Идеальный корт

*** Влажные капли пота медленно стекали по иссеченному шрамами телу. Явный рельеф торса был окружен рваными белесыми линиями, где-то кожа была неровной, огрубевшей от ожогов и иного вида ран, проследить их происхождение было невозможно, да, и не нужно. Отпечатки прошлого не испортили общую картину, они не забрали насыщенный загар, от чего кожа блестела в полумраке спальни, не пропала манящая сила бедер, подрагивающих с каждым толчком. Чувствовать крепкие бедра, обнимающие его корпус было просто великолепно. Мягкие контуры рёбер нежно выпирали, когда спина выгибалась дугой, желая быть ближе, втягивая внутрь себя член ещё глубже. Их секс — единственное время, когда они полностью работают сообща, а лицо перед ним приобретает столь приятный вид: приоткрытый рот, по которому так навязчиво скользит язык, призывая его сжимать, целовать и посасывать, пока ему в губы не начнут мычать от нехватки воздуха, дыхание так сильно сбито, каждый раз, когда их измотанные за день тела сливаются вместе. Медный блеск волос сверкает под теплым светом прикроватной лампы, чёлка прилепает ко лбу, слегка прикрывая глаза, но это к лучшему. Лишний раз смотреть в эти омуты — опасно для здоровья. В этом холодном голубом можно замерзнуть до смерти, а они здесь только, чтобы сгореть и мирно дотлеть, когда их догонит несколько ярких искр удовольствия. Можно снова и снова смотреть, как с приближением разрядки, обжигающий лёд во взгляде сменяется чем-то сентиментальным, почти мягким и доверительным. Эти мелкие подрагивания пальцев ног, немыслимо выгнутая спина и громкий, как ему нравится, стон. А после есть только тихий спуск, когда последние капли небрежно пачкают стройное тело и золотистую кожу. Они оба знают, как сработаться лучше всего. Потому, когда пик чувствительности плавно покидает тело, руки решительно тянутся к его руке, размещая на своём горле. Да, маленький дьявол знает, как заставить его кончить. Стоит только сжать руку на подставленной шее и войти глубже, чем раньше, раз, другой, а к третьему толчку запечатать рот губами, отнимая все крупицы кислорода, и выплеснуть всё внутрь этого изящного, задыхающегося тела. А дальше всё просто: разлепиться, довольно откинуться на кровать и швырнуть кучу салфеток в вновь дышащего полной грудью парня. Есть только бумажный шорох и легкое шипение, но ему всё равно, когда он добирается до сигареты. Опустошить свои яйца, наполнить лёгкие дымом, дождаться, когда он останется один и, наконец, совершить попытку выспаться. Но сигарета быстро заканчивается, а пепел грозится упасть на уже изрядно испорченную постель, остается лишь быстро потушить её в стакане с водой, и лениво посмотреть на сборы перед собой. Которые почему-то ещё не начались. — Я собирался выпить эту воду, спасибо, — и вот они снова вернулись к начальной точке, язвительный тон с легким намёком на плаксивость. — У тебя в комнате полно воды, Натаниэль, — размеренный ответ, в котором сквозит очевидное — уходи. И если в голубых глазах, что он до дыр изучил уже давным давно, сквозит какая-то неопознанная эмоция, плевать. Уже поздно, а разговаривать друг с другом у них получается гораздо хуже, чем трахаться. Они не ночуют вместе, как неразлучные влюбленные, они вообще терпеть друг друга не могут, вне этой кровати, ну, иногда машины или общей кухни, но неважно. — Даже не расскажешь мне про новеньких? — Натаниэль недовольно поджимает губы, зная, что его ребяческое поведение выводит всех из себя моментально. И почему он вообще ведётся на это? Нат — идеальный любовник, но невыносимый человек и абсолютно несносный коллега. Но основа их работы — тщательная коммуникация, а некоторые вещи имеет смысл обсудить заранее, пока этот маньяк не устроил какой-то очередной пиздец. — Я