Не пошевельнуться

      

°°°

— Капитан, разрешите обратиться? Молодой парень резво спрыгнул с последних ступенек на верхнюю палубу, оказываясь перед носом невысокого мужчины, до этого разглядывающего матросов на реях, что складывали паруса. — А если не разрешу, старший помощник? А Чхве Сан! — Пират рассмеялся, облокачиваясь о доски в основании лестницы и покрепче затянул узел на поясе свободных потрепанных брюк. — Ладно. Чхве изогнул губы в хитрой улыбке, отчего на щеках появились выразительные ямочки, и сделал ещё один шаг навстречу к мужчине. — Долго ли мы пробудем в этом дивном местечке? — в полголоса начал Чхве, голой спиной уперся в перила лестницы и кивнул в сторону цветущего райской жизнью острова. Вблизи он казался намного больше, горы, покрытые зеленым ковром из ярких и густых растений, манили к себе. Сан мечтал отыскать там родник с пресной водой и нормально помыться, не оставляя на коже и следа от порядком надоевшей соли хотя бы на пару непривычных, но однозначно приятных часов. — Не так долго, как хотел бы ты, Чхве Сан, — протянул в ответ старший. — Не так долго. Он прошел вперед, отправив старпома работать, и замер у фальшборта. Чем больше пират вглядывался в незнакомый остров, тем сильнее душа металась внутри, желая развернуть судно и уйти подальше, отплыть, как можно скорее, не оглядываясь, не лицезрея этих пышных пальм и чистейшего песка. Хонджун мог считать себя гордым первооткрывателем — остров на картах не значился. Над ним висели мягкие облака, прячась в верхушках деревьев и, Киму казалось — остров весь блестел, маня к себе с такой страшной силой, что хотелось спрыгнуть за борт и самому плыть к белоснежному песку. Мужчина встряхнул головой, зажмурив глаза, и поспешил отойти от края, потерев пальцами переносицу. В висках начинало противно гудеть, и Хонджун хотел лишь уйти к себе, аккуратно заполнив пустое пятно на карте, а по отплытию расписать все для будущих плаваний — хорошо ли пригоден остров для остановок? Не занят ли дикими племенами людоедов… Или не наполнен ли страшными животными?                      Все шло по привычному сценарию, погода благоволила, не создавая неприятностей, но, выпрыгнув из шлюпки и почувствовав землю под ногами, Ким чуть не подпрыгнул на месте. Всё тело прошило током. Песок гудел, физически оповещая об опасности, гудел, как проклятая земля, полная мощи, недоступной простому люду. Капитан, сжав ладони в кулаки, задрал голову вверх к светлеющему небу. Головная боль все ярче окутывала его череп, давя тисками на виски. Что-то в этом место было не так, что-то не сходилось, шло против законов природы, бытия в целом. Может от того здесь было так тихо, а в чистом песке не виднелось и ракушки. Будто остров спал или вовсе стоял мертвым, хуже, если он пожирал абсолютно все и вся, ступавшее на него — Хонджун не слышал ни птиц, не замечал настырных насекомых и даже ветер не шелестел пышными листьями зеленых пальм. Хонджун замер, не в силах оторваться от чарующей красоты острова, как не смог бы глаз оторвать от большой жемчужины приличной стоимости. Всего на миг пират услышал, как его окликает незнакомый, ласковый голос.       

