Sticks & Bones

Январь-июнь 1995 г., 4 курс — Итак, я подумал, что могу изменить руническую последовательность здесь, чтобы зелье оставалось внутри чаши, даже если все перевернуто, но я еще не придумал, как сделать так, чтобы это не мешало этой части, которая отвечает за предотвращение порчи зелья и гарантирует, что оно остается в полугазообразном состоянии. — Что, если наложить эту часть поверх этой? — сказала Сьюзен, выхватывая перо Гарри, чтобы отмечать последовательности на его пергаменте, — тогда это даст тебе больше места, чтобы поместить сюда более длинную последовательность... и тогда ты сможешь вставить стоп-последовательности, чтобы правильно отделить новую последовательность от остальных. Они не будут мешать друг другу. Наверное.       Гарри кивнул. — Да, похоже, это может сработать. Теперь мне нужно только выяснить формулировку и правильный перевод, прежде чем мы сможем опробовать это. Тео, ты нашел отрывок текста? — Еще нет, — рассеянно сказал Теодор, не отрываясь от книги, которую он поливал. — Поттер.       Все трое подняли глаза и увидели профессора Муди, стоящего рядом с их столом. Гарри сбросил заглушающие обереги.       Муди фыркнул. — Впечатляющие чары конфиденциальности всего на четвертом курсе. — Мы можем вам помочь, профессор? — спросил Гарри. — Нет. Но, может быть, я смогу помочь тебе. Как далеко ты продвинулся со своим яйцом? Уже разобрался? — Я думал, учителям нельзя вмешиваться? — Просто проверяю.       Гарри поднял брови. Правда, сейчас?       Теодор и Сьюзан молча наблюдали за ними. — Я не прикасался к яйцу с ноября, — честно сказал Гарри.       Бровь нормального глаза профессора Муди дернулась. — И ты не думал, что можешь пожалеть об этом позже?       Гарри моргнул, глядя на него. — Ты правда с тех пор его не открывал? — Я нашел визг довольно неприятным. — Может быть, это потому, что звук распространяется не совсем правильно.       Сьюзен резко вздохнула, и волшебный глаз Муди тут же обернулся и посмотрел на нее.       Видимо удовлетворенный, профессор кивнул. — Удачи, мальчик, — а потом он ушел. — В разных средах звук распространяется по-разному, — сказала Сьюзен. — У тебя есть яйцо с собой? Мы можем попробовать поместить его... давай подумаем... своего рода вакуум? Нет, звуковые волны вообще не распространяются через вакуум. Но, возможно, это разные газы? Или жидкости. Ты сказал, что это звучит как визг, поэтому снижение частоты звучит как хорошее начало... тогда это газы. В газах звук распространяется медленнее всего.       Гарри молча выудил золотое яйцо из своей бездонной сумки и положил его на стол, чтобы Сьюзен могла экспериментировать. Он также снова установил заглушающие чары, прежде чем Сьюзен выгнала их из библиотеки. А затем он откинулся назад и наблюдал, как двое его друзей ботают над яйцом.       Газы, конечно, не сработали. Сьюзен даже попыталась создать вакуум из любопытства, хотя Гарри пришлось вмешаться и помочь с этим. После этого они перешли к жидкостям, и поскольку вода была наиболее очевидным выбором, на этом веселье подошло к концу. — Итак, — сказал Гарри, уже зная сообщение с ноября, — они собираются поместить одного из вас в ледяную февральскую воду большого озера на целый час и ожидают, что я вас заберу.       И Сьюзен, и Теодор прищурились, глядя на него. Они, вероятно, подозревали, что Гарри уже догадался об этом задолго до этого дня, но Гарри вспомнил их реакцию после драконов и твердо решил не подтверждать их подозрения.       Руническая последовательность, написанная на внутренней стороне золотого яйца, скрытая под несколькими слоями чар разочарования, была очень информативной с академической точки зрения и фактически дала Гарри несколько идей для его исследования Омута Памяти. Последовательность также содержала, помимо преобразования в мермиш, само сообщение – и интерпретация которого не требовала гениальности. — Я определенно не дам им своего согласия, — мрачно сказал Теодор. — Ты думаешь, они действительно спросят? — задался вопросом Гарри. — По закону они обязаны спросить нашего согласия, — сказала Сьюзен, закусив губу. — Как ты думаешь, что они собираются делать, если никто из нас не согласится?       Гарри пожал плечами. — Выберут кого-нибудь наугад? Они, вероятно, будут раздражать меня, заставляя меня снова "активно участвовать", но даже если я не пойду и не спасу бедняжку, оказавшуюся на дне озера, я сомневаюсь, что они позволят им умереть по истечении срока. Хогвартс не может позволить себе такую ​​негативную реакцию, к которой приведет скандал. — Они не дадут никому умереть, потому что это правильный поступок, — раздраженно сказала Сьюзен. — Потайто, потахто, — сказал Гарри. — Это томайто, томахто, Гарри.       Гарри сделал пренебрежительный жест. — Семантика, — затем он полез в свою сумку. — Вот, возьми это, — сказал он, взяв Сьюзен за руку и вложив ей в ладонь маленький круглый камешек.       Сьюзен моргнула, глядя на него. — Что это? — Не беспокойся об этом, просто всегда носи его с собой.       Сьюзен странно посмотрела на него. — Хорошо?       Теодор не нахмурился, глядя на камень в руке Сьюзен. Гарри все равно заметил его неодобрение. — Тебе он не нужен, Тео, поверь мне.       Теодор не выглядел счастливее от этих слов. — Тебе так сильно нужен блестящий камень? Как маленькая сорока? — Не дразни, Гарри.       Гарри ухмыльнулся. — Хорошо, я сделаю один, специально для тебя.

