summer collection

      — Поберегись! — протяжно кричит блондин и кидается цветным порошком в высокого парня в светлой футболке. Ткань окрашивается в ярко-зелёный цвет, а в глазах эмоции сменяются подряд: потерянность, удивление и тихая ярость.       Смех заставляет некогда сосредоточенное лицо исказиться в непонимании, но после светлая макушка снова теряется в толпе гуляющих и развлекающихся. Аль-Хайтам устало потирает переносицу и оттягивает за край белую футболку, бывшую чистой всего пару минут назад, разглядывая пыльный пигмент. Они изначально собирались в торговый центр за покупками: бумага для чертежей Кавеха и продукты для приготовления ужина, — и решили прогуляться через главную площадь города. Кто же знал, что сегодня тут устроена целая ярмарка в честь наступления лета?       Парень тяжело вздыхает и проходит вперёд, натыкаясь на девушку-волонтёра, держащую в руках порции той самой краски. В голове рождается изумительная идея мести, потому он берёт разноцветную пыль, теперь уже с энтузиазмом пробираясь сквозь большое количество людей и выискивая нужную голову с аккуратной укладкой и красивым украшением в волосах. Дети смотрят на Хайтама с удивлением, некоторые даже замедляются, проходя рядом, и перешёптываются о том, что такие взрослые и серьёзные дяденьки редко ходят на ребяческие забавы. Он бы и сам не прочь уйти, чтобы всё же купить продукты по списку, но планы резко поменялись.       Грудь неожиданно печёт от сильного удара. Парень закашливается пару секунд от внезапности, но в добром и звонком смехе узнаёт разыскиваемого: приходится взять себя в руки и кинуть краску в стоящего рядом парня, оставив на нём первый грязный след. Хохот прекращается, а бордовые глаза напротив распахивается, пока по лицу аль-Хайтама ползёт довольная ухмылка.       — Война, значит? — Кавех щурится и прижимается своей грудью к чужой. В ответ мягкий кивок. — Если мы спим в одной кровати, то это не значит, что я тебе буду поддаваться, — фыркает и, смазав большим пальцем с футболки красный пигмент, пробует оставить пятно на остром кончике носа парня.       Хайтам быстро уворачивается от грязи, в спешке отходит на расстояние, заставляя блондина застыть в удивлении, и кидает краску в него, пользуясь промедлением. Одежда пачкается сильнее, что только пуще распаляет желание игры: кто-то из них не выйдет чистым с этой площади. Дурачество началось.       Парень срывается с места и теряется в толпе, чтобы поскорее найти волонтёра с пигментом. Через пару секунд светлый затылок скрывается, и парень спокойно отходит в противоположную сторону. В его груди оседает дух соперничества привычный для их повседневной жизни, начинающийся с уборки на скорость и заканчивающийся борьбой за право выбора фильма на вечер. Сейчас же внутренний огонёк распаляется лишь сильнее от внезапности и игривости настроения.       В очередной раз парни пересекаются где-то в центре разноцветной площади. Кавех старательно прячется за другими людьми, огибает их и пробует остаться незамеченным, подглядывая за сдержанным возлюбленным. На дне багряных глаз плещется взволнованность и страх быть раскрытым, и зрачки мгновенно расширяются, стоит только их взглядам пересечься. Хайтам концентрируется, хмурится, и, заметив краткосрочный ступор, кидает пигмент, мгновенно окрашивающий ткань в новый цвет. Блондину требуется несколько мгновений, чтобы понять произошедшее и дёрнуться в сторону младшего, убегающего от новой порции краски.       Так продолжается около двадцати минут: Кавех выбирает тактику тихого нападения и старается не выдавать себя, пока второй не думает о том, что можно скрыть себя, спокойно ходит и чётко кидает краску без промедлений. В лёгких не хватает воздуха от беготни по площади, дыхание сбивается и становится тяжёлым, и тело невольно замирает для перерыва. Аль-Хайтам не напрягается, снова появляясь из толпы и целясь в перепачканную футболку, и старшему остаётся только поднять руки в капитуляционном жесте.       — Сдаюсь, я устал, — не опуская ладоней, говорит он и подходит. — Кинь эту краску.       — В тебя? — язвит и отпускает из ладони пигмент, позволяя ему высыпаться на асфальт.       — Если бы ты кинул его в меня, то я бы тебе жизни не дал ночью, — передразнивает Кавех и тянет за собой с места игры детей к торговым рядам, где тише из-за абсолютно другого контингента: тут взрослых намного больше, чем подростков и малышей.       Каждый торговец украсил свою лавку по-особенному, чтобы отличалась и привлекала внимание сильнее остальных прилавков. Вот виднеются неоновые, яркие цвета детской палатки, в которой наверняка лежит множество игрушек, значков, украшений и безделушек, а рядом показывается закуток с разной едой: тут и традиционная кухня, и фаст-фуд, и другие кухни всего Тейвата, — и каждый обозначил своё основное блюдо вывеской-рисунком. Чуть дальше вырастают пристанища рукодельников с их неповторимым творчеством. Блондин всегда с удивлением разглядывает вышивки на подобных ярмарках и, вдохновившись узором, переносит его по приходе домой сначала в скетчбук, а после и на чертёж какой-либо архитектуры.       Они проходят мимо разнообразных палаток и останавливаются у некоторых, спрашивают у продавцов о чём-то, а после идут дальше — ещё успеют подойти и купить. Скоро парни доходят до рядов с едой и подходят к одному единственному, стоящему в опасной близости к детским прилавкам. Благо, что очереди к сладостям нет, потому что дети резвятся с пыльными красками. Без раздумий Хайтам просит сладкую вату, отдаёт деньги за покупку и вместе со страшим отходит на ближайшую скамейку.       