summer collection

      Девушка разглядывает своё отражение в зеркале лифта многоэтажного дома, в котором она живёт. Поправляет светлые пряди, пряча их за небольшие ушки, чтобы не лезли в лицо и не мешались, потирает влажные от блеска губы между собой. Звонкий писк уведомляет о конечной точке, и блондинка ступает из лифта на территорию подземного паркинга, поправляя широкую резинку леггинсов.       Тусклое освещение всегда заставляет коленки подгибаться от волнения, но сейчас, когда она абсолютно точно тут не одна, страх испаряется в прохладном пространстве. За углом по-привычному рычит мотор серой Audi R8, которая спустя минуту показывается из-за столба. Девушка закатывает глаза на беспричинные понты молодого человека: уже давно за полночь, нет ни единой души, которой можно было бы похвастаться дорогущим авто.       — К чему столько пафоса, бестия, а? — в шутку упрекает блондинка и тянет на себя мужчину за ухо с едва заметными веснушками.       — Ай-ай, Люми-Люми, но тебе же это нравится! — Тарталья корчится от придуманной им самим же боли и наклоняется к женскому лицу ближе, хитро улыбается, словно никакого дискомфорта и не было, и прихватывает её пухлую губу своими, языком слизывая часть косметики.       — Поганец! — верещит девушка и несильно бьёт по крепком плечу, хмурясь выразительно от детской проделки и жажды внимания. — Сядь ровно, поехали уже!       Чайльд лишь ухмыляется гадко от такой яркой реакции, косится на возлюбленную, усаживаясь, но очень быстро становится серьёзнее, пряча всю свою игривость: кладёт ладони на руль и разворачивается для выезда с паркинга. Машина плавно трогается с места, а после и оказывается на одной из дорог, ведущих на главное направление города, пока Люмин не оставляет попытки найти в сумочке увлажняющий блеск.       Ещё пару недель назад они договорились привнести в их обычную годовщину отношений что-то новое, запоминающееся. Пара обсуждала самые разные варианты: провести день в кругу семьи или друзей, уехать в долгосрочное путешествие, посетить необычный ресторан или даже просто остаться дома и устроить романтический вечер. Все эти варианты не подходили им, ведь что-то было слишком простым, что-то недостаточно уединяло их, а на другой вариант вообще не было столько времени с их-то графиками работы. Хотелось скрыться от любопытных глаз.       «Мы давно не были на природе, малышка» — задумчиво протянул тогда Чайльд с набитым ртом. Она тяжело вздохнула и выгнула бровь, как бы намекая, что стоило бы для начала прожевать, чтобы они смогли нормально поговорить. Парень заметил укор в любимых глазах и продолжил свою мысль уже без еды за щеками.       И вот теперь у них с собой минимум вещей: пара перекусов на двоих, вода, несколько тёплых вещичек и глубокая ночь. В окнах жилых домов давно нигде не горит свет, только лишь уличное освещение мелькает вдоль дороги. Улицы пустынны, нет привычной городской суеты и спешки. Люмин открывает немного окошко автомобиля, позволяя прохладному воздуху пробиваться в салон спорткара. Мурашки пробегают вдоль позвоночника, щекочут кожу и вынуждают передёрнуть плечами. Чайльд лишь хмыкает на это и, не отвлекаясь от дороги, кладёт одну из своих ладоней поверх женской, легонько сжимая. От редкой для него нежности уголки пухлых губ сами тянутся вверх, позволяя смешку сорваться с них.       Они проезжают мимо крупных торговых центров, жилых кварталов, которых с каждым полуметром становится всё меньше и меньше. Вскоре вид на каменные джунгли и вовсе заменяется мостом. Вокруг только спокойная гладь реки, нарушаемая лишь редкими волнами. Люмин смотрит на профиль своего молодого человека, разглядывает длинные прямые ресницы цвета свежей карамели и где-то глубоко внутри себя ещё раз убеждается, что глаза Аякса — это не река и не озеро, а бушующий и разрушающий, утягивающий на дно океан.       Авто набирает скорость по пустующей линии, вся синь воды сливается в неразборчивую голубоватую палитру, всё быстро мелькает, не позволяя взгляду зацепиться за мелкие детали, а тёплая ладонь сжимается сильнее. Они резво проезжают развилку и устремляются вперёд, где через пару минут уже виднеется табличка с окончанием территории их города.       