Я хочу быть с тобой

— От бокальчика вина никто не умирал, Капитан... — томно и вкрадчиво шептала Синьора на ухо, елозя на его коленях. Провела пальцем по желваку на скуле. — Или ты мне не доверяешь?.. — Больше, чем кому бы то ни было. — моментально ответил Капитано, немного обиженно дёрнув головой, чтобы смотреть нахалке чётко в глаз. — И из Ваших рук хоть яд выпью. Синьора изящно встала с его колен, и плеск шампанского в наполняющийся им бокал заполнил тишину покоев. Дама искоса поглядывала за Капитаном, который, в свою очередь, с интересом созерцал её наполненные какой-то совершенно кошачьей грацией, что бы она ни делала, движения. Мужчина звучно сглотнул сухую слюну. Не успел он опомниться, как доверху заполненный бокал был перед ним и искрился, будто фитиль пушки. Приподнял бокал за тонкую ножку, по совету Синьоры – не допускал соприкосновения своих горячих ладоней и холодного хрусталя. Потянул носом ненавязчивый свежий аромат роз и чего-то кустарно-ягодного. Спирта почти не ощущал. Подавив лихую улыбку, пригубил крохотную капельку. Моментально сморщившись от горечи, через силу проглотил. Из горла тепло перетекло вниз живота, разливаясь жарким пламенем горящих берёз и елей. Посмаковав, почувствовал едва уловимый оттенок дикой снежной розы и ирги. Нелюбимая Капитаном сладость била по рецепторам не приторностью, но свежестью и некой прохладой. Кислинка напитка заставила мелкие ранки на губах щипать. Мгновением накатил мимолётный сон – Капитано дремотно прикрыл глаза, уголки рта приподнялись в лёгком веселье. Синьоре показалось, что сероватого подтона щёки малость порозовели. Более не облачённая в кожаную перчатку рука подпёрла сонливую голову. Изредка он непроизвольно посмеивался, и у Синьоры от этого смеха, чересчур редкого и красивого, всякий раз сердце замирало. Дама с интересом откинулась на кресле, медленно осушая свой бокал. Становилось больно уж интересно. Капитан открыл глаза и теперь бессовестно прожигал Синьору синим взглядом, будто силясь прожечь в ней дыру или понять что-то. Будто он видел её впервые в жизни – нет, впервые любовался ею. Дама скрыла смущение за издевательским смешком, когда встала с кресла и подошла вплотную к ластившемуся к её рукам Капитану. Губы её растянулись в самодовольной ухмылке. — Я смотрю, ты вошёл во вкус... Ещё?

***

— Ах... Повтори-ка, чем тебе так не нравится моя сорочка?.. — в перерыве между стонами вопрошала недовольно Синьора. Капитан, как первый ответ, мокро и смазано поцеловал её в лопатки, заставив выгнуться дугой. Капитано с педантизмом и каким-то учёным интересом стягивал с Синьоры и вправду нелюбимую красную шёлковую сорочку. Она отлично подчёркивала до вульгарности соблазнительные изгибы зрелого тела, заставляя от одного только вида желать эту женщину без остатка. Но Капитан был бы дураком, полагаясь во всех вопросах лишь на зрение, пусть и идеально-орлиное. Помимо зрения, у него существовал другой щепетильный в информации орган восприятия – сердце, пусть и захламлённое и в прах стёртое когда-то. — Она подчёркивает не то, что надо... — слабо мямлил он, борясь с желанием действовать, а не балабольствовать. — ...