Бесконечная надежда

Пацаны не танцуют. Пацаны не танцуют? Хм? Ну максимум ножкой, Ну руками, допустим, Ну головою немножко, А... х** с ним! El Mashe «Пацаны не танцуют»

После этой весьма тоскливой истории о том, как меня почти использовали, я расскажу историю о том, как не повелась на то, чтобы меня использовали. В этот раз, очень забавную историю. Перенесемся на полгода вперед. Меня любезно бросил парень прямо перед выходными, в пятницу вечером, так что оставалась еще уйма времени на рыдания и стенания. К тому же на следующей неделе намечался корпоратив в Москве, а у меня гостила подруга, так что можно было сказать, что бросивший меня был очень заботлив не только во время отношений, но и после их разрыва. Погрузимся на пару абзацев в процесс расставания (меня можно считать почти экспертом в этом вопросе, подробности повышения экспертизы будут позже). Достаточно сложный и болезненный процесс выстраивания относительно близкой связи очень дорого нам обходится. Часто ценой становится потеря комфорта и какого-то личного пространства. Человек постепенно интегрируется в вашу жизнь, занимая в ней какое-то место, пока вы либо активно принимаете в этом участие и сами встраиваетесь в его жизнь, либо терпеливо пережидаете, пока он угомониться и можно будет вернуться к привычной жизни с несколькими поправками на партнера. Если ваши отношения достаточно здоровы, то интеграция происходит незаметно и постепенно, вы чуть сдвигаете свои границы, партнер несколько сдвигает свои, и в итоге выстраивается система, где, может, и будут серьезные поправки, но они последовательно и закономерно впишутся в привычную жизнь, позволяя ни одному из вас не потерять себя. Разрыв же, особенно разрыв отношений, где интеграция произошла стремительно и крайне болезненно, всегда представляет из себя страшную кровоточающую рану. Вы смотрите на нее, вы чувствуете ее - она даже видна окружающим! - и не понимаете, радоваться, что вас наконец выпустили и цепких когтей отношений, которые вам были дискомфортны. Или, напротив, горевать о том, что вплавившийся в сердце человек, там больше не находится. Абсолютно естественно и нормально переживать и то, и другое. Абсолютно нормально, если боль и горечь преследуют вместе с чувством долгожданного освобождения, вина и сожаление захлестывают, а едкая обида иногда заставляет выдавать какие-то ужасные вещи, которые раньше вы никогда не сказали бы. К счастью, Света – моя подруга, была со мной в самую острую фазу: первые три-пять дней. Эта фаза может занимать месяцы, если ваши отношения длились дольше пяти недель. Я – скорострелка – и в том и в другом случае управилась за короткие сроки. Хотя, конечно, опять подчеркну, не будь рядом Светы, все сложилось бы намного хуже. А так за каждую высказанную мысль в духе: «Это я виновата, я ужасная», она заставляла меня приседать, не щадя даже после тренировки. Болящие ноги и накаченные ягодицы – вот цена душевного равновесия. На корпоратив мы летели уже не в роли «санитар и его душевно большой щенок», а «две великолепные девицы собрались на выезд». Четверг стал днем недосыпа, напряженного рабочего дня и судорожных сборов в клуб, куда должны были съехаться все разработчики, тестировщики, аналитики, менеджеры и другие технические специалисты нашего направления в компании. Я сделала смоки и обмазалась блестками. Сняла очки (отчего тут же превратилась из миловидной девушки с выверенными чертами в мышь обыкновенную, остроскулую и остроносую). Надела боди с высокими вырезами и черные штаны – тема корпоратива была «Матрица» – и затянула потуже берцы. Никто мне не сказал, что наеденный на стрессе килограмм мягкими бочками показывается из вырезов. Впрочем, это и к лучшему. Я чувствовала себя легко, весело, свободно, и эти чувства мне дарила мысль, что