Отряд ФИАЛКА

      Каждое лето студенты педагогического университета обязаны проходить практику в детских лагерях. Одной смены с маленькими чертятами вполне достаточно, ну а если быть честным, практику можно и купить. С документацией вам, в любом случае, придется изрядно повозиться, но так хоть не будете тратить свои каникулы на чужих детей, и это плюс.       Чон Чонгук — студент второго курса, он много и усердно учится, так что времени на подработку у него абсолютно не остается, а летняя практика в лагере, между прочем, неплохо оплачивается, да и работа на свежем отдыхе, так почему он должен увиливать? Большинство его одногруппников, например, договорились о практике, отдав предпочтение разгульному образу жизни и прожиганию своей молодости, а он сейчас собирает чемоданы с целью провести ближайший месяц в качестве вожатого детского лагеря «Искра» и ни капельки об этом не жалеет.       Первые несколько дней работы проходят спокойно, отряд у него чудесный — дети в возрасте от десяти до двенадцати, все невероятно дружные и отзывчивые, очень быстро нашли общий язык с Чонгуком и безоговорочно его слушаются. Атмосфера в отряде «Фиалок» царит дружеская настолько, что маленькие проказники порой позволяют себе вольности в сторону вожатого, подшучивая и передразнивая его, но Чону только в радость. Он всегда любил детей, не удивительно, что выбрал именно профессию педагога. Хотя, конечно, по окончании университета он будет учить детишек Презент Симплу и прочему. Думает даже в будущем открыть свою языковую школу.       — Чонгук, поможешь сегодня во время тихого часа? — У Хван, кто-то вроде менеджера вожатых, вручает Чону ключи, — вчера приехал библиотекарь. Нужно будет отнести ему пару коробок с книгами, — щупает плечи, — а ты парень сильный, поможешь хену, а? Мои дети, по сравнению с твоими, сущий ад, не могу оставить их одних даже на время полуденного сна. Уверен, они не спят, прописывая что бы еще гадкого натворить.       — Без проблем, хен, — убирает ключи в задний карман, — скажешь, куда идти?       — Спасибо, мелкий, — похлопывает радостно по плечу, — конечно. Отнесешь все в библиотеку, она в конце лагеря в здании старого центра культуры. Там, кстати, будет жить Тэхен… ну библиотекарь, может и ему с вещами поможешь.       — Тэхен, понял, — утвердительно качает головой, — помогу.       К удивлению Чонгука коробок было всего две, видимо лагерная библиотека уже имела кое-какие запасы, а те книги, что Чонгук сейчас нес в сторону отдаленного здания, притащил с собой, должно быть, Тэхен. Тэхена этого Чонгук уже заочно побаивается, представляя себе злого и вредного старого «пердуна», обязательно в очках и толстом вязаном кардигане в тон деревянному столу, за котором он определенно будет рычать на должников, скрупулезно проверяя каждую книгу на наличие повреждений. Типичный такой библиотекарь, который топит за классическую литературу, а перечень его интересов начинается на чтении и заканчивается сплетнями. Типичный библиотекарь.       Поставив коробки на землю и отперев с трудом дверь, Чонгук прислушивается. Видимо, старик уже здесь. По мере того, как он продвигается по пустому коридору, звуки становятся громче и четче. Признаться, стоны доносятся весьма не однозначного характера, будто кто-то задыхается или плачет, трудно разобрать. Здание старое и выглядит слегка устрашающе, Чонгук очень надеется, что это не призрак погибшего от детских выходок вожатого или еще какая нечисть. Он доходит до конца коридора и пялится на единственную дверь, из-под которой скользит тонкая полоса света. Вряд ли призраку нужен был бы свет, верно? Тем более, теплый. Да, теплый как-то с нечистью не вяжется совсем, вот был бы свет холодный или еще лучше голубой, тогда конечно. Хотя это было бы уже хуже, будь свет голубым, да?       Юношеское любопытство побеждает в борьбе со страхом за свою жизнь, и сглотнув вязкий ком подступающей паники, Гук приоткрывает немного скрипящую дверь так, что бы сильно не шумела. Заглядывая в комнату, парень ожидает увидеть все, что угодно, уж воображение картинок подкинуло, но вместо призраков и маньяков-убийц, взгляд натыкается на лежащего на диване парня. Вполне себе такого живого.       Парень, к слову, был очень красивым: светлые пушистые локоны, чуть вьющиеся к концам, приятное с правильными чертами лицо и пухлые малиново-красные губы, поблескивающие от слюны. Глаз парня было не видно от слова совсем, он сильно жмурился, то и дело прикусывая нижнюю губу, но Гук почему-то был уверен, что и глаза у незнакомца необыкновенные. Он все еще жмурится, а потому о присутствии в помещении постороннего не догадывается. Невнятные всхлипы вновь слетают с чужих губ, и Чонгук, покраснев, ловит взглядом движущуюся в районе паха руку. Парень раскинулся на диване полностью одетый, расстегнув предварительно молнию брюк и пару верхних пуговиц флисовой рубашки. Одна рука ласкала возбужденные, покрасневшие от частых пощипываний соски, другая же с неприличным хлюпаньем скользила по длинному члену. Смазка капала на светлую ткань одежды, рисуя жирными мазками спермы темные пятна. Рука то замедлялась, вырывая из приоткрытых губ томные вздохи, то резко ускорялась, скользя так быстро, что головку члена было практически не видно.       