Антипод

Елена билась в ловушке, но круг не выпускал — ее распухшие бледные руки ударялись о невидимые стены. Катя только вздохнула. И за что ей, спрашивается, такое счастье? «— Сама же хотела приключений, вот, радуйся теперь,» — ехидно вставил внутренний голосок. Да, приключения теперь ей точно... обеспечены. Качественные такие. Говорить или не говорить? Сомнения Кати Морозовой были оправданы: призраки, подобные Елене Гилберт — особенно озлобленные и агрессивные. Катя закрыла глаза, стараясь унять дрожь. Голос Макса — далёкий, почти забытый — зазвучал в голове. «— В момент смерти душа покидает тело, — говорил он, медленно подбирая слова, — Но если у человека осталось незавершённое дело — часть его остаётся, в каком-то смысле. Это не полноценная личность. Призрак — воплощение всех  темных желаний человека. Его сожаления, несбывшиеся надежды и накопленные обиды. И он прекрасно это осознаёт. Поэтому-то  призраки цепляются за вещи, за цели, за все, что может их задержать. Лишь бы не уйти дальше. Они не знают, что их там ждёт, не знают, — и боятся. Поэтому никогда не прикасайся к вещам призрака голыми руками. Они — жуткие собственники.» Елена поймала ее взгляд и взревела низким, страшным голосом: — Отдай, отдай его! Оно—мое! Ты украла мое тело, мою жизнь! Отдай! У Кати зашевелились волосы на затылке. Она знала: не будь барьера и Елена разорвала бы ее на клочки. Осталось ли в этом хоть что-то от настоящей Елены? Вряд ли. Это жуткое, извращённое подобие личности преследует только одну цель — вернуть свое. И говорить с ней бесполезно. *** Катя тоскливо пялилась на свою комнату. Без памятных мелочей, фотографий, мягких игрушек, комната стала обезличенной и нейтральной — строго заправленная кровать, тумбочка без личного дневника в ящике, шкаф с новой, аккуратно развешанной одеждой, чистые зеркала без пятнышек косметики. Ничего общего с суетливым беспорядком Елены. И все же глупо было думать, что перестановка или другой стиль поможет. Это ведь...дом Елены. Он хранит ее энергетику, ее родственники помнят ее. Решать нужно было радикально — сжигать дом и все личные вещи, посыпать пепелище солью и отслужить панихиду. Но...как она могла? — Ты ведь так уже делала, — ехидно вставил внутренний голос, — несколько раз.  Помнишь, 2015, деревня Заречья? Сожгла дом, землю солью засыпала. Шестнадцать соток земли! И глазом не моргнула. А теперь? Надеялась, что пронесет, да? «Надеялась.» Катя вздохнула. Елена к ней прицепилась давно, это понятно. Может, в тот же день, когда Катя очнулась. Сразу она на нее воздействовать не смогла, — потому что сил было мало, а потом Катя обвешала дом полынью и временно ее нейтрализовала. Но при этом Катя носила серебряный браслет Елены, потому что... эта деталь вылетела у нее из головы. Вот так Елена смогла на нее влиять. Отсюда и кошмары, и необоснованное чувство вины, и галлюцинации. С миссис Филлипс Катя контактировала часто, что сделало библиотекаршу уязвимой. Или нет? Возможно, Катя обронила браслет на очередных посиделках со старушкой, а Елена взбесилась и воздействовала на женщину тогда. Что-то явно не сходилось — какие-то смутные подозрения донимали Катю, как будто она упускала что-то из виду. В том, что погибла миссис Филлипс была и вина Кати. Потому что слишком расслабилась, поверила в свою продуманность. Ага. И жизнь в очередной раз макнула ее в собственное же дерьмо. Смотри, мол, какая умная. Паршиво. А когда Кате Морозовой было паршиво — она пила. *** В столь ранний час, — а на часах было десять утра, — в баре сидело несколько человек. Мэтт Донован полировал барную стойку. Увидев Катю он неловко поздоровался и поспешно скрылся в помещении для персонала. Слишком мало времени прошло с их расставания, это событие ещё не успело отболеть и покрыться налетом времени. Впрочем, он быстро отойдет, думала Катя. Прелесть молодости в том, что психика пластична и события воспринимаются легче. Вот взять например ее саму... Хотя нет, ее лучше не брать в пример. Увидев знакомую спину, Катя приободрилась: пить в компании веселее, чем в одиночку. — Дядя Джон, — девушка приветственно кивнула. Джон молча пододвинул свой стакан. Помедлив немного, он взял себе бутылку. Выпили они молча, не чокаясь. От крепости пойла, — кажется, это был популярный у местных бурбон, — у Кати выступили слезы и помутилось в голове. Ну, это то, что ей сейчас нужно. — Поверить не могу, что закопал человека в лесу, — прохрипел Джон. Выглядел он неважно: в помятой одежде, с