то просто, ведь шиноби Конохи не собирались так просто отпускать своих врагов. В итоге, в спины убегающим врагам летели кунаи, иногда со взрывпечатями, сюрикены, а также немногочисленные ниндзюцу от тех шиноби, у кого ещё осталась хоть толика чакры.       Только после того, как те немногие шиноби Кумо, кто сумел выжить, все же смогли укрыться в зарослях лесов, шиноби Конохи прекратили атаковать. Бросаться в погоню за отступающими они не собирались, так как дальше начинается территория подконтрольная Кумо, усеянная вражескими ловушками. Да и к тому же у шиноби Конохи было полно и других дел, как например поиск и помощь раненным.       После окончания битвы, у шиноби Конохи началась не менее кровавая рутина.

***

      Стоило только шиноби Кумо начать бежать, я не стал атаковать их вдогонку. Сейчас меня больше заботила судьба Рин, с которой мы, во время хаоса боя, разделились. Начав осматривать округу, я пытался выцепить взглядом знакомую куноичи. И не только я. Стоящий рядом, Хатаке также искал Рин, прибегнув к использованию Шарингана.       — Акира-кун! Какаши-кун! Отзовитесь! — Прозвучал, зовущий нас, голос Рин.       «С ней все в порядке.» — Облегченно подумал я.       — Мы здесь! — Прокричал в ответ Хатаке, но не стал стоять на месте и сам направился к голосу Рин.       Что интересно, вскоре нашему примеру последовали и другие шиноби Конохи, в основном молодые чуунины. Они звали своих друзей и товарищей по именам, надеясь найти их живыми. Вот только вскоре голосов шиноби Конохи в округе стало так много, что в образовавшемся гуле сложно было что-то различить. Впрочем, раздавшиеся вскоре крики нескольких опытных джонинов, приказывающих всех замолчать и приступить к помощи выжившим, помогли ситуацию успокоить.       Но мы с Хатаке уже не обращали на это внимание, пытаясь добраться до того места, откуда слышался голос Рин. А сделать это было не так-то просто. Поле боя было усеяно телами шиноби, или же только их частями. Земля под ногами представляла собой очень вязкую грязь, ставшей такой не только из-за пролитой крови, но из-за применения ниндзюцу стихии воды. Как оказалось, среди шиноби Кумо второй по распространенности является стихия воды.       Добираться до потерянной сокомандницы долго не пришлось, тем более что она сама направлялась к нам на встречу. Стоило только Рин появиться в нашем поле зрения, как я начал пристально её рассматривать. И, к счастью, никаких ранений я у неё не заметил.       — Как хорошо что с вами все в порядке. — Облегченно сказала Рин, также оценивая наш с Хатаке внешний вид.       — А что насчет тебя? — Поинтересовался Хатаке, решив не полагаться одно только зрение.       — Не волнуйся так, Какаши-кун. Ты ведь знаешь что по мне не так просто попасть. — С довольной улыбкой сказала куноичи.       И это действительно было так. Даже не имея Шарингана, Рин могла уворачиваться от вражеских атак, порой даже лучше меня. Её способностям к контролю и анализу поля боя я мог только позавидовать.       Сказать что-либо ещё никто из нас троих не успел, так как вскоре, со стороны, послышался гневный выкрик.       — Какого хрена вы стоите и мило беседуете?! Здесь повсюду полно раненных, так что хватит бездельничать! — Наорал на нас один из джонинов Конохи.       — Мы очень извиняемся за то… — Осознав ситуацию, с лица Рин мигом пропало все довольство и она попыталась извиниться, попутно низко поклонившись.       — Вы все ещё не приступили к работе! — Перебил джонин куноичи. — Ваши извинения не помогут раненным. — Уже более спокойным, но не менее недовольным тоном, проговорил он и вернулся к проверке тел, на наличие у них жизни.       Я уже хотел накричать на этого наглого шиноби, за то что он так грубо общался с Рин, но меня остановил Хатаке. Ухватившись за мое плечо, он развернул меня к себе, покачал головой, как бы говоря чтобы я не разжигал конфликт, и сам принялся за осмотр тел. Мне ничего не оставалось как последовать его примеру.       Рин в поисках выживших не учувствовала, так как её навыки ирьенина требовались для лечения раненых в развернутом неподалеку полевом госпитале, к которому она убежала сразу же, как получила выговор от джонина Конохи.       Проверять тела на наличие в них жизни было довольно муторным занятием. Причем, наличие у меня Шарингана не всегда помогало. Не раз мне попадались тела у которых не осталось чакры, а дыхание было слишком слабым, чтобы определить по этим признакам — труп передо мной или ещё живой человек? Приходилось дополнительно прощупывать пульс, что так же иногда было сложно ощутить.       Тех шиноби Конохи, что ещё были живы, мы с Хатаке брали под руки и несли к полевому госпиталю. Некоторых перемещать было относительно легко, но встречались и такие, с кем надо было обращаться как можно аккуратнее. Как например один шиноби, у которого был вспорот живот, и кишки вываливались наружу. Так же проблемы доставляли и те, у кого были открытые переломы или же кости превратились во множество мелки и острых осколков, что разрывали плоть изнутри.       С мертвыми шиноби Конохи все было несколько проще, ведь их никуда тащить не надо было. Единственное что с ними приходилось делать, так это помечать их, чтобы остальные шиноби, занятые поисками выживших, не перепроверяли один и тот же труп по несколько раз. Для этого протектор умершего завязывали у него на глазах, как бы символизируя то что он уже никогда не откроет глаза.       Последние с кем приходилось иметь дело, так это с телами шиноби Кумо. Их никто специально не проверял, живы они или нет. Но каждому встречному проводили кунаем по горлу, так, на всякий случай.       Закончив с проверкой очередного тела шиноби Конохи и признав его мертвым, я быстро стянул у него с плеча протектор и повязал на глазах. После всех этих манипуляций, я поднялся на ноги и стал высматривать взглядом следующее тело, которое стоило проверить. И почти сразу мне на глаза попалось такое, лежащее лицом вниз, тело. Причем довольно небольших размеров, все покрытое грязью и кровью, из-за чего сходу опознать его принадлежность было невозможно.       Подойдя поближе, я ухватился за плечо тела и перевернул его на спину. Стоило мне только увидеть его лицо, также измазанное грязью, как я почти сразу же узнал его. Это был Накамура Шоджи.       Осмотрев его ещё внимательней, я заметил на его груди большое кровавое пятно а также небольшой вертикальный разрез на футболке. Разорвав футболку, мне открылся вид на разрез уже на теле Накамуры, чуть левее центра груди, уходящий вглубь. Было очевидно что вражеская атака задела сердце, и вряд ли он мог такое пережить.       Впрочем, помня уроки мамы по ирьениндзюцу, я знал что даже при ранении сердца есть некоторый шанс на выживание. Тут все зависит от того, где именно прошел вражеский клинок и как сильно было повреждено сердце. А потому пульс я все же решил проверить.       Прошло около десяти секунд, но даже какое-то подобие пульса я нащупать не смог. Но не желая опускать на этом руки, я решил зайти чуть дальше и проверить через рану сердце напрямик.       Коротким всплеском чакры стихии ветра, я сдул со своих ладоней всю грязь и, взяв кунай из подсумка, принялся аккуратно расширять рану на груди Накамуры.       «Если бы у меня только сохранилась мамина аптечка.» — С печалью подумал я, вспоминая компактный набор полевой хирургии, что имелся в уничтоженной аптечке.       Расширив ранение, попутно измазав руки в большом количестве вытекшей крови, я наконец смог увидеть сердце Накамуры и… чуда не произошло. Его сердце не просто было повреждено, а практически разрезано пополам. Убивший его шиноби Кумо прекрасно знал в какую точку нужно метить, чтобы убить наверняка.       Закончив импровизированное вскрытие, я все той же стихией ветра избавился от налипшей на руки крови и принялся завязывать протектор на глазах Накамуры. Закончив, я выпрямился и на секунду задержал взгляд на, ещё недавно живом и полном радости, лице. Хоть я и знал его всего несколько минут, но он успел достаточно мне запомниться, чтобы я испытывал некоторое сожаление от его смерти.       Простояв ещё какое-то время над телом покойного, без единой мысли в голове, я все же смог заставить себя отвести взгляд и сосредоточиться на поиске выживших.       «Нужно продолжать работать.» — Подумал я, попытавшись выкинуть из головы апатичные мысли о том, как легко человек может умереть.