Постепенно движения становились более рваными, хаотичными, алые пятна покрывали кожу шеи, а бедра нетерпеливо тянулись вверх в погоне за наслаждением. Чонгук ловит себя на мысли, что ему безумно нравится развернувшаяся перед глазами картина. Ему хорошо в равной степени так, как и плохо от того, что он сейчас бесстыдно стоит и наблюдает за чужой дрочкой. Его возбуждает подглядывание за беззащитным в такой интимный момент парнем. Ему нравится осознавать, что тот продолжает ласкать себя, хныча откровенно и жалобно, пока Чонгук бессовестно пожирает глазами каждый участок его тела.       Парень, видимо оглушенный подступающим оргазмом, протяжно стонет, подтягивая руку к шее, обвивая длинными пальцами, несильно давит на кадык, хрипя. Чонгук сжимает сквозь джинсы собственное возбуждение, подавляя несдержанный стон. Кончить хочется очень. Не сводя глаз с удовлетворяющего себя парня, Гук пощипывает набухшую головку сквозь плотную ткань, закусывает в нетерпении губу, дышит шумно. Светловолосый распахивает свои, как Гук и ожидал, бездонные карие, почти что черные как ночь глаза, и с застланным пеленой возбуждения и удивления взглядом кончает. Густая смазка пачкает длинные пальцы, продолжающие лениво водить по стволу, крепко сжимая орган у основания. Свободная рука не прекращает сдавливать горло, рот широко открыт, а глаза смотрят прямо в чонову душу. Пока другая рука парня продолжает выдаивать крупные капли на смятую ткань рубашки, Чонгук позорно спускает в штаны и испугавшись, мигом подрывается с места, сверкая горящими от стыда щеками.       «Чертов извращенец!» — думает про себя Гук, — «какой же я гребанный извращенец».       Разрядка была яркой, пробивающей все тело мелкой дрожью, но смущение охватывало мысли настолько, что от самого себя становилось противно. И ужасно стыдно, что его за этим делом поймали, а он еще и спустил в штаны, будто ему снова пятнадцать. Слезы обиды на самого себя уныло стекают по юношеским щекам. Чонгук направляется к умывальной комнате — хочется освежиться и стереть следы своего позора с темных джинс. В кармане разрывается от звонка телефон:       — Да, хен? — голос Чонгука звонкий и умиротворенный, будто это не он десять минут назад глазел на чужой член, надрачивая себе, — что-то случилось?       — Ты куда пропал? Тэхен тебя заждался, — волнуется. — С тобой все в порядке? Ты не заблудился?       — Нет, хен, все хорошо. Я просто упал и пришлось отойти джинсы в порядок привести.       — А-а, понял. Ну ты и растяпа, мелкий!       — Передай старику, что я скоро буду.       — Старику? Ты о… — смеется, осознавая, о чем говорит младший, — если ты про Тэхена, то он ненамного старше тебя. Что за стереотипы насчет библиотекарей? Пади еще решил, что он хмурый и вечно ворчит?       — То есть, как… — Чонгук начинает волноваться. — Именно так и подумал вообще-то.       — Ну ты даешь! — не унимается старший, — ладно, дуй обратно. Тебе еще с уборкой ему помогать. После полдника пришлю тебе твоих оболдуев, пусть помогут.       — А-ага. Спасибо, хен. На связи.       Может ли Чонгук быть настолько невезучим, что бы вляпаться в подобную историю? Ответ: определенно может. Не спеша продвигаясь сквозь деревья к злополучному домику, Чонгук искренне надеется, что это просто совпадение, и тот парень не был Тэхеном, с которым ему придется провести сегодня весь день, разбирая пыльные книжки. Да и вообще, они точно будут пересекаться в течение смены (все-таки в одном лагере работать). Чонгук не оставляет слабую надежду, что ему вообще все причудилось на почве долгого воздержания или сильного недосыпа. Да, точно, он сегодня практически не спал — сначала рассказывая страшные истории своему отряду, жарил сосиски у костра, а затем попивая пиво с вожатыми после отбоя, составлял программу на ближайшую неделю. Котелок совсем не варит, так что привидеться могло, что угодно.       — Ты Чонгук? — погрязнув в своих раздумьях, он и не заметил, как оказался у дверей библиотеки.       — Здравствуйте, — глаза с надеждой поднимаются в сторону говорящего и… Да. Чонгук настолько невезучий, — прошу прощения, мне нужно было…       — Поторопись, Гуки, — светловолосый подходит ближе, заправляя свисающий на лицо локон за ухо парня, хмыкает. — Я Тэхен. Нам предстоит работать вместе ближайшую смену, — Чонгук шумно сглатывает. Взгляд парня такой холодный и уверенный, будто не он стонал развязно там, за закрытой дверью, краснея и ублажая себя рукой. — Ах, да, персонала в этом году не хватает, поэтому меня приставили вторым вожатым к отряду «Фиалка». Не подскажешь чей он, Гуки?       Казалось бы куда еще хуже… А оказывается, есть куда.