просто принял контракты десяти человек, они приедут только завтра, где мне придется рассказывать им о системе и распределении, потому что агенты потеряли все листовки, которые я зачем-то расписывал. — Но ты обожаешь свои речи. Я уверен, ты даже репетируешь их перед зеркалом. Наверняка, без рубашки, чтоб было удобнее начать дрочить на себя, когда осознаешь, всё великолепие своих навыков донесения информации. — Сходи нахуй, ничего я не репетирую, да, и дрочить самому мне совсем необязательно. — Точно, — холодно отмечает Натаниэль. — Присмотришь себе ещё пару услужливых рук в лице новобранцев? — Это вопросы, которые тебя волнуют? Кто будет трогать мой член? — Не хочу подцепить заразу. — Аккуратнее, Нат, ты у нас парень из народа, а звучишь, как я. Похоже, что преобладающая часть новых людей — тот ещё сброд. Есть брат и сестра, что должны наркокартелю, мы выкупаем их долг, ну, и их самих. Парень, судя по всем его махинациям, может пригодиться в защите, но если Жан его раскритикует, Эйс может сделать из него дилера. — Эйс и работать с кем-то? Сомнительно, она одиночка до безумия, даже похлеще меня. Ты рассмотришь кого-то для меня, правда? — Есть какой-то парень, учившийся на дипломата, но надо смотреть, он либо очень хорош, либо пустышка. Может, ещё кто подойдет. Ах, да, точно. Кто-то сверху присмотрел нового вратаря. — Ого, а мы ещё не наплакались по Сету, как жестоко, — Нат драматично вздыхает, пока расправляет свои джинсы, покрытые грязью или кровью, а может всем вместе. — Не знаю, что в парне с судимостями такого любопытного, но он притащил с собой двух родственников, кто они и что, вообще без понятия, а как ему это позволили, даже не представляю. А, ещё из семейных перипетий, есть девчонка с приёмным отцом или типа того, я не до конца понял. И какой-то боксер, видимо, в телохранители метит. О, и как я мог забыть, какая-то милашка, сбежавшая из религиозной секты. Кажется, она там всех перерезала или это слухи, чёрт его знает. Вроде всё, твоё подобие рубашки у двери, ты послушал все сплетни, так что, съеби уже. Натаниэль быстро накидывает найденную вещь и хватает кроссовки в руки, как какой-то псих, любящий ходить босиком. Он оборачивается у двери, впиваясь в него взглядом. — Что? — Забыл пожелать тебе спокойной ночи, — улыбка Натаниэля могла быть жуткой и милой одновременно, выяснять этого не хотелось. — Пошёл нахуй. — Как избито, Кев. Дверь шумно захлопывается, нагоняя холодный ветерок, обжигающий кожу. Простынь залита спермой, но к счастью, лишь ей, пятно глубоко впивается в чёрную нежную ткань, а убирать её нет никаких сил. Спать на левой стороне огромной кровати — привычно, будто бы оставляя место для кого-то ещё, только никого тут не будет. Слишком много отдано, чтобы делиться своим пространством, да, и не за чем. Холодная постель — последнее из-за чего он мог бы печалиться. В комнате ещё витает запах пота и спермы, что едва считывается рецепторами, давно утопленная сигарета оставила шлейф едкого никотинового запаха. Всё это узнаваемо и привычно настолько, что глаза закрываются сами по себе, пока он здесь, теряется в усталости, до него не доберется новый день. Никакого предчувствия и игр на интуицию — будет сложно, как и всегда, когда нужно анализировать очередных «сотрудников». Лишь бы никто из них не был огромной проблемой, но это просто мечты сонного человека. *** Просыпаясь без всяких будильников, просто потому что каждый день начинается в девять утра, остается лишь сосредоточиться на обыденной рутине. До того как все новобранцы окажутся в его кабинете, и ему придётся решать их судьбу, можно сделать свое лицо идеально гладким, потому что щетина раздражает, прополоскать рот дважды, уложить волосы, так что чёлка идеально обрамляет