Sticks & Bones

Ноябрь–декабрь 1994 г., 4-й год       Когда Гарри отправился на поиски ингредиентов для зелий, необходимых для его Омута памяти в Запретном лесу, и увидел вдалеке дым, он совсем не ожидал, что наткнется на драконов. Четыре гнездящиеся матери-драконы, одна свирепее другой, яростно защищающие свои яйца.       Их даже не прятали.       Да, вольер находился глубоко в лесу, и студентам не разрешалось входить в этот лес, но все же…       Существа были прекрасны. Прекрасны и опасны. Гарри долго наблюдал, как хранители драконов порхали вокруг, пытаясь успокоить их и не дать им сжечь весь лес дотла. В какой-то момент он подкрался поближе, чтобы как следует рассмотреть драконов, почувствовать их врожденную магию и поговорить с ними. Однако они не говорили на парселтанге.       Украсть яйцо у матери-наседки было невозможно. Поэтому Гарри просто не стал заморачиваться.       Всего несколько дней назад профессор Грюм спросил его: — Есть план, Поттер? — и Гарри улыбнулся ему зубастой улыбкой и ответил: — Да, профессор, — и этот план нисколько не изменился — Гарри шел на Первое Задание с планом. Планом не делать абсолютно ничего. Или, может быть, он что-то сделает. Если захочет. Но он определенно не собирался прилагать никаких усилий. Это был принцип — он не хотел участвовать, а теперь его заставляют. Он ни за что не станет использовать свой Дар для чего-то подобного.       Зная свою удачу, Гарри получит самого опасного из четырех драконов — того, у которого был острый хвост. И, увидев драконов своими глазами, Гарри знал, что ни один из них не позволит ему просто так стоять там, рядом с их драгоценными яйцами, пока сотни людей наблюдают. Так что он не мог вообще ничего не делать, не подвергая опасности свое благополучие. Но защита себя не считалась активным участием, не так ли?       Когда настал день Первого задания, Гарри был не единственным, кого совершенно не удивили миниатюрные драконы, вылезшие из мешка (словно выпустившие кота из мешка). На самом деле, из четырех чемпионов только Диггори, казалось, не знал заранее, с чем им придется столкнуться. Гарри задавался вопросом, наткнулся ли кто-нибудь еще на вольер с драконами случайно, как и он. Или, может быть, их директора вынюхивали подсказки, чтобы гарантировать своим чемпионам преимущество.       Гарри также не удивился, вытащив самого опасного из всей группы. Дракона с острым хвостом, метко названного «Венгерским хвосторогом». Но он ошибался, когда говорил, что нужно быть начеку. Дракон наблюдал за ним пронзительными желтыми глазами, но Гарри не двигался с места, вообще ничего не делал — и поэтому они просто смотрели друг на друга, в то время как толпа все больше сбивалась с толку. Гарри слышал, как они разговаривали друг с другом, недоумевая, что происходит. — Мистер Поттер, — наконец сказал мистер Крауч, его голос был магически усилен. — Вы заключили магический контракт с Кубком Огня, чтобы активно участвовать в этом Турнире. Вы должны хотя бы попытаться получить Золотое Яйцо.       Гарри нахмурился. Он ничего подобного не делал.       Все судьи смотрели на него пронзительными взглядами, которые соответствовали взгляду его дракона. — Мистер Поттер, — строго повторил Крауч.       Гарри проворчал: — Ладно. Ладно.       Он задумчиво оглядел дракона, затем кивнул сам себе. Где же его палочка? Не могут же все просто так смотреть, как он использует свой Дар. Вот он. Ладно. А заклинание — он не знал заклинания. Ох, ну что ж. Ему придется что-то придумать. Гарри выучил латынь. Когда-то. Он не мог сказать, было ли это в школе или он научился сам. Он не помнил.       Дракон мгновенно уснул.       Гарри попытался призвать яйцо, обнаружил, что кто-то был достаточно умен, чтобы наложить на него заклинания, препятствующие призыву, и решил, что снятие этих заклинаний привлечет нежелательное внимание, а затем прошел мимо дракона и поднял яйцо.       Он помнил только, что ему нужно было ждать объявления его счета, когда он уже вернулся в палатку чемпионов и терпел суету школьной медсестры. Впрочем, это не имело значения.       (Позже он узнал, что чемпионка Шармбатона пыталась сделать что-то очень похожее, почти идентичное, только ее дракон поджег ее юбку. Он также узнал, что никто не потрудился заменить все настоящие драконьи яйца на поддельные, и несколько бедных дракончиков случайно раздавило во время попытки чемпиона Дурмстранга. Все они идиоты.)