растрепанными волосами и толстой каймой грязи под ногтями. Ни следа от того наглого пижона, которого Катя встретила на пороге пару недель назад. Катя молча опрокинула в себя второй стакан. Слова поддержки были излишни. Мужчина должен был уложить все в голове. Да и что говорить? Все будет в порядке, дядя Джон? Это просто временные трудности, потом все наладится? Я тебя предупреждала, а ты не послушался? Глупости какие. Поэтому они молча выпили бутылку бурбона, а потом дядюшка заказал ещё одну. И после этого они пошли домой. Наверное. У Кати все помутилось после четвертого стакана, а после шестого она и вовсе не помнила ничего. Бесконечные мысли затихли, страхи растворились под натиском алкоголя. Было хорошо. Сначала пришли ощущения — ее конечности затекли в какой-то очень неудобной позе, ей было холодно и липко. Затем, Катя попробовала открыть глаза — и тут же зажмурилась от резкого света. Ответный стон прошил череп острой болью. Катя схватилась за виски и села. Судя по башне с часами, она каким-то образом оказалась на скамейке в центре города. Разве они с Джоном не пошли домой? Катя поморщилась: воспоминания о произошедшем вызывали головную боль. Кажется, они пошли в сторону дома. Нет, точно пошли — Катя помнила, как они висли друг на друге и спотыкались через каждые два шага. А потом... — Я стал вампиром? — захрипели откуда-то снизу. Катя похолодела: неужели Елена выбралась из ловушки в лесу? Катя мгновенно развернулась, но это был всего лишь дядюшка Джон. Бедолага скукожился под скамейкой и дикими глазами пялился наверх, прямо на катины замызганные джинсы. Кстати, чего они замызганные-то? — Не, это похмелье, — просипела Катя. — Ты помнишь, что вчера было? — Мы вроде бы решили погулять.Наверное...И упали в фонтан. Теперь понятно, почему ей холодно и липко: одежда влажными складками облепила тело. Фонтан, кстати, мирно журчал метрах в десяти. После освежающего купания они, видимо, и облюбовали скамейку...кто как смог. Катя медленно поднялась. Мир перед глазами покачнулся, но устоял. Она поковыляла к фонтану. Умывшись и напившись, Катя помогла Джону выбраться из-под скамейки. — Фу, выглядишь ужасно, дядя. И Джон Гилберт действительно выглядел ужасно. Примерно как человек, который выхлебал полбутылки бурбона, искупался в фонтане, а потом блеванул на себя же. Вряд ли Катя выглядела лучше. — Дженна нас убьет. Они переглянулись, чувствуя удивительное единодушие. *** Джон заметно нервничал, стоя на пороге дома Гилбертов. Дешевая футболка только добавляла неудобств. Искать что-то более качественное не было ни времени, ни сил. Но не могли же они заявиться к Дженне в мокрой и грязной одежде? Тогда она бы его убила, не став даже слушать. Джон понимал, что основной удар придется по нему. Дженна будет права. Ведь в конце концов, это он взрослый человек и он должен нести ответственность. Елена ткнула его под ребро, давай мол, решайся уже. Джон вдохнул, как перед прыжком в воду, и постучался. В глубине дома раздались торопливые шаги и Джон мельком взглянул на дочь, подозревая, что видит ее в последний раз. Увидев хмурое лицо Дженны, его желудок скрутился в узел. Ещё раз напомнив себе, что он взрослый человек, Джон Гилберт взял слово: — Ээ, Дженна, мы...налаживали родственные отношения. — Джонатан Максимилиан Гилберт! — зашипела Дженна, утаскивая их в дом. Дверь с громким хлопком закрылась, отрезая путь к свободе. Джон вздрогнул. Да что за чушь лезет в голову? — ...совсем из ума выжил — таскать на пьянки подростков! Два дня тишины, и что я должна думать? Неужели трудно послать сообщение? Все в порядке, Дженна, мы живы-здоровы, не нужно волноваться, Дженна. Я что, многого прошу? Дженна выдохнула и растерла лицо руками. По натуре она была человеком отходчивым и никогда не умела долго злиться. — Ну и что мне с вами делать? — растерянно спросила она, — что в таких ситуациях делают ответственные опекуны? Елена неслышно выскользнула из-за плеча Джона и приобняла Дженну. — Прости, тетя, это было импульсивное подростковое желание напиться, — мягко сказала она, — и такого больше не будет. Я всегда буду писать тебе. — Я же не пытаюсь тебя контролировать Елена, я...я просто волновалась,  в доме ни тебя, ни Джереми, ни даже этого... Трубку никто не берёт и я пошла в полицию, а они мне — подождите... А как подождите-то... Вдруг вы там уже! — Ну ладно этот подарок природы, у него нет мозгов! Ну ты-то могла смс-ку послать!— Дженна всхлипнула. — Елена-а... я так...