***

      Судьи заставили его войти в холодное озеро.       Как Гарри и ожидал, он заранее защитил свою мантию от воды и наложил на нее несколько согревающих чар, так что вода его фактически не беспокоила. Он все еще посылал им свой самый язвительный взгляд, прежде чем выплыть в озеро.       Все остальные чемпионы нырнули под воду, используя различные заклинания, в поисках самых ценных людей. Но Гарри не нужно было этого делать. В конце концов, Гарри подарил Сьюзен зачарованный камень, который позволял ему найти ее где угодно, лишь бы она не находилась слишком далеко от него.       Они положили ее посреди озера. Очень оригинально.       Гарри плыл, пока не оказался прямо над Сьюзен, а затем… он остановился. Ему нужен был воздух. И он не знал, насколько глубоко озеро, так что, возможно, ему также нужно было учитывать давление… Гарри понятия не имел, как это сделать. Воздушная часть была простой – он просто делал то, что сделали Диггори и чемпион Шармбатона, и создал воздушный пузырь вокруг своей головы. Однако часть давления… ну, он мог бы использовать свой дар, чтобы использовать общую защитную магию и исцелить любые травмы, которые он получит по пути. Этого было бы достаточно.       Итак, Гарри приготовился, нырнул вниз и подобрал Сьюзен. Он не обращал особого внимания на свое окружение, только обращал внимание на кружащихся поблизости русалок – но, поскольку они не нападали на него, он оставил их в покое.       Как только это было сделано, Гарри доставил дрожащую Сьюзен, которая проснулась, вынырнув на поверхность воды, школьной медсестре, взял Теодора и ушел. Раздались возгласы протеста, но Гарри проигнорировал их, предпочитая перспективу пустой библиотеки. Он бы подождал Сьюзен, чтобы убедиться, что с ней все в порядке, но Сьюзен была в надежных руках, и он был уверен, что она простит его за нежелание оставаться рядом со всеми этими надоедливыми людьми.       Он задавался вопросом, изменило бы это что-нибудь в статье, которая вышла неделю спустя в Witch Weekly . Гарри, конечно, не читал этот конкретный журнал, но многие другие читали, и разъяренная Сьюзен швырнула один такой номер на библиотечный стол, так что у Гарри не было другого выбора, кроме как прочитать его. — Гарри Поттер – попал в трагический любовный треугольник, — брови Гарри поднялись. — Какого черта?       Сьюзен была в ярости. — Читай дальше. — Возможно, мальчик, не похожий ни на кого другого — и все же мальчик, страдающий от всех обычных мук подросткового возраста… два человека очень разного происхождения… соперничающие за внимание мальчика-который-выжил… ревность и опасное соперничество… скандал, скандал, скандал… — Гарри поднял глаза. — Это полная чушь. Почему ты так расстроена? — Из-за этого, — сказала Сьюзен, бросая несколько конвертов рядом с журналом.       Гарри присвистнул. — Некоторые из них прокляты, а в этом содержится какое-то зелье. — Это письмо ненависти. — Письмо ненависти? — Да. Это смешно. Они все верят в эту чушь и решили взять на себя задачу спасти тебя от таких, как я. — Ах, — сказал Гарри. — Ты хочешь, чтобы я что-нибудь с этим сделал?       Сьюзен умоляюще посмотрела на него. — Да, пожалуйста. желательно, не прибегая к насилию.       Гарри надулся и поджал губы. — Ох, не лишай меня удовольствия, Сьюзен.       Уже на следующий день Рита Скитер, женщина, написавшая сплетню, публично извинилась и отказалась от всего, что сказала. — Она никогда больше не напишет ни одной статьи за всю свою жалкую жизнь, — сказал Гарри с глубоким удовлетворением.       Сьюзен тупо посмотрела на него. — Я даже не буду спрашивать, — осле паузы она добавила, — ты же знаешь, что я говорила о получении писем с ненавистью, а не о самой статье, верно? — Конечно. Этому я тоже положил конец, — Гарри наклонил голову. — В основном. Ты все равно будешь получать безобидные письма ненависти, потому что я не мог придумать, как настроить чары, чтобы они могли отличать настоящие письма ненависти от дружеских поддразниваний или оскорблений, не адресованных тебе как получателю. Но проклятые и одурманенные письма больше не дойдут до тебя, как и вопилки.       