Люмин никогда не стеснялась говорить о своих чувствах и о радости встречи с Чайльдом, а тот в свою очередь лишь покрепче сжимал её хрупкую талию и предлагал купить очередной ювелирный браслет, не зная, как ещё выразить свою привязанность к девушке. В прошлый раз годовщина была самой обычной: утренние нежности и мелкие подарки, совместный завтрак, за которым последовала рабочая рутина, плавно превратившаяся в шикарный букет цветов, основные дорогие сюрпризы в качестве благодарности и вечер в ресторане. Это всегда было приятно и волнующе, но спустя четыре года приелось, перестало раскрывать всю яркость их чувств.       В салоне воцаряется подозрительная тишина. Блондинка, несмотря на усталость и вымотанность, всегда создавала какой-то шум: от смешков из-за переписки с подругой до эмоциональных рассказов о своём дне. И Аякс это давно запомнил. Он хмурится едва заметно из-за полумрака, крепче сжимает нежную ладонь в своей и потрясывает, надеясь получить реакцию. Когда же ответа не поступает, то парень на мгновение отвлекается от дороги, чтобы посмотреть на неё. Его лицо озаряется нежной улыбкой: усталость взяла верх над безудержной прытью девушки, — взгляд сразу же возвращается на проезжую часть.       Их сегодняшнее утро началось с самых обычных, почти ритуальных признаний в любви и взаимных поздравлений с такой знаменательной датой. И если Люмин долго не могла проснуться окончательно, всё потирала глаза и потягивалась в попытке согнать сонливость, то Тарталья с самого пробуждения начал удивлять: вместо простенького подарочка в коробочке было аккуратное колечко, спрятанное среди большого количества их фотографий под стиль полароида. Если бы девушка могла, то наверняка бы завизжала от радости, но смогла лишь кинуться на шею и искусать плечо от нехватки слов.       Приготовить завтрак Аякс вызвался сам и через час поставил на стол тарелку со стопочкой ароматных блинов, которые он научился готовить у своей мамы лишь по просьбе возлюбленной. Тренировка выходного дня прошла спокойно в общем зале, только вот по возвращении в раздевалку блондинка в своём шкафчике обнаружила небольшой презент в виде парочки любимых сладостей с милой запиской. На этот раз её писк сдержали лишь нормы приличия. А когда они ужинали в небольшом, но уютном кафе, то наконец обменялись главными подарками, который заставил Люмин состроить расстроенную гримасу: ей было жаль свой лёгкий макияж, который мог потечь из-за слёз радости от вещи, мысли о которой её давно не отпускали.       Поэтому сейчас, в третьем часу ночи, сон сморил её — эмоций было слишком много.       На дороге пустынно. Нет встречных машин, слепящих своими фарами с дальним светом. Нет любителей обгона и подстрекателей на какие-то детские соревнования в скорости. Только темнота вокруг и глубокий лес по краям пути. Чайльд выстукивает по рулю ритм песни, давно засевшей в его голове, чтобы только не разбудить девушку.       От выезда из города прошло всего сорок минут, но тело, непривыкшее к такому долгому периоду бодрствованию, уже начало изнывать от нехватки движения: на каждую крупинку умственной активности нужна нейтрализующая физическая. Впереди виднеется яркий свет автозаправки, привлекающий внимание почти чёрных, бездонных глаз. Парень принимает решение остановиться, размяться и заправить машину, чтобы случайно не произошла пренеприятная ситуация.       Тарталья оплачивает бензин и, заправив машину, отгоняет её на территорию отдыха. В лицо сразу бьёт прохладный ночной воздух, он треплет волосы и пробирается под футболку, пока Чайльд отходит к багажнику, откуда достаёт их дорожный плед и бутылку с водой, накрывает заботливо блондинку, зная о её любви к разным покрывалам и одеялам: так сон становится крепче, — и остаётся на улице, разминаясь.       Они познакомились, когда были ещё студентами, не имеющими за спиной ни гроша. Отношения развивались стремительно и прямо как по сценарию самого клишированного фильма про обычную девчонку и гиперпопулярного парня школы. Люмин ненавидела рыжую морду за излишние любопытство и известность у всех подряд, а Аякс испытывал её терпение, еженедельно приглашая на свидание. Ей просто пришлось согласиться, чтобы сохранить свою спокойную и простую жизнь. Не удалось.       