***

      Занеся в шатер с раненными очередного изувеченного, стихией молнии, шиноби Конохи, Минато аккуратно уложил его на свободное место.       Даже Желтая Молния Конохи не освобожден от обязанности по поиску раненых. Да и не стал бы Намиказе отлынивать от такой важной работы. Тем более что с ниндзюцу Полета Бога Грома можно очень быстро доставлять находящихся в критическом состоянии шиноби до операционной, при это не усугубляя их здоровье не самой безопасной транспортировкой через поле трупов.       Осмотрев помещение шатра, Минато оценил состояние находившихся здесь шиноби. И в целом, блондин мог признать что их состояние было гораздо лучше чем у тех, кто сражался с шиноби Ивы. Воздействие дзюцу стихии земли, буквально перемалывает тела тех невезучих шиноби, что попали под атаку шиноби Ивы. И даже если шиноби Конохи умудрялся выжить, восстановить потерянные конечности было уже невозможно.       С другой стороны, даже те кто потерял конечности от клинков шиноби Кумо, вряд ли могли надеяться на их восстановление. Покрытые стихией молнии клинки, буквально выжигали нервы, чакроканалы и кровеносные сосуды в местах разреза.       Хотя подвижность можно потерять и без потери конечностей. У тех, кому удалось выжить после ниндзюцу стихии молнии, так же были выжжены нервы и чакроканалы. Такие непрямые повреждения ещё можно восстановить, но лишь до определенного предела.       В один момент, взгляд Минато наткнулся на знакомую фигуру Учихи Шисуи. Он выглядел относительно здоровым, лишь левая рука была наскоро перемотана бинтами, что уже начали пропитываться кровью. Но вот что странно, он неотрывно глядел на свою правую руку, совсем не шевелясь.       Присмотревшись ещё повнимательней, Намиказе увидел то, что в первый раз проглядел. А именно уже потертые следы крови, что начинались с глаз и заканчивались на подбородке.