Хонджун

              — Джун… Капитан, все в порядке? Ким снова дернулся, по инерции схватившись за основание сабли, в миг услышав и шум волн и певчих птиц, в песке заблестели раковины, а ветер залез под свободную рубаху, заставляя пирата отмереть и увидеть перед собой его судового врача. — Вы чего встали? Все в порядке? — переспросил врач, вытаскивая из шлюпки тяжёлый ящик на пару с помощником. — Мне здесь не по себе, — сразу же признался капитан, начав двигаться вперед. — Наберите воды, завтра же отплывем. Хонджуна не отпускало тревожное чувство, посилившееся в груди, в голове, в каждой частице его тела. Даже наблюдая за отдыхающими матросами на берегу, Ким не мог успокоиться, дергаясь на каждый шорох. Хонджун никогда трусом не был — жизнь не позволяла, как и не поддавался чувствам, ему любовь претила, он не страшился смерти в бою. Он убивал безжалостно, отбирал жизни с такой же радостью, как конфеты у детей. Пираты никогда не были романтичными героями из выдуманных книг, лишь фальшивые единицы славились геройством — все, что волновало Хонджуна была его свобода, собственная шкура и шкуры меньшей ценности в его верной, столь же безжалостной команде. Но здесь. Здесь что-то похуже смерти дышало в затылок, стояло позади, наступая на пятки, и улыбалось шире нормального. Оно пряталось среди пальм, когда Ким оборачивался в надежде увидеть это нечто и избавиться. Но это нельзя было убить, разрезать на части, сломать ногу или глаза выколоть — оно следило отовсюду. Через птиц, через ракушки, через листья пальм и перебегала блеском в песке. Словно весь чертов остров смотрел на него, изучал каждый его шрам и каждую ниточку в камзоле. Сан несколько раз подходил к капитану, что сидел под пальмами, и каждый раз наивно интересовался о том, что так тревожит старшего. Это удручало Хонджуна ещё сильнее — неужели никто кроме него не чувствует этот могильный холод, протянувшийся по всему периметру острова?               Солнце думало прощаться с Хонджуном, убегая на другую сторону острова. Команда разошлась кто куда — кок с юнгой готовили рыбу чуть дальше, Сан, еще в обед, отправился на поиски воды вместе с абордажной командой, кто-то же продолжал рыбачить, надеясь наловить на всех. Ким следил за всем эти — откровенно бездельничал, а когда пальцы стали трястись от тревоги и желание уйти на корабль у горизонта достигло пика, пират раздражённо опустил шляпу на лицо, отрезая себе возможность видеть в желании ненадолго уснуть. Он уперся затылком в ствол дерева и постарался очистить разум абсолютно ото всех мыслей. Стоило наступить желанному сну, до слуха Кима вновь донесся незнакомый ему голос. Бархатно он оседал в сознании и звал все притягательней, звал глубоко, звал не прекращая. Кто-то ласково напевал песню, изредка посмеиваясь так красиво, что на ум сразу пришла миловидная розовощёкая миледи в пышненьком платье да с веером из перьев. Хонджун смутился себе же — обычно его не привлекали такие зазнавшиеся чистоплотные дамочки. Дамочки в целом не находили в его черном сердце отклика. Пират поднялся, потянувшись — солнце все ещё висело над горизонтом, команда стояла на тех же местах — по ощущениям дремал он минут пять от силы. Чхве Сан все еще не вернулся, тревога уже откровенно достала своей навязчивостью. Хотелось вздохнуть нормально — чтобы грудь не сжалась от ужаса и непонятного предвкушения. Из леса вновь раздался шёпот       

Капитан, мой храбрый капитан.

       Чьи-то невидимые, едва ощутимые губы коснулись щеки. Ким резво развернулся, подняв достаточно песка. Пальмы стояли недвижимо, Хонджун как можно скептичнее оглядел их. В чертовщину он тоже не верил, потому что в Бога ему верить было уже нельзя, но в душе мужчина весьма ясно понимал, что зазывает его нечто за пределами здравого. Может быть он наконец сошел с ума? Любому человеку тяжело признаться себе в такой трагедии.        Хонджун

Хонджун, твоего сердца так не хватает

Славный Капитан, найди, прошу

Славный капитан

       Сердца? Ким искренне сомневался, что хоть кому-то на этом паршивом свете было дело до его сердца. Он сделал шаг, приобняв пальму и вглядевшись вперед — в насыщенный растительностью лес. Синий попугай вдруг слетел с ветки, поднявшись повыше. Хонджун благоговейно рассмотрел птицу, отцепившись от дерева, и снова шагнул вперёд.        Капитан, что дороже всех драгоценных камней       

А как тоскует мое сердце!

      

