Бесконечная надежда

Целуй на светофорах, Меня от тебя кроет Holydayboy «Целуй на светофорах»

Он опоздал. Я стояла у Дома книги: волосы тщательно уложены, аккуратный макияж, почти не заметный – не люблю броскость, и серое пальто. Невыразительная девочка-мышка с горделиво поднятым подбородком и томиком Руди Рюкера в тряпичной сумке. Полтора месяца с развода стесали с лица и бедер восемь килограмм. Где-то за грудиной поселились холодная злость и легкое безразличие ко всему вокруг, подавляющие свойственную мне жадную страсть к жизни. Мальчик-айтишник, Олег, с которым я познакомилась на сайте знакомств, опаздывал. Я поглядывала на часы, ненадолго погружалась в текст, а затем снова поднимала глаза и окидывала беглым взглядом толпу людей. «А вдруг я его не узнаю?» Это было первое свидание с парнем с сайта знакомств и меня одновременно стискивала неуверенность и упрямое желание доказать всем и себе в первую очередь, что ничего не кончено. Впереди будет много хорошего. Немного удачливости, уверенности и азарта, а дальше жизнь сама подкинет то, что нужно. Но он опаздывал. Уже почти на пятнадцать минут. И я медленно начинала закипать, раздумывая, не уйти ли мне. Вряд ли человек, который не ценит чужое время, настолько невероятное сокровище. Я в очередной раз заглянула в ватсапп, но от него не было сообщений и в сети он был те самые пятнадцать минут назад. В голову взбрело, что будет достаточно уморительно, если он уже пришел, просто не узнал меня, потому что невыразительная девочка-мышка вряд ли способна на тот едкий и местами острый юморок, который я выдавала в переписке. Но неожиданно передо мной вырос мужской силуэт. -Привет. -Привет. Некрупный, но массивный, с высоким широким лбом и светлыми небрежно лежащими волосами, он весь казался нарисованным крупными мазками: широкая кисть, масло, пара движений и волосы одуванчиком окружают лицо, большие густо-серые глаза, полные губы с ярко выражающейся нижней губой. Ухоженный, аккуратный, сдержанный, широкие плечи обтянуты ветровкой. Легкий парфюм едва угадывался в воздухе: свежий, но не терпткий. И в целом, не олд-мани, но с явным вкусом. Мне захотелось приподнять бровь и изогнуть губы в насмешливой усмешке. Он определенно постарался больше, чем я, но... Все впечатление съедало опоздание. -Пойдем? – в кивнула на узкий тротуар вдоль канала Грибоедова. Он шел уверенно и спокойно, а я начинала нервничать, потому что пока что из его рта не вылетело ни одного слова, кроме «Пойдем» в ответ на мое приглашение. Мысленно тяжело вздохнув, я начала диалог. Постепенно беседа оживлялась, становилось местами даже забавно. Я попыталась почувствовать себя уместно рядом с ним, но все никак не могла собраться – разбивалась о спокойную доброжелательность, но при этом явное легкое... Не высокомерие, но при этом какое-то покровительственное отношение. В конце концов, я просто плюнула и решила вести себя так, как мне комфортно, раз мне не удается угадать его внутренние интонации. Это возымело приятный эффект. И он сам расслабился и мне стало намного легче. Когда спустя пару месяцев я читала книгу «Парадокс страсти» и столкнулась с определениями сильно и слабого партнера, я поняла, что в тот вечер весь образ успешного айтишника так сильно меня придавил, что я непроизвольно приняла позицию слабого – человека, боящегося потерять какое-то расположение партнера и уронить себя в его глазах. А это, честно говоря, на любого действует угнетающе. И только выход из этого состояния смог как-то изменить ситуацию. Еще несколько месяцев после этого мне потребовалось на то, чтобы вырастить в себе достаточно высокий уровень уверенности, чтобы держать горделиво подбородок не вопреки внутренней тревоге, а потому что я действительно хороша. И все равно у этого парня периодически проскальзывали покровительственные нотки, что снова и снова выталкивало меня в какое-то неясное смущение, но я встряхивала тщательно уложенными волосами и оттесняла его от себя. Наконец, мы дошли почти до Чернышевской и заглянули в какой-то милейший ресторанчик, где уже закрылась кухня, но подавалось прекрасное вино. После бокала вина стало совсем хорошо, я смеялась над шутками и думала, что у Олега неплохо сочетаются чувство юмора и тонкий цепкий ум. В нем было внутреннее достоинство интеллектуала, который точно знает, чего хочет, и знает, как этого