лицо, втереть достаточно крема, чтобы лицо не казалось таким сухим после вчерашней бутылки виски. Недовольный взгляд изучает собственное лицо, где сначала идёт двойка, а потом все остальные черты лица. Посмотрев на себя в последний раз, тщательно изучая свое голое тело, Кевин убеждается, что все следы вчерашнего вечера отлично скроет рубашка. Формально, у них есть дресс-код, но если первое время все более менее держались правила идеально-выглаженных рубашек и брюк, вскоре всё быстро закончилось. Сначала пропали галстуки и пиджаки, а после каждый поиздевался над своим внешним видом как только можно. Его не касалось, что Элисон ходит на каких-то адских шпильках, а Эйс всё время ходит в кожаной куртке. Стоит ли говорить о том, что Нат ходит чуть ли не в мусорном пакете большую часть времени. Он и Жан здесь дольше всех, в их детстве правил было много, а выбор по сути отсутствовал, так что они до сих пор придерживались сдержанного стиля и, конечно, чёрного цвета. Дорогие часы царапают кожу, намекая, что он одевался слишком долго. Значит, поесть придется уже в кабинете. Небрежно взглянув на комнату в последний раз, Кевин выходит, ежась от холода в длинном коридоре. Иногда носить пиджак имело смысл, остается надеяться, что у него в шкафу есть один. Эйс сидит на столе его секретаря, безразлично изучая вид за окном. Август выдался неприятным, жара не спадала до сих пор, удушая засухой. За окном не было ни намёка на ветер, но каждые пару метров в Гнезде заполняли кондиционеры, так что большинство из персонала просто старались не покидать комнаты лишний раз, выбирая замерзать. Девушка оторвалась от созерцания улицы, просканировав его взглядом. Эйс стучала каблуком высоких ботинков по столу и смотрела на него. Её манера шуметь и при этом выдерживать долгие паузы первое время очень выводила Кевина из себя. Находиться с пятым номером в одной комнате было некомфортно, но они всё равно поладили спустя время. Он узнал, что её стремление обесцвечивать волосы и носить платину — результат того, что она начала седеть в подростковом возрасте, а её привычка долго молчать прослеживается по утрам, просто потому что она долго не может проснуться. Но она заставила его поклясться молчать, поддерживая её репутацию пугающей стервы, ведь сони никого не пугают. Кевин присоединяется к ней на столе, надеясь, что Мэгги принесёт ему завтрак, пока он вытягивает из Эйс информацию, мягко разминая её шею. В почти чёрных глазах отражалась благодарность, пока она вяло щурилась от усталости. — Мне сказали, что кто-то из новобранцев перейдет ко мне, не проебись, ладно? Не хочется, чтобы несчастный доброволец пострадал. И сверху хотят себе милую игрушку. Мерзость, конечно, но ты присмотрись. Им не говори, но запиши что ли. Если понадобится их задобрить. Кевин просто кивнул, прислушиваясь, как двери на первом этаже хлопают. Новые люди уже здесь, значит, его долгий утомительный рабочий день официально начался. Он легко пихает Эйс плечом, заходя в свой кабинет. Его рука уже на автомате открывает мини-холодильник, чтобы взять бутылку и охлажденный стакан. Мэгги тихо здоровается и ставит на его длинном столе поднос и чашку кофе, напоминая, что у него примерно десять минут. Нет ничего разумного в наборе такого количества людей сразу, но когда его кто-нибудь вообще слушал? Конечно, не им же выслушивать все эти сомнительные истории и придумывать, куда их запихнуть. Десять чертовых человек. Сколько писанины предстоит, сколько важных выборов. Кевин устало потирает глаза, пригубив янтарной жидкости, оказывается, он слепо выбрал ром. Пока он опросит всех — напьётся к чертям, а после ему ещё выслушивать претенциозные речи Рико и терпеть самодурство Натаниэля. Кто решил, что ночные собрания Свиты имеют какой-то