Славный капитан — славный пират

       Хонджун мог поклясться своим судном, что это напевали разные голоса, а вовсе не один. Глаза застлало дурманящей пеленой, Ким не выдержал, двинувшись вглубь леса не по своей воле. Он уверенно шагал на страшный зов, чужие голоса, как сладостный мед, лились на сознание, приятно льстили, хотя откровенным льстецам Ким всегда находил наказание в виде порки, а то и лучше. Мужчина, не замечая, как уходит все дальше от лагеря, плелся к эпицентру притягательного зова. Все отчетливее до слуха доносился игривый смех, плеск воды и разговоры на незнакомом, непонятном человеку языке. Они больше напоминали щелканье, нежели произношение каких-либо букв — Киму казалось большое значение в этих переговорах имела эта причудливая интонация. Стало быть он добровольно, в одиночку идет к страшному племени одичалых людей? В этих краях это не что-то сверхъестественное, скорее обыденное. Как бы мужчина не пытался переубедить себя — это не имело значения. Он затаил дыхание, разглядев впереди, прямо посреди леса, небольшое озеро. Оно блестело под лучами уходящего солнца, с трех сторон его обрамляли пальмы, а с четвертой вода уходила вниз и небольшой водопад плескал воду, унося ее в море. В озере стояли огромные валуны, расположены не по природе своей в идеальный полукруг — Хонджун медленно вытащил из ножен саблю, второй ладонью схватившись за мушкет. Он хотел бы уйти, хотел бы убежать отсюда, словно видел нечто недоступное его разуму, но ноги не слушались. Песок под ногами загудел пуще прежнего, почти поднялся в воздух. Смех стал еще отчетливее — на самом широком и большом камне чуть в сторону от середины озера вдруг показался человек. Ким оступился назад, рвано подняв саблю, а незнакомец расплылся в милой улыбке, изящно махнув ему рукой, медленно согнув тонкие пальцы по очереди. Это был молодой парень. Пожалуй самый привлекательный на свете, неписанной красоты, похожий на ангела во плоти. Его оголенная грудь была мертвецки бледной, кожа на щеках блестела от света, как едва окрашенные драгоценные камни. А может быть — как чешуя у экзотических рыбок. Мокрые кудрявые волосы спускались до плеч, а единственным изъяном издали казались хрустально светлые глаза, создавая лишь вид слепоты от рождения. Раскрыв рот, капитан стоял на месте не в силах оторваться от парня, как тот весело обернулся себе за спину, цыкнув на кого-то, и забрался повыше на камень. Почему-то делал он это на вид очень грузно и тяжело. Тем не менее, незнакомцу было далеко до одичавших загорелых людей с сумасшедшими глазами — Хонджун подошел ближе, опустив вниз лезвие. — Вы говорите по-английски? — не сдержался Ким, ответная улыбка сама расползлась по лицу, пока он всматривался в каждую темную кудряшку. — Да. Пират мог душу отдать за то, как звучал чужой голос. Ни одно человеческое слово не смогло бы описать, как ярко дышал он нежностью, сколько бархата в нем было, радости и жизни. Сколько прекрасного перебегало в каждом отзвуке. Желание услышать его вновь сводило с ума. За спиной парня снова кто-то рассмеялся, а он шикнул, едва скрывая собственный смешок. — Вы здесь не одни? — Ким попытался заглянуть за чужую спину, но находясь достаточно далеко, он не мог разглядеть даже торс незнакомца. — С друзьями, они просто стесняются — ответил юноша. — Это ваш чудесный корабль стоит у острова? Ким гордо выпрямился, прежде чем ответить: — Все верно. А с чего бы вашим друзьям меня стесняться? Незнакомец увел взгляд в сторону, подперев голову рукой. — Не часто можно повидать таких красивых джентльменов. Хонджун в несвойственном ему смущении опустил голову, медленно убрал саблю обратно в ножны с противным скрипящим звуком. Какие угодно звуки были адскими по сравнению с голосом юноши перед ним. — А где же ваш корабль, мистер? — Юнхо, — наконец представился парень. — Просто Юнхо. Рядом с ним вдруг появился еще один мужчина, точнее — только его голова, озаряя все вокруг своими ярко — рыжими волосами. — В кораблях нам нет нужды, милый капитан, — пропел он. Нечто тяжелое шлепнуло по воде за ними, парни развернулись к друг другу, что-то прошептав. В ушах у них висели тонкие длинные серьги, на запястьях красовались браслеты — только сейчас Ким сумел опустить взгляд ниже, разглядев нечто яркое под водой, рядом с камнями. — С чего вам не нужен корабль? Не живете ли вы на этом заброшенном острове, это и невозможно — его даже нет на картах, — вслух размышлял Хонджун, не убирая глупой навязчивой улыбки. Что-то в нём рвалось в воду, он хотел поскорее ощутить ее прохладу, перебрать в пальцах цветные полупрозрачные камни с чистым едва ли не белым песком. Юнхо разомкнул губы, дабы ответить пирату, между делом игриво зажав своей ладонью рот второго парня, который при попытке отпихнуть друга отчего-то съехал вниз по камню зашипев. Зашипев как-то чересчур нечеловечески, чересчур правдоподобно. Но не успел ни один из них что-либо возразить, как из воды поднялась еще одна голова, пронзив капитана взглядом светлой бирюзы глаз. Хонджун отшатнулся назад, непроизвольно задержав дыхание и уставился на незнакомца в ответ. Его прелестный вид сочетал в себе две ясных черты — одна умоляла Кима рвать ноги, как можно быстрее, как можно дальше, боясь ненароком даже обернуться, а вторая приказывала покорно пасть на колени и ползти вперёд, упрашивая о милости, о небольшой капле чужого внимания, что можно было прировнять к божественному. Ким благоговейно выдохнул, сделав еще один шаг навстречу. Незнакомец слегка приподнял уголки губ, зачесав бледными пальцами розоватые волосы назад. Это было совсем ненормально, неправильно и мало того — невозможно, и Хонджун все крутил в голове чудные варианты окрашивания какого-нибудь блондина свеклой или ягодой. Как еще можно было оправдать этот манящий цвет, напоминающий ему розоватый драгоценный хрусталь? В душе он уже знал, изо всех сил пытаясь достучаться до себя, до здравого смысла — никаким оправданиям здесь нет места. Огромный длинный рыбий хвост под цвет пронзительных глаз поднялся за спиной незнакомца и расплескал воду, заблестевшую под уходящими лучами солнца.