добиться. Я снова взглянула на часы и поняла, что стоит поторопиться на метро. Мы брели по осенним улочкам, я что-то взахлеб рассказывала, он слушал и иногда что-то рассказывал о себе. На светофоре мы остановились и улыбнулись друг другу. Он сделал шаг вперед, его рука уверенно легла на талию, и притянул к себе. По телу пробежала горячая волна. Я, кажется, зарделась, но не успела толком осознать, что происходит, как его губы нашли мои. Мы целовались под писк светофора и легкие смешки прохожих. Домой я вернулась ужасающе смущенная и, кажется, абсолютно влюбленная. Со мной такое было впервые. Я пыталась осознать, что происходит, но меня с головой накрывало волнами жара и смущения от одной мысли об этом парне. Я попыталась проанализировать происходящее, потому что вместе с влюбленностью, где-то на границе сознания зудела тревога. «Так не должно быть», – проскальзывала мысль. И так действительно не должно быть. Личное пространство – важная вещь. Если человек решает его нарушить просто потому, что ему это захотелось, на это нужно обратить внимание. По отдельности это ничего не значащие штуки, но все вместе это тревожные звоночки: опоздание; самоуверенность, граничащая с высокомерием; уверенный поцелуй на первом свидании еще и в людном месте – и вуаля, у нас классический портрет мужчины, который привык все решать самостоятельно, не особенно заботясь о чувствах женщины. Потому что он знает, как правильно, и будет так, как он решил. Но тогда я этого не осознавала, только думала о том, что от него в животе вьется клубок змей, а к щекам приливает горячечный багрянец. А это, согласно любовным романам, верный признак, что мужчина подходит на роль главного героя. На следующий вечер мы созвонились поболтать, и я услышала на фоне голос его отца. Та же властность и претензия, когда сын не подчиняется сразу же. Об отце этот парень отзывался очень уважительно. Для него он явно был примером. Когда сам Олег перебрался с юго-востока нашей страны в Северную столицу, он перетянул с собой и отца. Не потому, что отец этого хотел, а потому что, Олегу хотелось, чтобы кумир был рядом. Но при том, Олег явно испытывал дискомфорт от некоторого родительского давления. Вот вторая схема развития при автократических родителях: вы либо превращаетесь в мямлю, либо ваше эго выплескивается за границы родительского дома. На второе свидание он тоже опоздал. Мы собирались погулять в парке 300-летия. Сумерки ранней осени затянули город, в воздухе повисла прохлада. Он опаздывал уже на двадцать минут. Увидев его выходящим из метро, я с трудом удержалась от едкого комментария. Мы медленно брели к Заливу, его широкая ладонь уверенно держала мою. В голове все путалось, а губы и щеки наливались жаром, видимо, подталкивая к поцелую. Мы остановились на берегу. Стальные волны шуршали о замусоренный пляж, тяжелое небо разрезали яркие полосы заката. Никакой нежности, исключительно северная суровость и влажные глыбы под ногами. Ветер трепал волосы и пронизывал холодом. Он наклонился и поцеловал меня прямо во время какой-то моей фразы. Я подалась вперед и тут же его рука оказалась на моей груди, а потом поползла к ягодицам. Я резко убрала его ладонь, но через минуту все повторилось. Вокруг гуляли другие люди, мы стояли не то, чтобы в тени, и я почувствовала себя тряпичной куклой, которую вертят и трогают как только вздумается, не задумываясь о том, что она испытывает в этот момент. Я разорвала поцелуй и повернулась спиной к Олегу, погрузив взгляд куда-то в туманно-серую даль. Он обнял. Уже дома я подумала, как же все это было омерзительно. «Может еще рано делать выводы?» К тому же волны возбуждения от такой властности иногда судорогой проходили по телу. Мне стало страшно, тревога стиснула горло. «Может сделаем наши отношения эксклюзивными?» Не знаю, на что я надеялась, задавая этот вопрос. Может, потушить разгорающийся гнев, замешанный на гнетущей удушающей панике. Мужчины так не вели себя со мной раньше никогда. И я не знала, насколько это нормально. Ни один любовный роман не готовит к такому. Начать отношения с Олегом означало бы, что я все это позволила по отношению к себе не зря. Но он ответил: «Мы еще недостаточно знакомы». Я не стала его блокировать. Я проплакала вечер и с того дня стала отвечать через пень-колоду, пока все общение не погасло в переписке, где и началось.