Традиция покупать розовое сахарное облако на палочке на подобных праздниках сложилась случайно: их первое свидание в статусе пары прошло в другом городе на такой ярмарке. Кавех долго заглядывался на сладость, но всё не решался сказать о своём желании младшему, который и без слов всё понял. Сколько же тогда радости и благодарности было выразительных глазах напротив, и столько же фотографий в личных социальных сетях.       Блондин аккуратно отрывает кусочек и сначала протягивает его ко рту аль-Хайтама, позволяя ему первым распробовать весь вкус, а после и сам угощается. Они негромко переговариваются о мелочах: грязной одежде, несделанных покупках, — и продолжают есть. Пальцы быстро становятся липкими от тающей ваты, но парень это лишь старательно игнорирует, зная, что оно того стоит из-за приятного приторного вкуса и нежной от воспоминаний улыбки.       И скоро они расходятся по разным сторонам, решая сделать друг другу простенькие подарки на память, ощущая ненавязчивый шлейф незапланированного свидания вместо обыденных походов в магазин. Кавех проходит мимо рядов с украшениями из бисера, керамики, пластика и даже стекла, разглядывает незамысловатые подвесочки и интересуется мелочами, когда оказывается, что это ничто иное, как обереги. Он кивает и благодарит, обещая подойти позже, хотя на самом деле не сделает так, прекрасно зная об их общем неверение во всякого рода амулеты.       Парень долго ходит и почти уверен, что скоро начнёт делать новый круг по старому маршруту, теряет надежду найти что-то стоящее и уже расстраивается, как взгляд цепляется за простенькую палатку с молодой девушкой и пожилой женщиной с едва проявившейся сединой. На столе лежат разные книги и даже какое-то подобие свитков, что мгновенно возрождает веру в хороший подарок. Бабушка, завидев подходящего человека, встаёт, рефлекторно поправляет подол длинной юбки и устало улыбается, молча раскидывая руки в стороны, как бы предлагая рассмотреть ассортимент.       Кавеха затягивает. Он с энтузиазмом расспрашивает о жанрах и категориях, о происхождении и в удивлении прикрывает рот, узнав, что это ничто иное, как книги авторов дальних регионов и тематические свитки, связанные с историей Сумеру и открывающие новые стороны родного места. Блондин наконец выбирает, оставляет денег больше, чем ему озвучили, как бы в знак благодарности, и в спешке уходит к месту их встречи.       — Я уже думал, что ты решил сбежать, — кидает со спины Хайтам, подходя с каким-то небольшим непрозрачным пакетиком в руке.       — Я планировал, но вспомнил, что ключи от дома взял только ты, — парирует парень и широко улыбается. — Хотел купить тебе книгу рецептов супов, но подумал, что тогда эта сладкая вата была бы последней в моей жизни, — и протягивает аккуратно упакованную коробочку с наклейкой-отличителем.       Младший хмурится, читая надпись, удивляется и неверяще смотрит на Кавеха, словно его обманывают:       — Это та самая? — спокойно спрашивает и получает в ответ самодовольную улыбку во все тридцать два. Он молча подходит ближе и раскидывает руки в стороны, крепко обнимая и оставляя почти неощутимый поцелуй на виске. Именно та часть истории, которую нигде не удавалось найти.       — Нежная птичка, — воркует блондин и поглаживает по спине между лопаток, наслаждаясь нечастой лаской. Аль-Хайтам сразу же отстраняется после этих слов и протягивает свой сюрприз. Кружевной, узорчатые воротничок и расшитый яркими нитями тканевый ремешок: знает о слабости старшего. Кавех мягко улыбается и, осторожно обхватив чужое лицо ладонями, быстро чмокает в пухлые губы. — Ты лучший.       — А ты сомневался? — спокойно отвечает в половину голоса, и уголки губ сами по себе тянутся вверх.       Они начинают возвращаться домой, пока в сторону площади приходит всё больше и больше людей: рабочий день закончился, всем хочется отдохнуть и развеяться. За спинами слышатся детский смех и крик, спокойная мелодия, включённая пару минут назад, и неспешные разговоры, пока между парой задерживается приятная тишина. Кавех крепко сжимает ладонь младшего, поглаживает большим пальцем и как заколдованный разглядывает изящный профиль, прекрасно зная, что парень каждый взгляд чувствует.       Когда перед глазами показывается перекрёсток, то они останавливаются и дожидаются нужного сигнала светофора. Хайтам прижимается плечом к чужому, быстро оставляя смазанный поцелуй на щеке, вкладывая в него лишь меньшую часть своих чувств. Блондин лишь хихикает на этот жест и с хитринкой смотрит на внезапно разнежившегося парня. Дома обязательно устроит допрос на эту тему, а пока только лишь тянет за собой через пешеходный переход.       На подходе к дому, Хайтам беснуется, ворчит и жалуется на то, что их план купить продукты и необходимые для работы старшего вещи провалился, едва ощутимо расстраивается от того, что теряется возможность приготовить ужин вместе и негласно провести времени вдвоём немного больше. Кавех только смеётся задорно, целует тыльную сторону чужой кисти и умильно отвечает:       — Мы закажем ужин доставкой и посмотрим фильм какой-нибудь, а завтра всё сделаем, — обещает и в качестве доказательства оставляет скорый поцелуй на кончике носа.