практический смысл? Нат никогда не спит, как настоящее чудовище, Эли работает только во второй половине дня, Жан слишком терпелив, чтобы возмущаться, а Эйс вполне может не появиться, придумав себе встречу с инвесторами. Так что он один будет там сонным и после реально загруженного дня. Как же ему везет сегодня. Устало отставляя стакан и механически пережевывая еду, он просит Мэгги позвать первого человека. И, боги, как он хорош. День начинается не так уж плохо. Идеальный баланс силы и умеренности, шикарные светлые волосы и карие глаза, очевидно, спортивный, достаточно высокий с открытым взглядом и неброской, но опрятной одеждой, явно неподходящей для него. Слишком ровные и белые зубы, видимо, хорошие гены. Этому парню пойдут идеальные костюмы тройки, а даже лживая улыбка отлично подкупит нужных людей. — Итак, — в голосе Кевина годы выдержки, а на лице отрепетированная улыбка, — ты здесь, потому что тебе нужна работа и крыша над головой. Ты понимаешь, что мы не самая кристально чистая организация? Его дело — сказать каждому новобранцу, что Гнездо — это не приют, а он — не добрый волонтер. Они принадлежат огромной компании, которая берёт молодых людей под крыло, но с условием, что они обладают определенными навыками и будут верны правилам Идеального Корта. У них есть выбор, пока они сидят в его кабинете, а он задает этот вопрос. Если начнут спрашивать о кровавых деталях у них только два выхода — в личную комнату Гнезда или в могилу. Милый парень сухо улыбается, его глаза не теряют серьёзности и какой-то глубинной усталости, которую Кев замечал в каждом из Свиты. Парень, Джереми, просто отвечает: — Я заканчивал магистратуру, стремясь к будущему в роли профессионального дипломата, меня выкинули, потому что один богатенький мальчик хотел предлагаемую мне работу. Я мог бы переехать в Ниццу и заключать сделки для фондового рынка, меня не интересует меньшее, и мне понятно, где я. Солнце в этих темных теплых глазах медленно сменяется пустой поволокой выгоды. У него звучный громкий голос, обволакивающий пространство. Он убедителен, идеально расставляет акценты и бесстрашно взирает на Кевина, но не пытается показать возможное превосходство. Для него есть место в Гнезде, это даже слишком легко. Бедные родители, неоплаченные счета и потерянный грант на обучение — избито, но отлично делает из пушистых котят расчетливых хищников. Мистер Нокс не сломлен и знает, чего хочет. Кевину нравятся уверенные в себе личности, не надменные, а понимающие свою ценность. Но как глубоко готов нырнуть бывший студент? — Дипломатия — отличное направление, я могу предвидеть для тебя определенное развитие, но скажи, ты готов только к переговорам? Изумительное лицо хмурится, обдумывая сказанное. Да, Кевин играется с намёками, хотя знает, что уже никак не отпустит Нокса на свободу. Но ему нужно знать глубину, на которое Джереми готов опуститься. — Я не уверен, что отличаюсь какими-то особыми талантами в обращении с оружием, но постоять за себя и свое дело, я способен. Предпочел бы только говорить, если будет выбор. — Я услышал достаточно, благодарю, Джереми. Ожидайте в общей комнате, вас покормят и поселят в личную комнату, но боюсь до этого придется подождать, за тобой ещё много людей. Нокс мягко кивает, никак не обращая внимания на холодный, лишенный эмоций тон. У него есть стержень, Кевин ценит это. Не совсем типаж для «торговли», да, и прекрасно, пусть будет у него на виду. Такой голос не подходит для эскорта. Размашистым почерком выводится первая заметка в ежедневнике: Джереми Нокс, 24 года, нет связей, дипломат, предпочтительно — нападение. Нужна боевая подготовка. (Натаниэль разберется). Потенциальный оратор. Лот номер два — высоченный сильный парень, неразговорчив, но вполне