Путь Шиноби: Первые Шаги.

      Возвращение шиноби Конохи с поля битвы, по своим лагерям, было гораздо медленнее чем их прибытие. Практически все шиноби были крайне уставшими после продолжительного сражения и последующей помощи раненым. Кроме того, самих раненых, из тех кто не способен передвигаться самостоятельно, также было необходимо транспортировать до лагерей. Потому, шиноби Конохи, что были относительно целы и обладали крепким телосложением, тащили на носилках раненых, что дополнительно замедляло процессию.       Что касается команды Минато, то их миновала участь тащить на себе лишний груз. Намиказе и так уже сделал достаточно для помощи раненым, и никто не собирался привлекать его к такой работе. Тем более что он и так сейчас мог идти и не падать от усталости лишь благодаря стимуляторам и силе воли. Рин, будучи ирьенином, будет гораздо полезнее если внезапно кому-то из раненых понадобится медицинская помощь. Акире не стали доверять роль носильщика из-за сомнений по поводу его возраста, даже не смотря на то что немало выживших шиноби Конохи были свидетелями его сражений на поле боя. Хатаке же… оставаться безучастным не мог. Вернее, никто не спрашивал его мнения по этому поводу.       Пока шиноби Конохи ещё шли единой колонной, и не разделились каждый в сторону своих лагерей, Минато занимался тем что оценивал настроение выживших. Кроме того, он вслушивался в их разговоры и вычленял из них то что представляло для него особый интерес. А именно, отношение к нему и его подопечным.       О-о, разговоров о Желтой Молнии Конохи было предостаточно и большинство из них сводились к уважению и благоговению. Именно то чего он добивался, выжимая из себя все силы на поле боя.       Что касается его подопечных, то по сравнению с ним, разговоров о них было не так чтобы и много. Намиказе смог расслышать два разговора о Какаши, в одном из которых его назвали по прозвищу. Один раз он услышал как кто-то упоминает его ученицу, но лишь в контексте её талантов в ирьениндзюцу. И целых пять раз, речь в разговорах шиноби сводилась к Акире.       К сожалению, при обсуждении самого младшего члена команды Минато, большая часть внимания акцентировалась на его возрасте. С другой стороны, ситуация была не настолько плачевной как после масштабного сражения Конохи и Ивы больше трех месяцев назад. Тогда, из-за нескольких просчетов Намиказе, Узумаки не получил полагающиеся ему похвалы и почести, а лишь подозрение, презрение и снисхождение. Сейчас же, благодаря тому что очевидцев сражения Акиры было много, а сам он помогал с поиском раненых, разговоры про мальчика были положительными. И даже обсуждение его возраста скорее сводилось к восхищению возможностям столь юного шиноби. Хотя они и не знали настоящего возраста красноволосого и предполагали что ему максимум восемь лет.       Все продолжая слушать разговоры окружающих, Минато все больше становился доволен проделанной работой. Не зря он прихватил на это сражение ещё и учеников. Изначально ведь приказ, о принятии участия в битве с Кумо, касался только его. Блондину предписали заняться угрозой вражеского джинчурики. Про Какаши, Акиру и Рин в приказе ничего не говорилось.       Не сказать что Намиказе нарушил приказ руководства Конохи, взяв с собой учеников у которых не было разрешения переброски на другую часть фронта. Он вполне мог обосновать свое решение тем, что наличие учеников заметно упростило ему подготовку к сдерживанию джинчурики двухвостого. Все же в присланном ему приказе не говорилось о методах и запретах при выполнении поставленной ему задачи.       Главное что он добился своей цели — его ученики получили свою долю уважения, признания и даже влияния. Пройдет ещё несколько лет, и они станут той опорой, что упрочит его власть в Конохе и позволит воплотить в жизнь его мечту.       Впрочем, вскоре его довольное настроение сменилось слегка угрюмым. Все эти мысли о учениках и мечте, напомнили ему об Обито. Его ученик, разделявший мечту самого Минато, которому также было суждено стать крепкой опорой. И в итоге так внезапно погибший.       Но Намиказе не стал долго зацикливаться на покойном Учихе. Он уже давно смирился с потерей ученика и сделал для себя определенные выводы. Память о Обито стала для Минато напоминанием о том, что его ещё живые ученики также могут быть внезапно смертны. А значит он должен сделать все от себя зависящее, чтобы не повторить трагедию.       А тем временем процессия шиноби Конохи все продолжала идти вперед.