***

— Ты все это время знал? И ты мне не сказал?       Гарри вздрогнул от предательского тона в голосе Теодора. Он заставил сломанный стул, который он починил всего несколько минут назад, странно скрипнуть. Они были в одном из заброшенных классов, только что сбежав от надоедливого репортера, который то и дело появлялся повсюду, требуя интервью.       Гарри посмотрел на Сьюзен, которая просто обернулась, смирившись. — Конечно, — устало сказала она, закрыв лицо руками, не обращая внимания на то, что стол, на который она опиралась локтями, был покрыт пылью и паутиной. — А чего мы ожидали? Что ты позволишь нам помочь тебе подготовиться? Нет, никогда. По крайней мере, я не волновалась до тех пор, пока не увидела, как принесли первого дракона. Не больше, чем я уже волновалась из-за Турнира в целом, — она помолчала, а затем выпрямилась. — Подожди минутку. Ты знал. Это значит, что ты мог бы сказать Седрику! Или я могла бы сказать Седрику! Он мог бы на самом деле лучше выступить, если бы знал, что столкнется с драконом. Ты сукин сын… Нет, извини, я уверена, что твоя мать была милой. Ты чертов придурок!       Гарри поднял руки, защищаясь. — Эй, откуда мне было знать, что два других чемпиона будут жульничать? И я не искал подсказок, я просто случайно наткнулся на них. — Ну и что? У тебя нет школьной гордости? Ты не считаешь, что Хаффлпафф заслуживает признания? — Обманом?       Сьюзен замерла. — О. Я не подумала… — Она закусила губу. — Но если бы каждый другой чемпион знал об этом, то это не имело бы значения, верно?       Гарри поднял бровь.       Его подруга сдулась. — Ладно. Это было бы мошенничеством. — Итак… я прощен?       Сьюзен закатила глаза. — Только в этот раз.       Гарри просветлел. Затем он повернулся к Теодору. — Твои щенячьи глазки на меня не подействуют, — проворчал Теодор. — Но Тео, — заныл Гарри, подвинув свой стул так, чтобы удариться плечом о плечо друга, зная, что это движение заставит его замереть. — Я был в порядке. Даже совершенно в порядке. И незнание о драконах ничего бы не изменило. Да ладно, Тео, не сердись на меня. Пожалуйста?       Другой мальчик фыркнул. Гарри чувствовал движение там, где их плечи все еще соприкасались. Теодор никогда не отстранялся, это всегда делал Гарри. — Я позволю тебе быть первым, кто воспользуется Омутом памяти, когда он будет закончен, — попытался Гарри. — Взяточничество тоже не сработает.       Сьюзен фыркнула. — Вы двое как старая супружеская пара. — Я думал, что старые супружеские пары только и делают, что препираются целыми днями? — спросил Гарри. — Разве это не препирательство? — ответила Сьюзен.       Гарри повернулся к Теодору. — Правда? — Мы не женаты, — сказал Теодор. — Мы могли бы быть такими, — сказал Гарри и сдержал свою радость, увидев, как глаза Теодора на мгновение расширились.       Его друг всегда был так осторожен, чтобы не показать больше, чем самый слабый намек на эмоции. Это делало еще более приятным наблюдать, как маска время от времени трескается. Он сжалился над другом, однако, и слегка отстранился, чтобы дать ему пространство. Теодор все еще оставался напряженным некоторое время.       Сьюзен вздохнула. — Иногда ты бываешь немного непредсказуемым, ты знаешь? — Я? — Гарри наклонил голову. — Когда это?       Сьюзен взглянула на него.       