Русалки. Несколько раз моргнув, Хонджун приоткрыл рот, не в силах поверить собственным глазам. — Не бойтесь, не бойтесь, лучше подойдите ближе, разве вам не интересно? — протараторил рыжеволосый, вновь подтянувшись повыше. На секунду у него на лице и правда отразился страх или злость от мысли, что человек мог убежать. — Уен… Разве похоже? Ким вздрогнул и опустил взгляд к русалке в воде — это был тот самый первый голос, волшебный и цепляющийся прямо за его сознание, обволакивающий позвоночник. — Разве может мой славный капитан страшиться чего-то? Хонджун купался в мурашках, не отрывая глаз от настоящего сокровища — «мой». Сердце вдруг так и запело, желая, чтобы эти слова были чистейшей, будь то вода в этом месте, правдой. Не теряя времени, он двинулся вперёд, обходя озеро под бархатистый смех Юнхо. — Ах, как Сонхва прав! — восторженно воскликнул ещё один кто-то, скрывающийся за камнями. Сколько же их там было? С каждым шагом ноги слабли, ладони заходились в дрожи, но Ким не мог остановиться, вглядываясь в русалок. Их хвосты были огромны, по меньшей мере по два — три метра в длину, покрытые перламутровым отблеском и многочисленными тонкими плавниками, что больше напоминали прозрачных медуз. Вблизи он мог наконец понять, что на чужих лицах переливались крохотные чешуйки — вся их кожа в принципе поблескивала на солнце, как малюсенькие драгоценные камни в ожерельях светских дам. Целых пять — Хонджун жадно рассмотрел целых пять русалок, заманчиво улыбающихся ему в ответ. Юнхо с Уеном лежали на самом широком камне, изредка дергая хвостами, погруженными в воду наполовину, ещё один прятался за камнями, по плечи сидя в воде, второй со дна смотрел на него, по всей видимости хихикая и пуская круги по поверхности озера. А Сонхва был ближе всех. Жемчужное ожерелье украшало его шею, изредка на ней отталкивающе почти невидимо шевелились настоящие жабры, стоило ему уйти чуть глубже под воду. Его волосы и правда имели светло-розовый оттенок, словно какая-нибудь пудра или может платье, а глаза, как два камушка, совсем не похожие на человеческие. Русалка мягко двинулась вперёд. Дно здесь было вовсе не глубокое, Хонджуну по грудь скорее всего. В углу камней, начиная с центра озера, вниз шел широкий проход, испещрённый в разные стороны страшными туннелями, отражающими лучи солнца, привлекающими яркими светящимися камушками, кораллами и даже рыбками, наблюдающими за происходящим. Сонхва остановился, уперевшись хвостом в песок, и приподнялся по грудь, пародируя человеческий рост и с интересом клоня голову к плечу. — Хонджун, — позвал он, подняв из воды ладонь и протянув ее вперед. Ким попытался остановить себя, спросив: — Это ваш остров? Должно быть нам лучше отплыть, я не хотел мешать таким чудным созданиям. А сам стянул с себя ремень с клинком, сбросив его с мушкетом на берег, неряшливо снял сапоги и шагнул вперёд. — Вы не мешаете, мой капитан. Хонджун не заметил, как оказался перед чужим лицом, едва ли не касаясь с русалкой носами. Вода ощущалась теплой, песок до блаженства мягким, а взгляд Сонхва по-прежнему дурманящим. Ким посмотрел вниз, почувствовав как длинный хвост с алмазным блеском медленно окружает его ноги, осторожно касаясь их. Послышался плеск воды, Сонхва поднял руку, взяв пирата за подбородок и нежданно поддался вперед, мягко коснувшись влажными губами человеческой щеки. Ким обмер, впритык разглядывая чешуйки сказочного создания. Боковым зрением пират заметил, как под водой проплыл темный широкий хвост, а позади раздался голос Юнхо. — Люди всегда такие маленькие? — игриво спросил он. Только сейчас услышав незначительный акцент в голосе русалки, Хонджун хотел возразить, мол не он маленький, а хвостатые просто огромные. Но Ким оступился назад, и головы не повернул, врезавшись в мокрую грудь. Сонхва отпрянул от него и издал странный звук, совсем неприятный слуху — высокий треск с писком. Юнхо рассмеялся и его изящные ладони неожиданно легли на плечи Хонджуна, оставляя на ткани камзола мокрые следы. — По-моему, это обычный размер, — отозвался Уен впереди, играючи поманив пирата рукой, когда тот обратил на него свое внимание. Сонхва тихо шикнул на своего собрата, пододвинувшись ближе к человеку и ласково повернул его за подбородок обратно к себе. — Не слушай этих дурачков. Хонджун и не был так уверен, что сможет расслышать посреди этой сказочной картины хоть что-то, кроме участившегося биения своего сердца в висках и голоса Сонхва над ухом. А Юнхо времени не терял, его длинные пальцы проскользили вниз, с поразительной ловкостью развязав шнуровку на рубахе. Он ухватился за края прочного камзола, не спеша стянув его с плеч человека и тут же рассмеялся, примерив человеческую одежду, что оказалось ему маленькой. — Мне идет? Или это слишком? Из воды наконец поднялась еще одна русалка, зачесав белоснежные