Made in Evermore.

      В середине будничной недели, когда вечерняя тренировка уже подошла к концу, телефон завибрировал в кармане Нила. Он вытащил его на ходу, привычно ожидая очередное напоминание или сообщение от Лисов. Но на экране высветился незнакомый номер. — Алло? — коротко бросил он, стараясь не отвлекаться. — Служба доставки, — сухой голос сообщил в динамике. — У вас посылка. Можем доставить в ближайшее время. Когда вы будете на месте, чтобы принять её?       Нил резко ненадолго замолчал, замечая, как другие Лисы тоже прислушались. Сердце глухо ударило в груди. Он знал — почти был уверен — от кого это. — Через минут двадцать буду в общежитии, — ответил он после паузы, слишком спокойно для того, что чувствовал. — Отлично. Тогда ждите, — отрезал голос и связь оборвалась.       Когда он опустил телефон, несколько взглядов уже были прикованы к нему. Интерес в глазах Лисов был настороженным, цепким. И прежде чем кто-то успел что-то спросить, сухо пояснил: — Доставка.

***

— Может, он тайком заказал ящик протеиновых батончиков? — предположил Мэтт, ухмыляясь, когда команда собралась в раздевалке. — Нет, — вмешался Аарон. — Это что-то для экси. Новая форма, перчатки, может, шлем. Он всё равно живёт только этим. — Фу, скука, — отмахнулся Ники. — Я ставлю, что там… я не знаю… надувной матрас в форме акулы. Или лампа в виде динозавра.       Шутки не утихали даже на лестничной клетке, пока они возвращались в общежитие. Ники продолжал разгонять абсурдные варианты, Аарон спорил с ним, утверждая, что Нил не стал бы тратить деньги на ерунду.       Но все догадки рухнули в один миг.       У двери Нила стояли две большие коробки. Чёрные, перевязанные обычным скотчем, слишком заметные, чтобы их проигнорировать. Нил на секунду задержался, взгляд скользнул по посылкам, словно он знал их содержимое ещё до того, как увидел. Потом шагнул вперёд, взял протянутый бланк у курьера и молча расписался. — Ага! — радостно воскликнул Ники, едва завидев две большие коробки у двери. Он даже хлопнул в ладони. — Я же говорил, это точно какой-то гигантский надувной динозавр! Или хотя бы акула! Я знал!       Нил бросил на него косой взгляд, но промолчал. Курьер уже исчез в коридоре, и Мэтт, не дожидаясь просьбы, подхватил одну из коробок и легко занёс её внутрь. Но на этом помощь Лисов не закончилась. Любопытство у них всегда брало верх над тактом. Так что пока Нил молча тащил вторую коробку, остальные уже почти ввалились следом. — Мы обязаны это увидеть, — сообщил Ники с самым серьёзным видом, усаживаясь на край дивана, будто это давало ему официальное право присутствовать при «распаковке». Аарон закатил глаза, но не ушёл. Дэн прислонилась к стене, скрестив руки, и тоже смотрела с любопытством. Даже Рене мелькнула в дверях — и осталась.       Комната вдруг стала тесной.       Все ждали, что Нил откроет коробки прямо сейчас.       Нил нарочно медлил, словно хотел заставить их ждать. Он прошёлся по комнате и только потом достал из полки стола канцелярский нож. Лисы уже гудели нетерпеливым роем — Ники подпрыгивал на месте, Элисон смотрела с видом «давай быстрее», Мэтт сохранял терпение, но тоже явно хотел увидеть содержимое.       Джостен неторопливо прорезал скотч на первой коробке и заглянул внутрь. На его лице не отразилось никаких эмоций. Он достал несколько аккуратно упакованных свёртков в пупырчатой пленке и, разворачивая одну, показал содержимое.       Книги. Тяжёлые, увесистые тома, часть с потёртыми корешками, часть — словно совсем новые. — Серьёзно? — Ники разочарованно взвыл, запрокинув голову. — Книги?! Две коробки книг?! Я ждал акулу, Нил! Или хотя бы коллекцию странных японских фигурок! А тут — библия для ботаников!       