так переживала! Елена гладила ее по голове, шепча что-то успокаивающее. Джон растерянно попялился на это, а потом, опомнившись, пошел ставить чайник. *** Когда Дженну успокоили и отпоили ромашковым чаем, она всё-таки вынесла вердикт: две недели домашнего ареста для Кати, а Джон... Джон благоразумно исчез из ее поля зрения до того момента, пока Дженна не остынет. Ну, и правильно. Катя поручила ему выучить все про вампиров, всё-таки эта нежить будет их окружать чаще всего. И ее не очень юный ученик умчался покорять городские архивы. Ведь основатели города охотились на них и кое-что записывали. Катя домашний арест приняла спокойно, хотя это и было необычно: в прошлой жизни родителей не волновало где, как и когда она существует. Главное, чтобы были деньги на бутылку, а остальное — приложится. Так что забота, даже такая, согревала что-то внутри. В любом случае. Эти две недели она собиралась провести с пользой: нужно было придумать для Елены Гилберт ловушку по надёжнее. Перед уходом, Катя, конечно, прикрыла ловушку от ветра, но надолго ли это поможет? В прошлой жизни у Кати было несколько ведьм на быстром наборе, специально на такой случай. Для буйных призраков делались рунные ловушки, духоловки, как коротко называли их ведьмы. Рунную схему наносили на какой-то предмет — что-то, что дорого призраку, например, — накачивали магией и оставляли ненадолго. Как только негодующий дух приходил отрывать руки тем, кто трогал его вещи — ловушка его засасывала и схлопывалась. Хранились такие вещицы сколь угодно долго: им не нужна была магическая подпитка, ведь призрак, сам будучи  магической лабудой, подпитывал свою тюрьму. Единственное, нельзя было повредить такую схему, но за этим строго следили. Никому не нужен был злой призрак на свободе. Катя могла найти предмет, помнила рунную схему — потому что сама часто присутствовала на таких ритуалах, — но была проблема. Где найти молчаливую, нетребовательную ведьму, которая не станет кривится, и ссылаться на мертвых предков, баланс природы, и прочую херню? Конечно, ведьмы и в прошлом мире не были лапочками, — это были жестокие и расчетливые су...щества, с очень ранимым эго. Но они-то, по крайней мере, не заботились лицемерно о природе и «балансе». Да ведьмам было побоку, кого обслужить, главное, чтобы заплатили. А кому, зачем, и почему нужны были их услуги — это было не их дело, о чем они прямо так и говорили. Катя поморщилась, вспоминая сколько же денег уходило ведьмам. Зато прожила Морозова дольше других охотников, потому что не экономила на своей безопасности. В том числе — пережила и своего «учителя», чтоб его черти в аду драли... А вот местные ведьмы — дело другое. Помешанная на балансе природы высокомерная девица непременно заинтересуется призраком. Или, чего доброго, самой Катей, ведь она идеальный ингредиент для многих ритуалов. Двойник, мать ее за ногу, Петровой. Конечно, буквально через две улицы живут Беннеты, но бабка — истинная «слуга» природы, а силы Бонни начнут пробуждаться только к началу учебного года. А до этого момента ещё две недели... Стоп. Нет, чего она прицепилась к ведьмам то? Она сделает себе накопитель — в прошлой жизни ведь носила. Много магии он конечно не накопит, ну так ей много и не нужно. Чтобы активировать рунную цепочку... Катя яростно почесала лоб. Тьфу ты, ну вот откуда она эту магию-то возьмёт? Это опять ждать пока Бонни пробудит силы. Или из себя? Все равно глупо. Она, конечно, двойник, но это же все соки из нее высосет. Катя не знаток в рунах, чтобы составить рабочую и безопасную схему.  Повторить по памяти — это ведь совсем другое. Руны. Что она вообще знает про них? Руны — это значки, которыми может пользоваться даже обычный человек . Вроле бы нужно правильно написать руну и активировать ее. И активируют не всегда магией. Иногда это кровь, да? В крови, кажется, тоже есть какая-то магия. Тогда ей даже накопитель не нужен — она сразу сделает духоловку. Наверное, Елена, учуяв собственную кровушку прилетит со скоростью света. Значит, решено. *** Катя облегчённо выдохнула, когда сделала последний стяжок. Старая кукла Елены пялилась на нее стеклянными глазами. Катя показала ей средний палец. Ради этой куклы она провела полдня на грязном пыльном чердаке. Хорошо ещё, что Гилберты, как и многие американцы, отдавали ненужные вещи на благотворительность, а не забивали пространство хламом. Так что нужную коробку она нашла быстро. А потом Катю Морозову ждали нудные и долгие тренировки по вышиванию