волосы назад. Хонджун ухватился взглядом за огромный длинный шрам, режущий одну половину ангельского лица от лба до подбородка. Парень повернулся к нему другой стороной, и не потеряв прежнего задора, ответил Юнхо: — Он тебе слишком уж короток, Юно-я! Русалки приятно рассмеялись, и Хонджун улыбался вместе с ними, пока ладони Юнхо, местами маняще блестящие под лучами солнца, не легли на его живот совершенно по-собственнически. Задрали вверх рубашку, заскользили вверх по груди, дразняще дотронувшись до сосков. Ткань плавно заструилась под водой, всплывая к поверхности озера. Чужие губы резко коснулись макушки, мокрые волосы прилипли к плечам — Юнхо опустился чуть ниже в воду, подавив в себе последний смешок. — Он так приятно дрожит, ты чувствуешь? Хонджун застыл, смотря в глаза Сонхва и читая по его губам очевидное «да, чувствую». Ким задержал дыхание и поддался вперед, окончательно прекратив отдавать себе отчет. Сонхва поймал его, прижав к своему бледному телу и с рвением ответил на сбивчивый поцелуй. Пухлые губы отдавали странным сладковатым привкусом похожим на тропический фрукт, Хонджун зарылся ладонью в розовые волосы, не сдержавшись, открыл глаза, убедиться в их реальности. К счастью или к смертельной беде, всё это оказалось настоящим. В волосах Сонхва переливался жемчужный белый песок, а глаза топили в беспробудном омуте желания овладеть кем-то, никогда и никому не принадлежащим. Пришлось резво свести ноги, когда Юнхо позади прижался к спине и весьма уверенно для русалки полез руками к дернувшемуся члену пирата. Хонджун обернулся, встретившись с Юнхо взглядами, а тот как назло нагло давил улыбку, приподнимая брови и не прекращая опускать ладони вниз. — Ну не нужно делать лицо, будто я тебе не приятен, — тихо огрызнулся Юнхо, резко притянув к себе Хонджуна за бедра. Сонхва беспрепятственно отпустил пирата, его хвост под водой заходил кругами изменив положение. Хонджун от грубости стукнулся о грудь русалки и судорожно выдохнул, стоило Юнхо взять весь контроль на себя и стянуть с человека пояс. Широкие брюки сами по себе медленно опускались вниз, ткань набирала воды и не спеша уходила ко дну, его рубаха по-прежнему задиралась вверх и Ким половину из своего положения не видел из-за бликов солнечных лучей на воде, лишь в смущении не двигаясь и даже не стараясь вырваться. Юнхо прикоснулся к его бедру, провел чуть ниже, проскользил к внутренней стороне в конце концов дотронувшись до паха. Он не без интереса наблюдал за собственными действиями через плечо человека и приподнимался на хвосте, без зазрения совести обхватывая пальцами чужой член, хмуря брови, когда дотрагивался до яичек или смотрел на оголяющиеся ягодицы. — Эй! Русалки неприятно запищали, Юнхо несколько раз о чем-то щелкнул прямо над ухом, убрав свои руки. Хонджун в жизни не смог бы повторить слышимые им звуки, больше похожие на переговоры хитрющих дельфинов, а может быть безжалостных касаток. Его стремительно усадили на разогретый жарким днём камень, попутно стянув брюки. Хонджун сам не заметил, как оказался в кругу русалок, каждая из которой смотрела на него с любопытством. Он изредка различал их имена в перерывах между поцелуями нарасхват. Кто-то из них целовался очень умело, страстно, кто-то наоборот едва касался губ, отдавая свое предпочтение изучению других частей тела человека. Ким определённо знал, что еще двоих русалок зовут Минги — тот, что постоянно воротил от него лицо со шрамом, пряча его в белоснежных прядях, и Есан — ужасно красивый брюнет с приятным глазу зеленоватым оттенком хвоста. Хонджун мог представить себе, как спокойно Есан прячется на дне среди коралловых рифов и широких водорослей. — Я не пойму, как это. — Уен озадаченно смотрел на вставший член пирата, пока Юнхо, не задаваясь очевидными вопросами, проходился по всей его длине ненормально длинным темным языком, на ощупь гладким. Его слюна в разы вязче, чем у любого человека, спускалась по подбородку, капая на бедра Кима и скатываясь к камню. — Да ты еще маленький, — хохотнул в ответ Минги, плеснув на Уена. Откинув голову назад, предаваясь блаженному удовольствию, Хонджун не имел при себе чести ни поинтересоваться у сказочных созданий о происходящем, ни узнать, сколько им лет отроду, ни объяснить Уену, почему сумасшедшее возбуждение заставляло его жмурить глаза и глупо пытаться ухватиться за камень. Хотя на последнее Ким и сам себе не мог ответить. Все здесь противоестественно. Ненормально, что Юнхо имел такой длинный язык, такой огромный рыбий хвост, выглядывающие из-под десен клыки и сверкающую чешую по всему телу. Пугающе и приводяще в сильнейший мандраж то, как жадно Сонхва рассматривал Хонджуна, гладил его ноги, пробегаясь острыми коготками по голени. По крайней мере, сигналящий маяк предупреждения хотя бы пытался вернуть разум человеку. Или он беспокоился зря, накручивал себя и божественно прелестные создания всего лишь играли с ним, в попытке досконально изучить? Юнхо старательно обводил языком каждый миллиметр, сжимал пальцами основание, откровенно говоря, баловался, изредка щекоча бока и взгляда не отрывал от лица разбойника. Глаза русалки за блеклой пеленой устрашали, когда он смотрел в таком нечеловеческом отсутствии. Хонджун этого не видел, уходящее солнце продолжало согревать его грудь, а живот скручивало от удовольствия и восторга. — Тебе нравится? — раздалось сбоку. Ким приоткрыл глаза, щурясь. Уен скромно забрался к нему поближе, камень на деле лежал под небольшим