***

      Вернулись мы в лагерь Конохи аккурат к тому моменту, когда солнце уже вплотную подобралось к горизонту. Учитывая что наша команда, вместе с остальной армией шиноби Конохи, выдвинулась из лагеря ещё когда солнце только начинало снижаться, все это демонстрировало то насколько мало времени заняло само сражение и разгребание его последствий. Битвы с шиноби Кумо занимали куда как меньше времени чем с шиноби Ивы.       По возвращению в лагерь я чувствовал себя выжатым и уставшим, но все ещё способным заниматься деятельностью. По крайней мере я бы не сказал что свалюсь от усталости в любой момент. Хотя резерв чакры близко подобрался к чакроистощению.       Бр-р-р-р…       Услышав как протяжно проурчало в животе, я понял что очень голоден. А потому, какие бы планы не были у остальной команды, я собирался направиться в лагерную столовую. Ведь для восстановления потраченной энергии Ян, требовалось очень плотно поесть.       — Ты голоден, Акира-кун? — Осведомилась Рин, принявшись рыться у себя в поясном подсумке. — Вот, держи. Я взяла с собой пару сухпайков. Думаю этого будет достаточно чтобы утолить первичный голод. — Сказала она, протягивая мне обозначенные сухпайки.       — Нет, спасибо. — Отказался я, при этом морща лицо под маской, вспоминая вкус этих сухпайков. — Я лучше в столовой поем. — Ответил я, зная что у меня есть альтернатива.       — Но ведь мы не можем питаться в столовой этого лагеря. — Сказала Рин, при этом вводя мне в легкий ступор.       Я нахмурился, пытаясь понять — с чего бы это нам не позволяли питаться в столовой? Но прежде чем я смог озвучить вопрос, Намиказе-сан решил заговорить.       — Акира-кун, ты ведь помнишь что мы не приписаны к этому лагерю и были сюда направлены только ради прошедшего недавно сражения? Мы не стоим на довольствии в этом лагере, а значит не получаем регламентированные приемы пищи. — Вставил он свое слово.       «Регламе… регламентри… Ещё одно непонятное бюрократическое слово!» — Мысленно позлился я на, так не любимую мной, работу с документами.       Вспышка злости угасла также быстро, как и возникла, благодаря чему я смог задуматься над словами Намиказе-сана и понять что он прав. Я как-то упустил эту деталь. Да ещё и эта, резко возникшая, вспышка злости… Это явно последствия проседания резерва чакры, что привело к усталости как физической, так и ментальной.       — Неужели нам придется давиться этими сухпайками? — Уныло поинтересовался я, забирая из протянутой руки Рин порцию еды.       — Не совсем. — Ответил Намиказе-сан, вселив в меня небольшую надежду. — Я знал о том что у нас могут возникнуть проблемы с продовольствием, так что ещё до телепортации сюда приготовил фуин свиток с запечатанной едой. — Оправдал он мои ожидания. — Осталось только найти подходящее место, где мы могли бы развести костер и все приготовить.       — Не нужно разводить костер! — Поспешно сказал я, находясь в предвкушении от предстоящего ужина. — Я как обычно создам пламя чакры и…       — А у тебя достаточно чакры? — Перебил меня Хатаке, вскинув бровь.       Мой энтузиазм мигом угас, стоило мне только понять что беловолосый прав. Подобравшись так близко к чакроистощению, даже небольшие затраты чакры могли привести к серьезным проблемам.       — Пойдемте. — Сменив тему, поманил нас Намиказе-сан за собой. — Я приметил недалеко от лагеря живописный горный склон, с которого стекает небольшой ручеёк.       — Мы не останемся в лагере? — Поинтересовалась Рин.       — Нет. Как только мы поедим и немного отдохнем, нам придется вернуть на юго-восточный фронт. Наша миссия здесь выполнена. — Объяснил блондин.       — Но… — Попыталась нерешительно возразить куноичи.       — Я знаю что ты бы хотела остаться и помочь раненым. — Озвучил Намиказе-сан мысли, что крутились на языке Рин. — Но в этом лагере достаточно квалифицированных ирьенинов. К тому же, после крупной битвы, со стороны шиноби Кумо наступит затишье. С другой стороны нападки шиноби Кири стихать не собираются. Твоя помощь будет востребование на юго-восточном фронте. — Привел он аргументы.       — Вы правы. — После пары секунд раздумий, куноичи согласилась со словами сенсея.       Закончив с разговорами наша команда отправилась за пределы лагеря, к месту обнаруженному Намиказе-саном. И место это действительно оказалось очень живописным. Между двух невысоких гор протекал пологий ручей, всячески извиваясь, как из-за неровного склона, так и из-за множества валунов, разделяющих поток воды на разные притоки.       Но особо сильно мне зацепил вид странных деревьев. Обычно кроны деревьев разрастаются во все стороны, но у этих крона была похожа на конус. А стоило мне только приблизиться к этим странным деревьям поближе и рассмотреть их листву, как я ещё больше удивился, ведь вместо привычный широких листьев, мне открылся вид на множество тонких зеленых иголок, покрывавших всю поверхность ветвей.       — Ты впервые ель видишь? — Поинтересовался у меня Хатаке, видимо уловив мое недоумение.       — Так это и есть ель? — Пространно проговорил я, вспоминая об этих деревьях из рассказов мамы.       Вскоре мы подобрали подходящее место для разведения костра. И пока я, Намиказе-сан и Хатаке собирали опавшие ветви ели для костра, Рин занималась очисткой продуктов, промывая их в ручье.       На все необходимые приготовления ушло не больше десяти минут. Собравшись у костра, нам оставалось только ждать, когда еда будет готова. Обычно такие моменты ожидания мы скрашиваем разговорами, но в этот раз нам было комфортнее помолчать и насладиться окружающими звуками. Треском огня, журчанием ручья, шелестом ветвей. И вот как раз шелест ветвей вскоре стал слишком интенсивным для того, чтобы это можно было назвать проделками ветра.       Обернувшись к источнику шума, мы увидели как из-за деревьев показался знакомый силуэт. Это был младший Учиха. Он сильно изменился с того момента, как я его последний раз видел. Самым заметным изменением была его левая рука, замотанная бинтами. Помимо этого он выглядел сильно истощенным, а в глазах его плескалась ощутимая боль. Впрочем, стоило ему только рассмотреть нас повнимательнее, как в его внешности и взгляде стало проступать знакомое высокомерие. Хотя выглядело это наигранным.       — Так это вы. А я уже подумал что здесь спрятались недобитки из армии Кумо. — Прозвучали из его уст слова со все таким же наигранным высокомерием.       — Если бы здесь прятались шиноби Кумо, то они бы не стали разводить костер. — Указал Хатаке на очевидный факт.       — Что вы здесь делаете? — Проигнорировав выпад беловолосого, задал вопрос младший Учиха.       — Готовимся ужинать. — Легко ответил Намиказе-сан. — Хочешь присоединиться? — Пригласил он младшего Учиху к нашей компании.       — Хм. — Надменно хмыкнул он.       Бр-р-р-р…       Но желудок младшего Учихи был противоположного мнения, и от возможности перекусить не отказывался. От подобного конфуза, Учиха не смог удержать на своем лице маску высокомерия и слегка смутился.       — Мы приготовили достаточно еды чтобы хватило на пятерых. — Продолжил уговаривать Намиказе-сан.       Младший Учиха вновь ничего не ответил, в то время как его живот продолжал безустально завывать. Вскоре, он все же принял решения и присоединился к нам. Но даже так он продолжал держать с нами дистанцию, присев в стороне.       «Что это с ним?» — Задавался я вопросом, недоумевая со странного поведения младшего Учихи, не вписывающегося в мои первоначальные представления о нем.       Но стоило мне чуть дольше об этом подумать, как я сразу вспомнил мертвое тело Накамуры Шоджи, что я обнаружил на поле боя.       «Это из-за его смерти он такой?» — Возник у меня в голове ещё один вопрос а также вспомнилась боль, что я успел мельком увидеть в глазах младшего Учихи.       — Соболезную. — Коротко бросил я, зная как тяжело терять близких.       От моих слов, наигранное высокомерие младшего Учихи разом улетучилось, и я смог разглядеть его истинные эмоции. Я увидел в нем боль потери, ненависть к причастным, а также… вину? Наверное он винил себя за то, что не смог помочь.       — Неужели?.. — Заговорила Рин, поняв смысл сказанного мной, но договаривать не стала.       Так мы и продолжили сидеть в молчании до тех пор, пока наш ужин наконец не был готов. Все в том же молчании, Рин разливала наваристый суп по мискам и передавала их в протянутые руки. Небольшой казус случился с младшим Учихой, так как на призывы забрать свою порцию он не реагировал. Тогда Намиказе-сан встал со своего места и подошел поближе к молчаливому Учихе.       — Вот, держи. — Присев рядом с ним, блондин протянул ему миску супа. — Ешь, отдыхай, набирайся сил. День сегодня был тяжелый.       После слов Намиказе-сана, младший Учиха все же смог прийти в себя и взять протянутую миску правой рукой. Вот только трудности на этом не закончились, ведь левая рука младшего Учихи была не рабочей, а значит одновременно держать миску и есть палочками он был не в состоянии.       Осознав образовавшуюся проблему, Намиказе-сан повернулся к Хатаке.       — Какаши, ты не мог бы… — Сделал блондин небольшой намек.       — Все в порядке, я могу просто пить из миски. — Предложил свой вариант младший Учиха.       — Ты уверен? Это не самый удобный способ есть суп. — Осведомился Намиказе-сан.       — Да, я уверен. — Ответил он и, в подтверждении своих слов, приложил край миски к губам, начав поглощать суп.       Не став переубеждать младшего Учиху, мы также приступили к поглощению своих порций супа.       А тем временем солнце уже зашло за горизонт, оставляя лишь небольшую полоску света. Но для нашей компании это не было проблемой, ведь продолжающий гореть костер давал нам как свет, так и тепло. В такой расслабляющей атмосфере я и сам не заметил как умудрился задремать, давая своему телу и разуму отдохнуть от напряженного и насыщенного событиями дня.