дружелюбен, если судить по спокойному лицу, высокий, грубый голос и величественная мышечная масса. Прост в своих доводах, не учится, не работает, хочет помогать матери, предпочитает работу в охране важных людей. Подобающе для телохранителя. — Обезвредить человека способен? — Я всю жизнь занимаюсь боксом, справлюсь. — Что насчет пистолета? — Не профи, но владею. Вот так просто, Кевин обожает, когда с людьми так. К тому же, им не хватает людей в защите, а чем больше таких рабочих машин, тем лучше. Жан будет ворчать, что ему не нужны одни амбалы, но они оба в курсе, что пытливые гениальные умы не так часто суются в Гнездо. Мэттью Бойд, 23 года, защита, предложить его кому-то из Создателей в охрану. Семейная драма — его самый нелюбимый вид проблемы, но вот когда к ним приходят родственники — это как минимум любопытно. То, что они все трое вломились в его кабинет, раздражает, но Кевин учтиво поджимает губы, когда вспоминает пометку в личном деле. Скептически разглядывая кандидата, не мог не возникнуть вопрос, почему он? Довольно низкорослый, лицо угрюмое, бровь нещадно усыпана гвоздиками пирсинга, а в глазах — тотальное равнодушие и скука. И в нём видят замену Сета? Гордон был взбалмошной фигурой, но работал хорошо, умел прикусить язык и сладко улыбаться кому угодно, в нём всегда было много резкости и излишняя нервозность, только вот на колени он вставал без вопросов и в глаза никому лишний раз не смотрел. Этот парень смотрит на него в упор и выглядит как новая проблема. А у него уже есть Натаниэль, чтоб сводить его с ума. И почему никто из них с ним не разговаривает? Как будто им и не нужна эта работа, неужели из-за одного возможного вратаря, Кевин просто так возьмет ещё двоих? Ни черта он так не поступает. Парень посередине выглядит замечательно. Достаточно симпатичный, явно достает до верхних полок и со вкусом одет, в его глазах ещё тлеет озорной огонёк, хотя все трое выглядят измотано. Он бы не узнал в высоком парне со смуглой кожей родственника этих двоих, если бы не видел соответствующие записи. И, ох, блять. На первый взгляд так сразу и не скажешь. Лот номер два пугающе похож на своего брата, если бы в руках Кевина был не первый бокал, решил бы, что в глазах двоится. Грустный мальчик, но с лицом помягче, чем у близнеца. Никаких видимых проколов, более изящное тело. Нужный типаж для «торговли», это стоит рассмотреть. — Итак… — Кевин едва успевает прочистить горло, как наглая рука выставляется вперёд, затыкая его. — Да-да, опасная работа, мы в курсе. Мне сказали, что я вам нужен, без них двоих я никуда не пойду. Вот и вся ситуация, понимаешь? — голос сладко-надрывный, неприятно режущий тишину. Кевин приподнимает бровь, оглядывая всё то же пресное лицо перед ним. Ладно, этот покер-фейс подходит для контроля поставок и явно перепугает должников, если в его руках будет что-то острое. Но этот наглый парень раздражает его. Кто пропихнул его сюда? И что ему делать с его двумя родственниками? Сбыть их Элли с очевидным намёком, может быть не очень хорошо. Действовать прямо с потенциально взрывоопасными личностями — не его стратегия. У него уже есть ходячая тикающая бомба, этого стоит откинуть от себя, куда подальше. И от Натаниэля тоже. Совершенно не хочется наблюдать, как они будут скандалить или того хуже — начнут ладить и подрывать спокойствие остальным. Недовольно и с силой сжимая ручку, удается нацарапать: Эндрю Миньярд, 23 года — по наставлению — вратарь, отправить на обучение к Эйс? , не знакомить с Натаниэлем и Рико… по возможности. Пусть Эли научит его улыбке на публику. Кевин устало переводит взгляд, изучая двоих парней. На что они сгодятся? Их личные дела — отсутствуют, потому как мистер блатной просто притащил их с собой. — Что вы двоё