углом, нужно полагать, для удобства обителей озера. Хонджун согласно кивнул русалке, потянувшись к его пленительному лику и соединил их губы в легком поцелуе. Хохотнув, Уен что-то пискнул и закрыл глаза, принявшись за изучение чужого рта. Он усердно старался повторять за движениями губ пирата, на пробу проталкивая свой такой же гладкий язык внутрь. Хонджун отвечал ему, теряясь в ощущениях и изредка постанывая в поцелуй. Еще одна пара рук возникла на груди и фигура перекрыла свет. Есан прилег рядом, его короткие волосы были аккуратно зачесаны назад, а глаза горели изумрудным. Он молча обхватил губами твердый сосок мужчины, сжав второй меж своих пальцев с тонкими короткими и холодящими перепонками. Хонджун не смог сдержать судорожного стона, вцепившись ладонью в волосы Уена. Есан хитро улыбнулся, затем втянул щеки, несколько раз пройдясь языком по соску и зацепил его зубами. Ким шикнул, почти подлетев с камня, второй рукой уверенно прикоснувшись к талии русалки. Есан прикрыл глаза, продолжив облизывать горячую грудь пирата, и поддался прикосновениям. Хонджун не мог поверить своим ощущениям, когда кожа на чужом торсе медленно становилась плотнее, переходя в скользкие широкие чешуйки. Невообразимо водить по ним пальцами, судя по заинтересованной реакции самого Есана, теплота человеческого тела интриговала его и будоражила не меньше. Ким утопал в страсти ровно до того момента, пока не почувствовал, как Юнхо отпрянул, кто-то развел его ноги и стал беспардонно размазывать по ягодицам до невозможности вязкие слюни. Русалки в который раз захихикали отчего-то, Хонджун осторожно отодвинул от себя голову Есана, не поддавшись ехидному взгляду Уена с другой стороны, и встретился с яркой улыбкой Сонхва под краснеющим отблеском заката. Он подобрался поближе, снова дотронулся до промежности, надавив скользящими пальцами на задний проход. Ким хотел бы возразить, но возбуждение так сильно кружило голову, что перспектива испытать сегодня нового сверх меры не виделась далекой. Сонхва взял его под колено, поцеловал бедро — вновь жутко проследил за каждой переменной на человеческом лице при этом имея на своём совсем иные желания. Сонхва смотрел слишком хищно для того, кому было просто интересно, кто просто хотел принести безвозмездное удовольствие. Он изо всех сил скрывал улыбку и зубы, что от жажды резали десна. Сонхва для Хонджуна излучал такой силы доверие, что сейчас пират без всяких вопросов готов был доверить ему вести свое судно, приставить нож к своему горлу и держать в руке веревку гильотины. Он сам поддался навстречу, покорно опустив голову, и затаил дыхание в сладостном ожидании. И даже боль превращалась сквозь чужие ладони в чистейшее удовольствие без всякой причины. От захлестнувших чувств, Хонджун не мог дышать, держа в голове светлые глаза и розоватые пряди волос. А Сонхва ластился, прижимался головой к бедру, изредка кусал несильно и долго целовал после. Заметив появления очередной пары рук, Хонджун приоткрыл веки и вздрогнул при виде страшного шрама на ещё одном бледнющем лице. Минги смутился, словно даже обиделся и тут же отвернулся к Сонхва, погрустнев. Тот ему улыбнулся совсем иначе — по-настоящему тепло. Юнхо повторил эту улыбку, подплыл сзади, уткнувшись лбом в спину Минги, мимолетно погладил его по щеке, обвёл светлеющий шрам, и наверняка что-то сообщил коротким высоким свистом. Сонхва им кивнул, подобрался чуть ближе. Его издевательски медленные движения пальцами становились всё быстрее, Хонджун не мог думать ни о чем — в голове всё страшно плыло, как горизонт под палящим солнцем превращался в миражи, так абсолютно вся жизнь куда-то растворялась. Засмеявшись, Минги несильно толкнул Юнхо в плечо и забрался выше на камень, заставив Есана отодвинуть тяжелый хвост. Минги высунул язык, зависнув на пару секунду, затем облизал все свои пальцы на правой ладони, обхватил член пирата и несколько раз провел вниз- вверх, сорвав с чужих губ стон. — Ну почти, да, — вновь рассмеялся Юнхо. Находящемуся на пике Хонджуну не представляло разницы, о чем шебечутся русалки. От каждой махинации, что Сонхва, что Минги — почти в такт, по коже разбегались жуткие мурашки и всё тело сводило в приятной судороге. Сонхва ласково гладил бедро, не давая сомкнуть колени и мягко двигал пальцами внутри, обращаясь с пиратом незаслуженно нежно, а Минги игрался, следя то за Сонхва, то за человеком, ласкал его член, пару раз поцеловав головку, спускался чуть ниже или наоборот поднимался, игриво кусая Хонджуна за торс. Белоснежные волосы Минги пачкались от этого, и он утробно фыркал, переглядываясь с Юнхо, но не прекращал. В какой-то момент Минги увлекшись забыл даже про свой шрам — Хонджун на грани здравого мог поклясться, что эту рану оставил не иначе как острый клинок. Идеально ровная, длинная и с краями тоньше середины — он ни один раз видел и дарил подобные увечья. А впрочем, какая разница? Уен вытаращил глаза, с интересом обернувшись на Сонхва, когда, запрокинув голову и так сильно выгнувшись в спине, Хонджун до непристойности громко простонал и поддался вперёд, попытавшись убрать пальцы Минги от своего члена. Слюни ниточками потянулись от чужих когтей, Минги недовольно хмыкнул, перебрав свой хвост ближе к камням, словно змея. Юнхо вновь пискнул, чмокнув своего собрата в плечо и разулыбался реакции Есана, откинувшегося на спину перед ними и жмурящегося от солнца. От накрывшего блаженства не хотелось открывать глаз, Ким соскользнул с камня