на ткани. Пяльцев в доме не было, как сказала озадаченная Дженна, так что пришлось делать все на коленке. Сначала Катя тренировалась на платочках и салфеточках. И только убедившись, что правильно вспомнила последовательность рун, Катя могла приступить к кукле. Ровена, ее знакомая ведьма, страшным шепотом рассказывала о тех, кто активировал неправильно написанные руны. Морозова вообще от темы магии была далека и в этом деле верила людям знающим. Ведьмы ревностно охраняли свои секреты, а Катя и не горела желанием что-то узнавать. Слишком вся эта лабуда была сложной для ее мозгов. Катя в это не лезла раньше и не хотела лезть сейчас, но выбора не было. Лучше уж она тысячу раз все перепроверит и вспомнит, чем сделает что-то не так. Ведь, случись что, Морозовой никто не поможет. Катя Морозова проснулась в потёмках, от сигнала старенького будильника. Она быстро выключила его и также быстро, и почти бесшумно оделась в дешёвые шмотки, которые не жалко выкинуть. А она так хотела быть стильной девчонкой! Катя подхватила заранее приготовленный пакет и тихо прокралась до черного входа, внимательно прислушиваясь. Дженна тихо сопела в своей спальне. На улице было темно, тихо и безлюдно. Ей предстоял долгий путь до леса. Катя рассуждала так: она же не знает, как сработает рунная схема. И активировать ее в доме — занятие опасное. Возможно, Елена вырвется из своей ловушки, но не сможет пройти в дом. И тогда Катя получит разгуливающего на свободе злобного призрака. Лучше уж сделать это так, чтобы она могла все проконтролировать. В лесу было влажно и тихо, только редкие сверчки разрывали тишину. Катя подсвечивала себе путь фонариком, хотя пока она шла, небо уже порозовело. По склону оврага она спускалась предельно аккуратно. И как только бегала сюда? Адреналин, не иначе. Найдя прикрытый веточками соляной круг, Катя выдохнула. И принялась за дело. Катя надела перчатки, натянула на ноги резиновые сапоги,  достала игрушечные грабли и стала расчищать землю вокруг ловушки. Ей нужен большой соляной круг. Дело шло тяжело. Влажные листья и прочий сор с трудом отделялся от земли. Потом Катя стала утаптывать землю. И наконец, после этого, она взяла палку, чтобы выдавить на земле круг. Все это было сделано для того, чтобы очередная соляная ловушка была более надёжной. *** Катя медленно вытягивала куклу из мешка. Напряжение подкрадывалось незаметно, липким комком оседая в желудке. Елена с ненавистью следила за ней, шептала проклятья вспухшими губами. — Знакомая вещица? — Катя потрясла куклой в воздухе и прищурилась. Она  старалась задеть другого, чтобы подавить свой собственный страх. — Дженна сказала, что это твоя любимая игрушка. Мол, в детстве ты с ней не расставалась. Елена молчала. Знала, умная тварь, что что-то будет. Знала, только сделать ничего не могла. Катя выдохнула и порезала палец. Сейчас все решится. Как в замедленной съёмке, Морозова наблюдала за тем, как капля крови срывается с пальца, и приземляется точно в центр вышитой ловушки. Руны вспыхнули, активируя схему. Получилось. Катя осела на землю, чувствуя себя выжатой как половая тряпка. Она дернула краешком губ. Помнится, Ровена говорила, что из Кати ведьма, как из коровы — балерина. А вот, посмотри-ка, кажется что-то и она умеет. Елена бесновалось внутри своей ловушки, разрывала воздух бледными пальцами. Она рычала и визжала, и как будто в ответ на ее злость, на поляне поднялся ветер. Он разметал соль и мелкий сор. Катя позабыв об усталости, отскочила на безопасное расстояние. — Мое! — взревела Елена и подскочила к своей кукле. Она хотела взять любимую игрушку, но едва ее прозрачная рука  приблизилась, — руны вспыхнули раскаленным, жарким светом и затянули Елену внутрь. Катя зажмурилась, а когда открыла глаза, то ничего не напоминало о произошедшем. Только старая кукла мирно лежала на земле. Ловушка схлопнулась. Катя аккуратно подошла ближе. Стеклянные глаза куклы, полные злобы, обиды и гнева, уставились на нее. — Такая Елена мне нравится больше, — нервно пробормотала Катя. Она аккуратно завернула куклу в пакетик: ведь Елена была опасна даже сейчас. Руки у Морозовой тряслись, по вискам стекали капли пота. Все же она не ведьма и эта магия далась ей тяжело. Но теперь она могла вздохнуть спокойно.  Елена в плену, — и у Кати есть время, чтобы подумать, как уничтожить призрака. Катя посмотрела на яркие солнечные лучи, пробивающиеся сквозь кроны деревьев потом на мешочек с куклой, и улыбнулась.  Она справилась.