умеете? Чем занимаетесь? — устало интересуется Дэй, поправляя пуговицу на своём рукаве, что отчаянно трёт его кожу, пора бы уже сжечь все эти неудобные вещи к чертям. И на кой он вообще нацепил часы? — О, ну, я учился на маркетолога, устраивал вечеринки, писал статьи для новых компаний, да, и, в целом, мне говорили, что я отлично нахожу общий язык со всеми. Я, кстати, Ники. А, да, Аарон закончил мед-школу. Такой задрот, — парень на удивление обладает звонким голосом и не скрывает гордости, когда говорит о своём кузене. Удовлетворительно. Может, торговли можно и избежать. Хотя этот милый мальчик, Аарон, явно в опасности. За ним будут охотиться все извращенцы в округе, остается лишь запереть его в медотсеке и надеяться на лучшее. Не то что бы ему не всё равно, но его злая копия вряд ли будет довольна. Кто знает, насколько велик интерес Создателей к Эндрю. Две небрежные пометки совершаются уже после того, как троица освобождает его кабинет. Ники Хэммик, 25 лет, полузащита, поможет Элисон с мероприятиями. Этого требует протокол, но… Да, плевать, его никто не обязывает следить за новыми желаниями ближних клиентов, медиков у них мало, а шлюх полно. Если потом спросят, Кевин просто скажет, что не счёл его достаточно привлекательным для рассмотрения. Или он пригодится после, они с Эйс разберутся. Аарон Миньярд, 23 года, защита, направить в медотсек. Эбби всё ему покажет. Наглый парень ещё и настаивал, чтоб они жили вместе, но недовольно кивнул, когда Кевин сказал, что рассчитывать они могут лишь на соседние комнаты. Это не входило в его обязанности, но договориться он может. Неизвестно, кто притащил сюда Миньярда, так что небольшие уступки позволительны. Когда троица уходит дышать становится легче. Часы убираются в ящик. Если бы Кевин был с кем-то до конца честен, он бы признал, что девушки привлекают его гораздо меньше парней, но не потому что они не красивы и их тела не великолепны, просто они более пугающие и непонятные. Тихая женская ярость гораздо более непредсказуемая, чем очевидный мужской гнев. И, кажется, девушка перед ним хранила в себе много тьмы за этими светло-голубыми глазами и яркими кончиками волос. Её голос тихий и мягкий, а мышцы её рук очевидны под легким свитером. Жану она понравится. Она в его вкусе или они могут вместе молиться, не так важно. Он сам может выбрать ей должность, Кевину всё равно, лишь бы поскорее избавиться от девочки с крестиком и аурой убийцы. Рене Уокер, 24 года — защита. Выбор деятельности за Жаном. Возможно, семейные драмы и абсурдны, но укорачивают его время на собеседования. Поэтому, он легко соглашается принимать их по двое. Брат и сестра. Не очень похожи, что хорошо. Большое спасибо, Кевин так редко видит новых людей, что наличие близнецов здесь его почти шокировало. Кейтлин выглядит мило с этим клубничным блондом и серо-зелёными глазами, а вот Дерек выглядит как классический мудак с темно-каштановыми растрепанными волосами и желтовато-ореховой радужкой. Девочка хочет быть медсестрой, и это великолепно. А её брат явно повязан в наркоторговлю очень глубоко, намекая повнимательнее прочесть информацию о нём. Кевина умиляет, что он привёз сестру в Гнездо, но не хочет рассказывать ей, что тесно связан с огромным количеством барыг по всей стране. Они оба выглядят спокойными, но у Дерека явно прослеживается слишком сильная вялость. Остается надеяться, что он просто ненавидит утро, а не сидит на транквилизаторах. Кейтлин Маккензи, 21 год, защита, медотсек. Дерек Маккензи, 25 лет, защита на первое время, осведомлен о важных поставках веществ, сообщит Жану нужную информацию, возможно, станет дилером как Эйс. Сейчас только час дня, а это последние люди, невероятно. Кевин почти слишком счастлив для сохранения нейтрального