Никогда не было ощущения, что Люмин делает недостаточно. Она всегда оправдывала это его заниженными стандартами или лисьей, лживой натурой, на что парень лишь многозначительно мычал с ухмылкой и переводил тему, чтобы эта невыносимо умная девушка не докопалась до правды: он замечает все, даже самые мелкие и незначительные поступки. Чайльд в принципе считает блондинку своим самым главным подарком жизни, потому и не нуждается в сюрпризах. Порядок в доме, её шедевральные навыки готовки, нежность, звонкость смеха — лишь малая часть того, что замечается им почти каждодневно. И единственный вариант, который он находит, чтобы отплатить Люмин за её идеальность, — это задаривание подарками.       Парень разглядывает расслабленное лицо возлюбленной через окно, всё ещё стоя на улице под освежающими порывами ветра. Пухлые губы, выразительные брови, чуть вздернутый носик с круглым кончиком — она могла идти в модели и покорить весь мир своей красотой, но выбрала работу с детьми и забрала сердце одного лишь Аякса.       Через несколько минут спорткар трогается с места своей стоянки и оставляет за собой лишь свет от задних фар на асфальте. Пара снова возвращается на безлюдную дорогу, с каждой минутой приближаясь к заданной локации.       Проходит около десяти минут с возобновления их движения, прежде чем блондинка болезненно стонет. Тарталья удивленно мычит, как бы спрашивая о причине, и краем глаза замечает копошение в пассажирском кресле. Люмин потирает шею, разминая затёкшие мышцы, и старается сфокусировать взгляд на окружении.       — Я уснула? Давно? — чуть осипшим после короткого сна голосом интересуется она.       — Около часа назад, принцесса, — констатирует факт парень и сворачивает на просёлочную дорогу с главной. — Я тебя сегодня утомил? — смеётся он и кидает быстрый взгляд в её сторону.       — Ага, не то слово, — отвечает блондинка, всматриваясь в давно заброшенную и позабытую дорогу, превратившуюся в тропинку для пеших прогулок. Когда машина полностью останавливается, то девушка опускает солнцезащитный козырёк и смотрится в отражение зеркала, стараясь привести в порядок спутанные прядки. — Сколько у нас осталось времени?       — Времени хватит, чтобы поесть и дойти, поэтому просыпайся скорее, детка, — Чайльд подмигивает и выходит из машины, чтобы достать их небольшой перекус, которого хватит, чтобы утолить лёгкий голод.       Начинало светать. Они торопливо доедают, Люмин забирает небольшую сумочку из салона машины и очень скоро передаёт её парню, чтобы крепко сжать его руку в своей.       Шаг за шагом пара пробирается по вытоптанной кем-то тропинке в самое сердце небольшого поля. Капельки росы, стекающие с небольших травинок, неприятно щекочут щиколотки и норовят стечь в кроссовки. Вся зелень привлекательно сияет, когда небо становится с каждой секундой красочнее, словно самый искусный художник использовал его как свой безграничный холст. Высокие травы становятся всё короче, и совсем скоро перед глазами показывается чистое небо, не скрытое кронами хилых деревьев.       Они стоят несколько минут в тишине, крепче сжимая руки друг друга. Дыхание спирает, когда яркий акварельный рассвет предзнаменовывает начало нового дня: утро вступает в свои права.       — Обещай, что это не последняя наша годовщина, — мурлычет девушка и приседает, чтобы сорвать голубоватый, едва распустившийся цветок.       — Обещаю, Люми-Люми, — хихикает Чайльд, склоняет голову, чтобы блондинке было легче заправить бутон ему за веснушчатое ухо. — Обещаю, что следующая годовщина для тебя будет как самая первая, — шепчет, чтобы только она могла услышать.       — Почему? — выгибает светлую бровь в непонимании, ловя в чужом взгляде искорки счастья.       — Потому что большие планы, принцесса, — и снова шёпотом. Он прижимается губами к её лбу, словно запечатывая в этом поцелуе свои слова, тянет свежий воздух и прикрывает глаза, чувствуя тёплые пальцы на своих лопатках сквозь тонкую ткань футболки. Любимой Люми необязательно знать о желании сделать предложение руки и сердца, чтобы их пятый общий год был совершенно новым.