Выражение лица Сьюзен смягчилось. — Спасибо, Гарри, я ценю это. — Кстати, я сделал то же самое для тебя, Тео. Надеюсь, ты не против. — Необязательно, но спасибо. — Ты не получал никаких писем с ненавистью?       Теодор изогнул бровь. — Конечно, получал. На самом деле, самое первое письмо было от моего собственного отца. Он сказал мне "никогда больше не переступать черту, иначе будут последствия", хотя и совсем другим тоном.       Гарри на мгновение задумался над этим заявлением. — Оставь это, Гарри. Я сам разберусь со своим отцом. — Хорошо, — сказал Гарри, кивнув. — Я доверяю тебе позаботиться о себе, Тео.

***

— Это лабиринт, — сказал Гарри, плюхнувшись на диван рядом с Теодором. — В этом нет никакой тайны. Один из судей показал нам поле для квиддича. Нам просто нужно пройти лабиринт, полный ловушек и волшебных существ, и найти Кубок Трех Волшебников. О, и я, видимо, на втором месте, как бы то ни было.       Губы Теодора дернулись. — Ты был бы первым, если бы судьям не пришлось заставлять тебя спасать Сьюзен. — Она никогда не подвергалась какой-либо опасности. — Смысл этого турнира не в этом.       Гарри пожал плечами. — Значит, Диггори на первом месте?       Теодор кивнул. — Он был единственным, кроме тебя, кто вернулся в отведенное время, и это компенсировало его недостаток в первом задании. — Хорошо для Хаффлпаффа. Я уверен, что Сьюзен очень этому рада. Теперь все, что ему нужно сделать, это получить Кубок - потому что, видимо, твое выполнение первых двух заданий вообще ничего не значит, пока ты выиграешь третье. Это только дает тебе фору для прохождения лабиринта. — Какая гениальная концепция, — сухо сказал Теодор.       Гарри позволил себе упасть боком на Теодора, который в ответ напрягся и ухмыльнулся ему. — Верно?       Возле входа в гостиную произошла суматоха, привлекшая их внимание. Один из старших учеников рассказывал остальным, что мистера Крауча, очевидно, заметили на территории, бесцельно бродившего вокруг, но когда учителям сообщили об этом, никто не смог его найти.       Гарри счел бы это необоснованным слухом, если бы Теодор не прокомментировал исчезновение мужчины. — Точно как Берта Джоркинс, — сказал Теодор. — Кто это? — Забудь об этом, Гарри, — Теодор задумчиво поднес руку к подбородку. — Любопытно, что он исчез после первого задания, но, по словам его помощника, Крауч просто болел дома. — Он пропадал все это время? — Ты не заметил его отсутствия?       Гарри пожал плечами. — Не совсем. Я помню, как он запугивал меня, чтобы получить золотое яйцо от дракона, и я могу поклясться, что он тоже заставлял меня войти в ледяное озеро, но теперь, когда я думаю об этом... это был какой-то рыжий. — Перси Уизли, помощник мистера Крауча. — Уизли, да, их довольно много, не так ли? — Можно сказать, слишком много.       С тех пор слухи об исчезновении мистера Крауча и его загадочном появлении на территории распространились по всей школе. «Ежедневный пророк» ничего не сообщил об этом, но Гарри не был уверен, активно ли министерство хранит молчание или это косвенная его вина, потому что он позаботился о том, чтобы Скитер никогда больше не написал статью. В конце концов, она была самым известным репортером магической Британии и, конечно же, меньше всего боялась публиковать противоречивые мнения и сомнительные факты.       С другой стороны, тетя Сьюзен, Амелия Боунс и Люциус Малфой, отец блондина, были более чем осведомлены об исчезновении Бартемиуса Крауча и продолжающемся расследовании. Разумеется, мадам Боунс вела расследование и неохотно держала племянницу в курсе событий. Мистер Малфой, очевидно, пользовался большим влиянием в министерстве, лично был знаком с министром и очень любил своего сына, поэтому Малфою-младшему всегда приходилось хвастаться своими превосходными знаниями в общей комнате перед всеми, кто был готов его слушать.       