Дэн прыснула со смеху, Рене улыбнулась уголками губ. Но Ники не сдавался: — Нет, погодите. Вторая коробка явно не книги. Я уверен. Там точно динозавр. Или хотя бы что-то нелепое, — он ткнул пальцем в оставшуюся коробку, и все снова уставились на Нила. Но Нил уже не слышал разговоров за спиной. Он снова наклонился к коробке и заметил в глубине аккуратную стопку фотографий.       Рука замерла на краю. Он не стал доставать их — и так было достаточно ясно, что это. Слишком ровно уложенные снимки, слишком узнаваемые фрагменты. Лица, жесты, кадры с площадки и вне её. И Кевин — почти на каждой фотографии.       Нил смотрел на них какое-то время, будто позволяя себе медленно, шаг за шагом, осознать чужую педантичность. Это не был случайный жест. Это был ответ. Упорядоченный, рассчитанный, такой, который невозможно спутать. Он выпрямился, позволив дыханию снова выровняться. В груди не было вспышки — только тихое, холодное понимание: Рико вернул. Не вещи, не фотографии, а сам факт, что прошлое можно упаковать и отправить обратно.       Нил задержался у коробки всего на миг дольше, чем следовало, а потом выпрямился. Он даже не стал поднимать фотографии — только коснулся края ладонью, словно подчеркивая: он видел. Затем он отступил в сторону и, обернувшись, бросил взгляд на Кевина. В этом взгляде не было ни вопроса, ни объяснения — лишь немая отсылка, слишком ясный знак. — Твои, — тихо сказал Нил и шагнул в сторону, уступая место.       Кевин замер. Ему понадобилось несколько секунд, чтобы сдвинуться с места — будто ноги отказывались подчиняться. Он подошёл медленно, почти не дыша, и наклонился над коробкой. Его пальцы коснулись картонного края, скользнули внутрь, зацепили верхнюю фотографию. Он смотрел на неё слишком долго. Словно пытался убедиться, что всё это не иллюзия, что снимок не исчезнет, если моргнуть.       А за его спиной Лисы постепенно умолкли, один за другим, понимая, что случайный спор о доставке перерос в нечто, куда посторонним лучше не вмешиваться.       Кевин всё ещё держал в руках фотографию, но его взгляд уже метнулся в сторону второй коробки. Движение было почти резким — как у игрока, который не выдерживает ожидания и рвётся в атаку. Он опустил снимок обратно и рывком сорвал скотч со второго ящика. Картон раскрылся слишком быстро, и внутри не оказалось хаоса — напротив, вещи были уложены так педантично, что это само по себе сбивало с толку. И первым, что бросилось в глаза, была форма. Чёрно-красная ткань, аккуратно сложенная, как в витрине, с ярким номером 2 на груди.       Кевин застыл. Эта вещь была больше, чем просто форма. Она пахла прошлым, пахла кровью и страхом, тем, от чего он давно пытался уйти. Он протянул руку и осторожно коснулся формы, будто боялся, что ткань обожжет ему пальцы. Но прикосновение оказалось слишком реальным — плотная, немного шероховатая, привычная. Та самая. Его собственное прошлое смотрело на него из коробки и молчало.       Его плечи напряглись, дыхание стало коротким, неровным. Он будто пытался вдохнуть, но воздух застревал где-то в груди. Внутри всё одновременно кипело и пустело — злость, страх, тоска, всё сразу. Он резко поднял взгляд, словно ища, на кого переложить этот груз. И нашёл глаза Нила.       Тот стоял чуть в стороне, не вмешиваясь, со своим упрямым спокойствием, от которого можно было сойти с ума. Ни сочувствия, ни жалости, ни осуждения — только ровное лицо, как тихое напоминание: это твоё, и только ты решаешь, что с этим делать.       Кевин сжал ткань в кулаке так сильно, что побелели костяшки пальцев. Он смотрел на форму, на ровные складки, на чужую педантичность в каждой детали — и не понимал. Не понимал, что значил этот жест. Не понимал, почему посылка пришла сюда. И главное — не понимал, что ему теперь делать дальше.