не Вашу мягкую, красивую душу, а только привлекательное тело... Это не дело. Не скрывайте её хотя бы от меня: не разрушу, защищу от посягательств. — Не переоценивай себя, Первый Предвестник. Есть вещи, и тебе неподвластные. — грустно выдохнула Синьора, сохраняя на лице улыбку. Но улыбаться как-то не хотелось. — Уж сама себя защищу. — Не врите... хотя бы сейчас... — выдохнул он, икнув. — А ты не слишком трезвый после бутылки вина? — резко и несколько крикливо заметила Синьора, желая прервать копошение в её ранах. Капитан провёл горячим языком по длинной шее, получив в ответ тонкое поскуливание от удовольствия. Дама сама освободила грудь от тесного шёлка, в чём Капитано, в действительности, нисколько не нуждался, однако огладил ребром ладони упругий бюст, оставил укус на бледном бархате кожи и с невыразимой нежностью, укрытой хмельной пеленой, посмотрел снизу вверх. — Почему ты столь ласков и нежен со мной только когда пьян?.. — хитро и недоверчиво улыбаясь, вопросила женщина, склонив голову набок. — Вам нужно лишь попросить – и с Вашей головы ни волоска не упадёт из-за меня... — со всей своей серьёзностью и сосредоточенностью отвечал Капитан, честно глядя ей в глаз. Синьора ответила сконфуженной, неловкой улыбкой, нависнув над ним. А Капитано всё с той же простодушной лаской в пьяном взгляде с обожанием глядел на самую интересную ипостась Дамы, коею он в мыслях ласково обозвал Жанной. Сильная такая ипостась, что-то ему вечно доказать пытается, строгая с кем не надо. Капитано поперхнулся воздухом, когда к донельзя разгорячённому телу докоснулась ледяная рука, игриво ведущая от архичувствительной шеи по напряжённому прессу вниз. В свою очередь, ладонь Капитана стала более весомо оглаживать белоснежные бёдра, сминая кожу, костяшками игриво и как бы невзначай пробегая по изгибам – Синьора в блаженстве вцепилась рукой напряжённое плечо для дополнительной поддержки. Дама нежным поцелуем в шею предупредила, что начинает. Вторая рука белой шёлковой лентой огладила корпус, царапая и вызывая у Капитано стонущий вздох. Борясь с желанием впиться зубами в него и отметить, женщина лишь подразнивающе плыла губами по шее. А ладонь приближалась к ширинке брюк. Посчитав, что происходит вопиющая несправедливость, мужчина провёл рукой до внутренней стороны бедра, лаская фалангой пальца изнывающую нежную кожу под бельём. Синьора в чувствительном нетерпении выгнулась в спине, направляя трение о пальцы в нужное русло – нет, он делал всё идеально, однако любил дразнить и медлить. Повеление своей Дамы, пусть и невербальное, было для Капитана законом, потому он неторопливо отодвинул краешек белья и медленно, прислушиваясь к реакции её тела, ввёл палец на одну фалангу. Синьора сжалась, глаза напряжённо зажмурились, остро реагируя на резко наступившую истому. Рука её на уровне паха задрожала, вцепилась в край брюк, сжавши. Губы Капитана нежно мазнули по изящному плечу, мягко прижались к восприимчивой коже, будто успокаивая покрывшуюся мурашками Даму. Та ответила лишь невнятным мычанием – лишнее подтверждение того, что Капитано делает всё правильно. Мужчине любо было ощущать и созерцать дрожащую в его руках Синьору, которая пыталась подавить в себе обычное начало каждого человека – желание хотя бы иногда передать бразды правления кому-то другому. — Мне нравится, что в моих руках Вы такая восприимчивая... — шепнул Капитано, не отдавая себе в том отчёта, как на духу выложил. Трезвым, во-первых, в жизни бы такое не сказал – во-вторых, назвал бы это верхом бестактности. Дама зло впилась в него ногтями, отрезвляя. — Помолчи, а? — он возьмёт себе на заметку, что разгневить Синьору легко – просто укажи ей на нежность её души и характера, которую она так отчаянно скрывает. — Как много шума... — не обращая внимания на возражения и вовсе не принимая их, пробубнил Капитано, вновь обжигая лёгким касанием губ изгиб шеи и плеча. — Вы что-то хотели сделать рукой, я прав? Так чего же Вы ждёте? Даме совсем не нравилось, как вальяжно и насмешливо вёл себя Капитан: кто из них тут главный? Какое-то чувство неприязни на фоне страха пробежало в её душе. Надо