История на какое-то время занимала студентов, а также уже заметный лабиринт, разросшийся на поле для квиддича, в то время как Гарри сначала стало скучно, а затем постепенно раздражало, потому что никто не мог заткнуться по этому поводу. Он закончил свой Омут памяти, отдал его Теодору, потому что на самом деле не знал, что с ним делать теперь, когда он больше не работал над его созданием и совершенствованием, и отправился искать новое исследование – которое ну, в буквальном смысле однажды попало ему в руки. Он рылся в своей бездонной сумке в поисках – ох, он уже не помнил, что искал – когда его пальцы задели скользкий кусок одежды. Плащ-невидимка.       Сначала он просто думал о том, чтобы разобрать его и попытаться воссоздать с нуля. Но потом он спросил Теодора о плащах-невидимках и ответ его друга был самым любопытным. Сделать из волос демилича или наложить очень сильные чары разочарования на обычный плащ — пока все хорошо. Но магия со временем изнашивалась, тускнела и в конце концов делала владельца видимым. Что было вполне логично. Без постоянного питания никакие чары не будут длиться вечно.       Гарри, конечно, никогда не пользовался своим плащом, но он чувствовал его магию, и она была такой же сильной, как и четыре года назад, когда он впервые получил его. Кроме того, если верить записке, прилагавшейся к плащу, он когда-то принадлежал его отцу. Так что плащ был, по крайней мере, таким же старым, как Гарри, а возможно, и намного старше. Плащ-невидимку Гарри тоже было буквально невозможно разобрать.       Это было совершенно увлекательно.       И это привело Гарри к все более мифическому поиску ответов.       Святыни.       Дары смерти.       В них верило очень мало людей, еще меньше письменных свидетельств, но все они были согласны с тремя объектами и указывали на один единственный миф о происхождении - сказку, называемую Сказкой О Трех Братьях.       Теодор скептически посмотрел на него, когда Гарри принес сказки Барда Бидля к их столу в библиотеке, в то время как Сьюзен сияла, по-видимому, думая, что он интересуется детскими историями.       Гарри прочитал сказку. Затем прочитал еще раз. И снова. Затем он закрыл книгу с тихим гулом. Это его раздражало. Плащ у него был – он знал, что это настоящая вещь, он изучал плащи-невидимки, тестировал их. Он был убежден, что это святыня.       Камень, который он сейчас отслеживал в истории, уже последовал за ним к призракам, и он планировал вскоре исследовать их последнее оставшееся имущество.       Но палочка. Палочка в настоящее время принадлежала одному Альбусу Дамблдору. Он видел издалека, несколько раз директор использовал магию перед учениками. Он знал, что это было по-настоящему. Но Альбус Дамблдор представлял собой проблему. Гарри не мог просто вызвать старика на дуэль и отвоевать у него палочку.       Гарри на самом деле не нужна была мощь. На самом деле он никогда не использовал свою палочку – или вообще любую палочку, на самом деле. У него не было умерших близких, которых он хотел бы вернуть и поговорить (хотя, возможно, были еще какие-то мертвецы, обладающие ценными знаниями, к которым он мог бы обратиться). И он никогда не прикасался к плащу, кроме как для изучения его магии. У Гарри также не было никакого желания становиться Повелителем Смерти, что бы это ни значило (потому что на самом деле это не может означать быть настоящим хозяином смерти, не так ли?).       Но ему нужны были эти предметы. Ох, как он хотел этого. Он хотел удержать их. Ему хотелось ощутить их магию вблизи. Он хотел узнать, как они работают, и хотел разобрать их до основания. Он хотел знать, реальна ли смерть, эта персонификация. Он хотел многого, но чего он не хотел, так это дуэли со старым директором. Это было просто не… ну, это принесло бы слишком много осложнений, и жизненная цель Гарри — остаться в одиночестве перед чертовым адом — не изменилась ни в малейшей степени.       Нет, решил Гарри. Он мог подождать. Камень первый. В конце концов он получит палочку. Либо представится хорошая возможность, либо... ну, старик не будет жить вечно.