Гарри сделал жест между собой и Теодором. — Кроме этого. — Давай посмотрим, — сказала Сьюзен почти насмешливо. — Большую часть времени тебе скучно, и ты жалуешься на то, что тебе не хватает развлечений или загадок, но потом появляется возможность, и тебе становится совсем неинтересно. На втором курсе ты был занят исследованием замка, даже хотел разобрать его фундамент, но тебя не интересовали поиски Тайной комнаты и Монстра Слизерина. На третьем курсе ты был так раздражен, когда Блэк лишил тебя возможности разгадать тайну, окружающую его, но в этом году ты не хочешь участвовать в Турнире Трех Волшебников и не хочешь узнать, кто внес твое имя.       Гарри фыркнул, словно обиделся. — Ты так говоришь, будто это что-то плохое — что я не отправился на поиски смертоносного монстра, который повергал людей в оцепенение, или что я не хотел участвовать в соревновании, которое изначально отменили из-за большого количества жертв. — Я не об этом говорю, Гарри. — Ну, — пожал он плечами, — не помню, о чем я думал на втором году, но Турнир, похоже, того не стоил. Недостаточно захватывающе. Для меня в нем нет никакого вызова. — В первом задании тебе буквально пришлось столкнуться с агрессивным огнедышащим драконом. — Да, и я уложил его спать и поднял яйцо — вообще никаких проблем. — Директор Каркаров был Пожирателем Смерти, — внезапно сказал Теодор. — Может быть, он вписал имя Гарри. — За что? — спросил Гарри. — Профессор Снейп тоже был Пожирателем Смерти, и он определенно не бросал мое имя в Кубок Огня.       Хотя Сириус, конечно, думал иначе. Но Сириус также думал, что Гарри вписал свое имя добровольно — «действительно как его отец Джеймс» или что-то в этом роде. Гарри прочитал письмо, перечитал его, обнаружил, что в нем катастрофически не хватает какой-либо полезной информации, а затем сжег его. Было очень приятно наблюдать, как пергамент скручивается, чернеет и превращается в пепел. Он уже с нетерпением ждал следующего. — Профессор Снейп?! — воскликнула Сьюзен. — И они позволяют этому человеку учить детей?! — Пш-ш, — Гарри пренебрежительно махнул рукой, другой рисуя каракули в пыли на старом столе. — Все равно это все в прошлом. Может, он был под проклятием Империус, кто знает? — Он не был, — сказал Теодор. — Он был частью внутреннего круга с отцом Драко и моим. — А Каркаров?       Теодор покачал головой. — Этот человек трус, прежде всего. Он сумел избежать Азкабана только потому, что выдал несколько важных имен Пожирателей Смерти, которые, как он был уверен, были верны Темному Лорду и еще не были пойманы. — О? — Гарри наклонился вперед, прямо в пространство Теодора. — Ты случайно не знаешь эти имена?       Теодор снова напрягся, но голос его оставался ровным: — Долохов, Трэверс и Мальсибер в Азкабане. Розье убит Грозным Глазом Грюмом. Снейп оправдан директором Дамблдором. Руквуд в Азкабане благодаря Каркарову. — Он нажил себе много врагов, не так ли? — сказала Сьюзен. — Может быть, он пытается вернуть себе расположение, подвергая жизнь Гарри опасности. — Но на самом деле мне ничего не угрожает. — Тише, Гарри, никто, кроме нас, на самом деле об этом не знает. — Ты и весь Слизерин, ты имеешь в виду, — сказал Гарри, снова садясь как следует и продолжая с того места, на котором остановился, рисуя пыль. — Я все еще не думаю, что это был Каркаров. И Снейп тоже. Не хмурься, Сьюзен, ты нанесешь преждевременные морщины на свое красивое лицо. Профессор Снейп преподает в этой школе уже много лет, и старик Дамблдор, может, и дурак, но за это время ничего не произошло. — Возможно, причина в том, — спокойно сказала Сьюзен, — что Сами-Знаете-Кто не проявлял активности в те годы, когда преподавал профессор Снейп. — На этом фронте ничего не изменилось. — Разве нет? А как насчет событий на чемпионате мира по квиддичу?       