я хороша, а он пожалеет, что бросил меня. У выхода из отеля нас уже ждала парочка ребят из команды, с которыми мы вместе собирались ехать в клуб. Счастливые, заряженные, мы со Светой намазали губы самыми красными помадами, что оказались в наших сумочках и оставили яркие отметены на щеках у весьма поддатого руководителя соседней команды, потому что я не хотела думать о плохом, я хотела полностью отдаться беззаботности и радости. Клуб оказался пафосным местечком в самом центре Первостольной. Светомузыка, басы, толпа людей и ноль закусок (мы опоздали – такова цена блесток на скулах), зато уйма бокалов с шампанским и бутылочек воды. Я выпила половину бокала и моментально опьянела. Света рядом общалась с другими членами команд: нашей и смежных. Я немного поболтала, посмеялась, а потом гулкая музыка потянула меня на танцпол. Мне не было стыдно, мне было весело. Я прыгала, смеялась, поднимала руки повыше, ритмично выводила бедрами восьмерку, скользила ладонями по телу – разгорячилась безумно. Мне было хорошо, я встряхивала головой, пытаясь убрать с лица мокрые волосы. Укладка безвозвратно была потеряна в первые же полчаса. Сначала я танцевала одна, затем вернулась к коллегам и потянула их на танцпол. Случайно наступила на ногу какому-то парню и в качестве извинения похлопала ему по плечу. Он наигранно сердито прищурился, хотя усмешка, спрятанная в уголках губ, портила весь его суровый облик. Я рассмеялась и виновато подняла руки перед собой, признавая вину. Он ткнул меня пальцем в живот, широко улыбнулся и вернулся к своим товарищам. Уже позже он найдет меня в толпе танцующих, познакомится, мы даже полчаса вместе попрыгаем под оглушительные биты, но я так и не запомню ни его лица, ни его имени, только застрявшую в уголках губ улыбку и легкий тычок в живот. Я отходила с танцпола только чтобы вытянуть ребят к себе, либо попить воды. На втором часу все уже устали, но во мне бурлила энергия, адреналин, такой мощный заряд радости, что я просто не хотела уходить. Все, о чем я плакала последние дни исчезло, не существовало ничего, кроме постоянного движения, хриплых криков-подпевок знакомым песням и радостного хохота, заглушаемого музыкой. Ребята ушли петь караоке. Я двинулась с ними, но и там не могла усидеть: танец вырывался из меня с каждой нотой жутко фальшивого пения. Не знаю, сколько мы пели, но в какой-то момент я ускользнула взять еще воды, услышала из зала знакомую песню и поспешила снова на танцпол. И опять увлеклась. На середине следующего трека ко мне присоединился какой-то парень. Мы танцевали друг напротив друга, и я почувствовала огненный азарт от этой игры: «кто кого перетанцует». На каждое мое дерзкое провокационное движение, он отвечал пятью своими. Мне хотелось еще больше смеяться – наконец-то, кто-то в этой тусовке, кто ловит такой же кайф от всего происходящего. Пять песен подряд и я выдохлась, пошла за водой. Не успела отойти, как на меня выскочил тот, первый, с которым я столкнулась чуть пораньше. - Хватит отдыхать, пошли танцевать! Мне кажется, в тот момент я словила легкий ступор, но не смогла не позабавиться иронией. - Пошли! На третьем танце – и в этот раз я не батлилась, а просто танцевала с милым парнишкой – появился второй. Уверенно он оттеснил первого, и снова началась гонка: кто круче станцует, кто выше подпрыгнет, кто больше отдастся музыке и движению. Когда снова заиграл трек Анны Асти, я поняла, что мне очень стоит передохнуть и найти своих ребят. Я улыбнулась второму и двинулась к комнате караоке. Очень вовремя - команда уже намеревалась выйти покурить. Я не курю, еще и была слишком разгорячена, чтобы выйти на улицу и после этого не подхватить бронхит, так что просто проводила ускользающих знакомых взглядом и остановилась, задумавшись, чем себя занять, пока они