бы вырвать из его рук господство в ситуации. Синьора уняла дрожь во всём теле от непрекращающихся, ставших более настойчивыми и смелыми движений Капитана в ней – только теперь он ввёл ещё один палец, – и с привычной непринуждённостью сама запустила руку между ног своего мужчины, на что тот одобрительно улыбнулся. Его улыбка действительно взбесила Даму, которая увидела в ней снисходительность к ней, глупой девочке, что с удовольствием и безропотностью растает и подчиниться привыкшему везде и всюду превалировать Первому Предвестнику. Капитано совсем не нарочно игнорировал неспокойное состояние Дамы, желая полностью расслабиться и отдаться наслаждению от её рук на своей чувствительной плоти. Он и помыслить не мог её обидеть как-то – потому считал, что у его Госпожи попросту нет настроения: оно у неё очень непостоянно. Возможно, если он даст нужную ей реакцию, она сменит гнев на милость? Из дум о высоком его вырвала рука Синьоры, чьи поглаживания стали медлительнее и нежнее, однако не переходящие грань откровенного жаления. Её губы, работая отдельно от рук, но в соответствии с ними, покрывали скулы и шею укусами и торопливыми поцелуями. От такого приятного, вдумчивого противоречия в действиях Капитано не знал, куда себя девать – оставалось только откинуть голову и принимать самое нежное удовлетворение рукой в его жизни. Вся злость прошла, как только Синьора вгляделась в его лицо; кроме как искреннего наслаждения от её движений на его плоти, она не увидела ничего: ни дерзости, которой она не терпела от него в своём присутствии; ни его мнимого главенства – было только подчинение ей, а не наоборот. Дама глубоко застонала в унисон с Капитаном: тот неторопливо вынул пальцы из неё, теперь лаская клитор, слегка сжимая его между и трясь об него самыми кончиками пальцев. Синьору потряхивало, ноги напряжённо дрожали, и мужчина поддержал её под колено, немного приподняв над собой. Возвратно-поступательные движения ладонью Дама прекратила, восстанавливая дыхание. Вернее, чёткий ритм прошлых ласк пропал, рука двигалась неравномерно и невпопад, вторя смешанным и хаотичным чувствам хозяйки, коея извивалась над рукой Капитана. Синьора хотела что-то сказать, но смогла только уронить голову на плечо мужчине, слабо укусив его за плечо, заглушая в себе жалкий скулёж. — Ты меня бесишь, знаешь?.. — Дама попыталась улыбнуться, но смогла только раскрыть губы в немом стоне, не имея больше возможности показать, как ей хорошо. По не менее подрагивающей спине Капитана текли её слёзы. Капли проникали в длинные рубцы шрамов, протекая по форме ранения – наподобие крови. Капитано понравилась эта аллегория: слёзы Синьоры – его кровь, поддерживающая в нём жизнь. В лихом, приподнятом настроении мужчина потянул Даму назад, открывая себе вид на любимые черты лица. Проиграл себе в желании звучно поцеловать её в лоб – она наморщилась и смутилась, но Капитано-то видел, что ей было более чем приятно. Он довольно прикрыл глаза, прижимая Синьору ближе к себе, одной рукой обнимая гибкий стан, растирая от прохлады спину. Дама несколько смущённо опустила голову на макушку Капитана, жмуря отчего-то глаза. Она неровно дышала, тело непроизвольно вздрогнуло от поцелуя. Это заставляло её чувствовать себя уязвимой, беззащитной... в настоящей безопасности и любимой. — Я тоже Вас люблю, Госпожа. — тихо ответил Капитан, ещё раз уткнувшись сонным поцелуем в её лоб. Дама запнулась, всеми силами стараясь придумать едкий ответ на искренность Капитано. Однако конце концов она сильнее прижалась к нему головой, выдохнув: — Больше не буду тебя спаивать: проблем не оберешься с твоим бескостным языком...