Гарри остановил свой бессмысленный рисунок. — Ладно, это действительно весомый довод. Тот, кто бросил Темную метку в небо, мог что-то замышлять. Но это не был ни один из известных Пожирателей смерти, которые все еще бродят на свободе. Верно, Тео?       Теодор кивнул. — Они все были пьяны и слишком напуганы, чтобы остаться, когда появилась Темная Метка.       Сьюзен уставилась на Теодора. — Я сделаю вид, что не слышала этого.       Теодор смерил ее пустым взглядом. — Ты с самого начала знала, кто мой отец.       Сьюзен прищурилась. — Напомню ли я вам, что моя тетя — нынешний глава Департамента магического правопорядка? Она заняла эту должность после того, как ее предшественнику пришлось уйти в отставку, потому что выяснилось, что его собственный сын совершил преступления, будучи Пожирателем смерти. — Сьюзен, — строго сказал Гарри. — Оставь это. И Тео, не провоцируй ее.       Сьюзен хлопнула ладонями по столу, подняв облако пыли и фактически уничтожив каракули Гарри. Она бросила на Гарри и Теодора свирепый взгляд, а затем повернулась, чтобы уйти. — Ты забыла свою сумку, — крикнул ей вслед Гарри.

***

      Из любопытства, а не из реального интереса получить подсказку для следующего задания, Гарри осмотрел яйцо. Оно было золотым, очевидно, имело какой-то механизм, который позволял ему открываться, и много сложной магии, вплетенной в его материал.       Гарри открыл его. Оно ужасно завизжало на него. Гарри закрыл его.       Затем он заставил его замолчать, снова открыл его и начал разбирать Скрывающие чары, чтобы скопировать руны, написанные внутри.       Больше он ничего не сделал. — То есть ты даже не попытаешься? — спросила Сьюзен. — Неа. — Ну ладно.       И это было всё.       По большей части.       Сьюзен попыталась убедить Гарри помочь Седрику Диггори, по крайней мере, поскольку было очевидно, что другой чемпион понятия не имел, что делать со своим яйцом. Это подразумевало, что Гарри уже все понял (что было справедливым предположением) и был готов помочь своему товарищу-чемпиону.       Сьюзен, по-видимому, больше раздражало то, что её сосед по дому никого не просил о помощи, чем то, что Гарри на самом деле не хотел ее предлагать. (- Просить кого-то о помощи трудно, но оказать кому-то помощь легко. Он должен это знать. Можно подумать, что они обуза, когда просят о помощи, но это не так. Если тебе приятно помогать кому-то, то почему кто-то другой не должен быть счастлив помогать тебе? — Но мне не нравится помогать людям. — Заткнись, Гарри.)       Помимо яйца, следующим большим испытанием для чемпионов станет открытие Рождественского бала. Или, может быть, это было испытанием только для Гарри, который так и не научился танцевать. Во-первых, не было причины — Гарри не рос, посещая балы всю свою жизнь. Во-вторых, Дурсли не поощряли подобные вещи. Ладно, последнее не было подходящей причиной, поскольку Гарри никогда не заботило мнение Дурсли, и они не могли его остановить. Гарри до сих пор не приходило в голову научиться танцевать. — Эй, Тео?       