не вернутся. До моего плеча осторожно дотронулись, и тут же в поле зрения появился второй. - Привет! Я поздоровалась. - Меня зовут... Я из команды... контента... люблю фотографии... Фотограф? Половину слов я не услышала, вторую не разобрала. Зато, наконец, разглядела, с кем отплясывала почти час. Выше меня, но не высокий. Атлетичный, но не накаченный; длинные кудри до плеч лохматятся во все стороны; крупный нос, хищно изогнутый; тонкие губы и пристальный внимательный взгляд, преследующий меня. Парень не нависал, но все равно казался несколько угрожающим, словно готовый в любой момент податься вперед и схватить меня. Я вытянула руку и положила ладонь на стойку, создавая между нами еще большее расстояние. К тому же, так мне было бы проще упереться ему в грудь, в случае чего, и оттолкнуть. Все-таки все явно перевозбудились на танцполе. - Как тебя зовут? Я представилась. Наверное, мой собственной расфокусированный и отрешенный взгляд подсказал ему, что не особенно слушаю его. Я пришла, чтобы потанцевать. Пришла спустить пар и получить удовольствие от происходящего. Я не собиралась ни с кем знакомиться. Тем более не собиралась ни с кем... кхм... контактировать. - Ты запомнила, как меня зовут? Я рассмеялась и покачала головой. Он наклонился ближе. -Меня зовут Ваня. У тебя есть телеграмм? Я кивнула. Он протянул руку с телефоном. Я недоуменно на него уставилась. Там был открыт телеграмм. - Добавишься? Я мысленно тяжело вздохнула. «А может, он хороший парень и тебе понравится с ним общаться. Может, это судьба». Этот противный внутренний оптимистичный голосок не раз доводил меня до ошибок, в том числе в последних отношениях, так что я решила больше его не слушать. Но... Пять часов активности, отсутствие еды, усталость после перелета и рабочего дня – мне подумалось: «Почему бы нет? От меня не убудет. В конце концов, это ничего не значит». Я ввела свой ник, и он тут же отправил мне махающий ручкой стикер. Я снова вздохнула, уже не мысленно. Он открыл рот, видимо, желая продолжить беседу, но, к счастью, в дверях показались мои коллеги, и я отговорившись, поспешила к ним. Мы танцевали так долго, пока я не поняла, что больше не смогу сделать ни одного движения еще неделю. Тусовка подходила к концу, народ разбредался. Даже шампанское давно закончилось. Мы с коллегами решились пойти нормально покушать в соседний гастро-бар. «Ты уже ушла?» Я пожалела, что не выключила вибрацию на телефоне, так чтобы потом отмазаться, будто пропустила это сообщение. «Мы с коллегами в соседнем баре». Света заглянула ко мне в телефон. - У-у-у... Уже кого-то нашла? - Нет, – возразила я. - Я батлилась с этим челом на танцполе. «Пойдем погуляем? Я потом вызову тебе такси до отеля» Господи, я работаю в IT, я могу сама заказать себе такси откуда угодно куда угодно, если потребуется. Не то, чтобы я была против заботы, но подобные наскоки меня пугают. К тому же, я шесть часов скакала практически без остановки, если еще и гулять пойду - просто помру по дороге, и мой хладный труп сбросят в Москву реку, чтобы не засоряла отскобленные Собяниным улицы. «Я очень устала». - Как-то невежливо, – пробормотала себе под нос. «Можешь зайти к нам, мы тут собираемся еще пообщаться». Через пять минут открылась дверь и появился Иван. Он бегло осмотрел зал, заметил меня и двинулся прямо по курсу. Я пожалела, что села с краю, но вежливо улыбнулась и подвинулась. Глаза слипались. Я дожидалась своего салата, вяло вслушиваясь в общую беседу и тираду неугомонного Ивана. - Прости, у меня сейчас не так много сил, я не смогу как следует поддерживать беседу, – я вяло улыбнулась ему. - В зале ты казалась такой раскрепощенной, а сейчас... Это было действительно так: все то же серое пальто, коричневая шаль, очки, вернувшиеся на мое лицо, и аккуратно