вниз, ахнув на вдохе, когда Сонхва поймал его за талию обоими руками и прижал к своей груди. После греющего солнца вода ощущалась в сотни раз приятнее, успокаивала кожу и пыталась снять с глаз пелену, навязанную присутствием необычайным. Огромный хвост кругами заходил под человеком, коснулся ягодиц и приподнял его над водой прямо к лицу русалки. Хонджун неловко уселся, обессиленно свалившись на красивое сказочное тело с мелькающей под кожей блеском. Разлепив глаза, Ким мог рассмотреть переливающиеся чешуйки прямо у собственного носа. Он пытался сфокусироваться на происходящем и понять, как всё пришло к подобному — хотя бы как он оказался совершенно нагим в воде с этими созданиями? А сам трясся в судорогах от никак не сходящего удовольствия и хватался за плечи Сонхва. Сонхва дурманил до потери разума, он заставил посмотреть ему в глаза, слиться с ним в страстном поцелуе, не давая вздохнуть от длиннющего языка. Он не всерьёз царапал ногтями шею, грудь, держал под подбородок, казался в разы выше и не останавливался, изредка прикусывая чужие губы. Он опять заставил прогнуться в спине, проскользил пальцами к паху, коснулся подушечками пальцев чувствительной головки. Его хвост дрогнул, ногти прошлись по ягодицам, и он резко потянул на себя, прижав до хруста костей близко. Глаза заслезились, Хонджун отпрянул, приподнявшись в желании уйти от чужих пальцев, норовивших продолжить свое занятие, и судорожно наполнил легкие воздухом. В ушах зазвенело, смех русалок с постоянным свистом и треском показался чересчур громким. Пират оглянулся — все они собрались вокруг него. Их переливающиеся хвосты кружили вокруг, оборачивали Сонхва и липли к друг другу, постепенно сужая пространство вокруг. Уен хохотал, прятался за спинами собратьев, его золотистый хвост больше всего выделялся среди них, как настоящее сокровище ложился и поднимал со дна песок. Минги задорно лез к Есану с поцелуями, плеская на него водой, Юнхо стучал широким плавником по верху, что-то заливисто говорил им, то и дело поглядывая на человека, а хвостом попутно обводя талию Сонхва. Хонджун видел каждый блик солнечного света в каждой поднимающейся капле, каждый блеск сквозь драгоценные камни в их серьгах и неподдельное богатство вокруг. В озере он слышал каждый всплеск, каждое падение капли в воду, он слышал, как медленно дышит Сонхва, как тихое скрываемое рычание нарастает в его грудной клетке, как что-то с огромной силой движется к ним из подводной пещеры, создавая маленькие пузырьки и кружки над пропастью. Он вновь напрягся от того, как песок загудел на дне, как пальмы искусственно замерли, и все живое притаилось в блаженном мгновение для бесспорного хозяина столь сказочного места. Весь остров обратил к озеру свое внимание и Хонджун сжался в сильных руках. Что-то забурлило у выхода из пещеры, тело Сонхва в тот же миг показалось отталкивающим, чешуя — жесткой скользкой и неприятной, как сплошная огромная водоросль, его черты лица — хищными, жабры — до ужаса неестественными, пугающими, а аккуратные ногти на бледных ладонях — настоящими прочными когтями. Хонджун вцепился в его плечи, кинув мимолетный взгляд на свою саблю, брошенную в не менее пятнадцати метрах от его досягаемости. Не в силах осознать, как он мог оказаться здесь и что с ним произошло, Ким часто задышал, поддавшись панике. Позади под водой показалась еще одна русалка. Руками цепляясь за кораллы, не спеша, она двигалась к поверхности. Бордовый хвост отливал тысячами рубинов, но все были так увлечены своими делами — Юнхо понарошку целовался с Минги, оба жались хвостами к Сонхва, пока Уен с Есаном наблюдали за Хонджуном, ничего из этого конечно же не видящем, озадаченным в попытках разглядеть в Сонхва прежний восторг и всецелое доверие.        — Сколько можно вас ожидать! — возмущённо раздалось, после плеска воды. — Я всю глотку надорвал, пока звал вас, там столько двуногих у южного озера! Разреши уже, молю, я так хо… Все обернулись на голос. Хонджун дернулся всем телом, взгляд стал трезвым — красноволосый парень уставился на него, как на кусок самого аппетитного мяса. Ким мог поклясться, что видел, как вязкие слюни потекли по чужому подбородку, капая в озеро. До слуха донеслось тихое урчание. Сонхва взял пирата за щёки, повернул к себе и прошелся своим влажным скользким языком по всей длине лица. Хонджун едва успел закрыть глаз, с подбородка капнула чужая слюна, от омерзения он стукнул русалку в плечи. Глаза Сонхва загорелись, губы покраснели, а хватка приняла стальные оттенки. — Разрешаю, — выдохнул он в лицо Хонджуна и оскалился, оголяя удлинившееся в разы многочисленные клыки. Русалки замерли в ожидании, их лица неестественно переменились — все смотрели на пирата не отрывая глаз, не моргая и шумно вдыхая его запах, а сам Ким от всепоглощающего ужаса вовсе онемел. Сонхва широко раскрыл пасть, щеки разошлись словно у животного, он вгрызся в предплечье Хонджуна и в одно движение прибил его ко дну, сломав пару костей. Ким успел только вздохнуть, крик уже пузырями разнесся по водной глади. Хвосты забились над озером в настоящей схватке, шумно расплескали воду, чешуя недолго переливалась под последними лучами. Ким не успел захлебнуться — от многочисленных рваных укусов, сопровождаемых адской болью сознание пало в бездну намного раньше, как и его тело, утаскиваемое всё глубже в ветвистую пещеру под островом. Перед глазами в смертельный миг кружили длинные красивые хвосты и свет безостановочно блек.       