Его друг оторвался от домашнего задания, над которым пытался работать — пытался, потому что Гарри в какой-то момент попросил его лечь, а затем удобно устроился на нем, и было довольно трудно делать домашнее задание таким образом. Другие слизеринцы в общей комнате сначала странно на них посмотрели, но в конце концов вернулись, чтобы не обращать на них никакого внимания. Теодору потребовалось еще больше времени, чтобы снова расслабиться. — Да, Гарри? — Не мог бы ты научить меня танцевать? — Конечно, я бы не возражал. Я был бы польщен. — А ты не против стать моим партнером на балу? — Его друг не напрягся — Гарри бы заметил, — но когда Гарри перевел на него взгляд, Теодор выглядел так, будто его душа покинула тело. — Тео? Эй, Тео! Теодор!       Теодор вздрогнул. — Извини, что? — Я спросил, не возражаешь ли ты стать моим партнером на Рождественском балу.       Теодор моргнул. — …Что?       Гарри вздохнул. — Честно говори, Тео. Это простой вопрос. Да или нет? — …Да? — Отлично. Тогда решено. Можешь вернуться к домашнему заданию.       Теодор с сомнением посмотрел на него, но явно решил ничего не говорить.       Гарри был почти уверен, что половина школы будет возмущена выбором Гарри. Сьюзен посчитала это милым. Ее саму пригласил на свидание какой-то парень из Шармбатона — славный парень с добрыми намерениями. Гарри позаботился об этом. (Конечно, не спрашивая и не разговаривая с мальчиком вообще.)       Вокруг была такая суета из-за предстоящего бала, что Гарри думал, что вся школа сходит с ума. Слизеринцы были гораздо более сдержанными, но даже среди змей беспокойство было заметно. Больше всего блондин, особенно долго занимавший ванную в день бала. Так долго, что им пришлось вызвать старосту, чтобы выгнать его, чтобы другие мальчики наконец смогли воспользоваться ванной.       В общей комнате было необычно многолюдно, то же самое было и в вестибюле.       Профессор МакГонагалл, вызвав чемпионов, неодобрительно посмотрела на Гарри и Теодора, но не осмелилась сделать комментарий перед иностранными студентами. Гарри окинул остальные три пары быстрым взглядом, отметил, что не знает ни одного из выбранных чемпионами партнеров, и снова сосредоточился на входе в Большой зал. Кто-то в толпе свистнул, и Гарри повернул голову, но студенты не обратили на него внимания.       Он наклонился ближе к Теодору. — Почему все смотрят на партнера Виктора Крама? — Гарри, это Гермиона Грейнджер. — Кто?       Теодор вздохнул. — Неважно. Просто сегодня она выглядит совсем по-другому. — Ну и что? — Забудь об этом. Это не важно.       Как только они вошли в Большой зал и заняли свои места — чемпионы с учителями и судьями за главным столом, а все остальные за маленькими столиками, разбросанными по всему залу — люди начали по-настоящему обращать внимание на партнера каждого чемпиона. Было еще больше волчьих свистов, направленных на девочку Грейнджер. Было несколько несчастных взглядов, направленных на чемпиона Шармбатона. Было несколько взволнованных криков, направленных на Гарри и Теодора. И никто не обращал внимания на Диггори и его партнера.       Первым пунктом повестки дня вечера был Пир. Затем чемпионы открыли Бал танцем. И после этого каждый был волен делать все, что хотел (в пределах разумного, конечно). Гарри отказался участвовать в любых разговорах, которые не были с Теодором или Сьюзен, и он танцевал только один раз после танца открытия, потому что Сьюзен вежливо попросила. Теодор выглядел так, будто он очень надеялся на еще один танец с Гарри, но он так и не попросил, и когда Гарри предложил уйти, он также не протестовал.       Если бы вы спросили Сьюзен, то вечер был волшебным.       Если бы вы спросили Гарри, то он бы сказал, что вечер прошел просто замечательно.       Если бы вы спросили Теодора, вы бы вообще не получили никакого ответа.