сложенные на коленях ладони, пока я борюсь со сном и дожидаюсь салата из другой вселенной. - Вот такая я, – я пожала плечами. - Ничего страшного, мужчина должен вести беседу, это его обязанность, – реплика, видимо, была ответом на мои ранние слова о неспособности адекватно вести диалог. Я с трудом не поперхнулась от этого замечания. «Мужчина должен... Вести беседу? Несчастные мужчины, как же много они должны. Интересно, а женщины в его представлении, что должны делать?» Иван подвигался все ближе, и его плечо уже касалось моего, а мне казалось неуместным сдвигать коллег в сторону просто потому, что меня раздражают прикосновения незнакомых людей. В общей беседе зашла речь про поездки, и я спросила у нового знакомого есть ли у него водительские права. - Нет, нету. Я считаю, что есть смысл получать права только если купишь крутую тачку. Я второй раз чуть не поперхнулась, но только вежливо улыбнулась: - Наверное. Мне кажется, это удобным. Сама, скорее всего, буду получать права летом. Он слегка приуныл. Похоже, понял, что и второй избыточно маскулинный заход ушел втуне. Я поверулась к коллегам, вслушиваясь в общую беседу, уже всем сердцем жалея, что позвала его к нам посидеть. Проклятая тактичность и воспитанность. Надо было оставить этого знакомого просто знакомым в клубе и не отвечать на сообщеньки. «Может, он хороший человек, а ты о нем вот так. Ты же его совсем не знаешь». Иван дотронулся до моего колена: - Не хочешь прогуляться потом? Я представила темный улицы Москвы, собственные тяжелые ноги, которые я бы с трудом переставляла, обязательно какой-нибудь бесцеремонный жест с его стороны, например, отвратительный поцелуй или объятие, и мысленно взмолилась: «Хоть бы это уже закончилось». - Я очень устала. - Понимаю. Мои родители тоже очень устали, поэтому я сейчас стараюсь дать им все, чтобы они могли спокойно провести свою старость. Я поздний ребенок. Мои мольбы не были услышаны, а его третий выстрел снова ушел в молоко. На меня навалилась гнетущая усталость, глаза сами собой закрывались. «Почему он такой не догадливый? Наверняка, он хороший человек, но явно не понимает, что меня таким не пронять. Я была на слишком большом количестве свиданий». Но он, конечно, понял. Нам принесли салаты. Иван быстро расправился со своей порцией, попрощался и ушел. На следующее утро я снова мучилась совестью, что так обошлась с человеком. После долгих дум, я написала ему и предложила встретиться на кофепоинте в офисе и пообщаться по-человечески. Мы сидели напротив друг друга: я чуть откинувшись на спинку стула, он наклонившись вперед. В животе клубилась тревога и легкий испуг – было в его взгляде что-то почти первобытное. Он внимательно следил за каждым моим жестом, казался расслабленным, но мышцы то и дело перекатывались под футболкой. Мы были не одни, но казались в вакууме. Когда я позже восстанавливала эту сцену в голове, я снова и снова пыталась понять, отчего мне так хотелось сбежать из этого уютного кофепоинта. Мне подсказала какая-то случайная сцена из сериала. Меня хотели. Слишком откровенно, и от того жутко. Не будь там людей, не будь он скован воспитанием или еще каким-то социальными условностями, меня разложили бы на столе не стесняясь. А тогда я просто старалась вести милую беседу, не обращая внимания, на напряжение, сковавшее тело. Я спросила про его родной город. Порасспрашивала, где еще он успел побывать. Он спросил про Северную столицу. - Петербург очень красивый, – поделилась я. – Но мне он кажется престарелой кокоткой. Ты знаешь, чем отличается петербургское барокко от европейского? - Я не знаю, что такое барокко, – хохотнул Иван. Что ж... Беседа закончилась через сорок минут. Я вернулась на рабочее место с мыслью, что он милый, но что-то с ним не так. Больше общение у нас не сложилось.