°°°

       — Да чтоб вас! Чёрт! — ругался себе под нос Чхве Сан, рубя ветки направо и налево. Широкая пальмовая листва всё лезла в лицо, сколько он не старался, паутина отвратительно облепляла щеки, а свет от луны и тот изредка перекрывался тучами. — Хонджун! Сан звал капитана, бродил по ночному лесу, пока туман все плотнее сбивался у ног. Чхве выругался в адрес Кима всем, что имел в своем лексиконе, вышагивая через корни деревьев и кусты. Кто-то остался в лагере, кто-то отбился от него по пути назад, а кто-то, как Хонджун, — ушел, куда глаза глядят, и не вернулся до захода солнца! С каждый секундой, проведенной на чертовом острове, Сан бесился всё сильнее, по крайней мере чужой безответственности можно было позавидовать. Вот дурак — наверняка Ким Хонджун сейчас валяется где-нибудь на песке и дрыхнет после пары бутылок рома. И зачем они только отправились на его поиски — сам бы и нашелся, как обычно. Спустя несколько часов, Сан уже не без труда тушил в себе пламя паники, потому что не мог отыскать и намека на свет от своих огней, не слышал команду, и даже попытка вернуться в лагерь не увенчалась успехом. Он не хотел верить в то, что мог заблудится, но не могли же все они попросту исчезнуть без следа! Совсем близко послышался плеск воды, Сан остановился, приподняв блеклый фонарь повыше. Все в нём замерло, природа затихла, и под ногами по песку прошлась мимолетная вибрация. Чхве подкрался к ближайшей пальме и вгляделся в чей-то силуэт, сидевший на камне. Луна вышла из-за облаков, осветив чужие плечи, длинные волосы и огромный рыбий хвост. Сан грубо накрыл своей ладонью рот, попятившись назад, но стоило услышать незнакомый голос, голова опустела.

Терпеть его — мука, Сан, не так ли?

Ты — куда лучший пример капитана, он никогда бы не признал этого

Ты — настоящее сокровище

      

°°°