выражения лица, когда взрослый мужчина с проседью и рукавами татуировок с усмешкой наблюдает за почти законченным, и вероятно, только третьим бокалом рома. Пусть старик усмехается сколько хочет, он вообще сюда свою возможную дочь привел. Его имя. Блядство, почему его имя кажется знакомым? Был финансистом, служил в спецназе, последнее хорошо закрывает потребность Ната в подмене, так что выбор очевиден. Его дочь, на самом деле просто дочь его умерших друзей, смотрит на него с яростью и недоверием, но после такого количества людей и выпитого ему всё равно. Злая неблагополучная девчонка, зарабатывающая ранее танцами на коленях, его мало волнует. Ему хочется просто закончить эти записи, спуститься и быстро пояснить правила, чтобы успешно полдня не делать абсолютно ничего. Дэниель Уйалдс, 24 года — полузащита. Последняя запись дается с трудом, когда он пытается понять, что за человек перед ним, и где он мог слышать это имя. Неважно, это слишком незначительно. Дэвид Ваймак, 48 лет, бывший военный, нападение. Кевин пялится на стену примерно десять минут, пока повторяет в голове, что нужно сказать. Его движения скоординированы и не выдают то, что он начал пить с десяти утра, но он всё равно щелкает зубами мятные конфеты, пока спускается на первый этаж. Остается надеяться, что всё в сборе. Ну, кроме Рико, конечно. Его появление было бы неприятным сюрпризом. Голос Натаниэля доносится до его ушей до того, как он его увидит. Этого громкого черта слышно, вероятно, во всем здании, а отголоски долетают даже до подвальных крыс на минусовых этажах. — Вы прямо как десять негритят! — восторженный голос Ната эхом разносится по большому залу. Кевин сжимает переносицу, вздыхая. Какой же идиот. — Кажется, сравнение вам не нравится, — восторженность голоса сменяется притворно-глубокой грустью. — Они все умерли в конце, придурок. Кевин улыбается, когда слышит апатичный голос Жана. Он полностью заходит в комнату, привлекая к себе всё внимание, шумно закрывая за собой тяжелую дверь. Эйс сидит на закрытой крышке рояля, потому что, видимо, презирает стулья. Жан облокотился на стену, изучая потолок. Элисон сидит на дистанции ото всех в углу, не переставая что-то печатать в телефоне. Натаниэль, как придворный шут, стоит в центре зала с довольным видом. Его рубашка, та же, что он вчера поднял с пола, мятая и не застегнутая на верхние три пуговицы. Полный идиот. Кевин устало смотрит на него, игнорируя широкую улыбку Ната. Листок в его руке начинает прилипать к ладони, пока он мельком охватывает всех сидящих людей взглядом. — Как вы могли узнать, мы распределяем людей на группы. Вы будете работать на выбранной позиции, сменить её можно, но обычно это не ваш выбор. Вкратце, расскажу о делении. У организации «Идеальный Корт» достаточно позиций, но вы разделены по четырем основным. У вас будет куратор из Свиты, который будет вас инструктировать и подберет более подходящую деятельность. Нападающие занимаются в основном устранением проблем, переговоры, пытки, убийства, зависит от ситуации. Это главные представители атаки. Натаниэль курирует вас. Защита более обширна и многогранна по роду занятий. Всё, что связано с безопасностью и охраной членов Гнезда — работа защитников, то есть телохранители, врачи, технические эксперты и прочее. За вас отвечает Жан. Полузащита нужна для поддержания имиджа, планирования мероприятий и коммуникацией с нашими партнерами, Элисон — куратор. Вратари следят за проведением всех важных сделок, обеспечивая сохранность наших главных активов. Эйс — дилер, но курирует эту деятельность именно она. За любыми деталями вы обращаетесь к куратору, первое время вы будете жить на минус втором этаже, вам дадут личную комнату со всеми удобствами, проведут инструктаж и включат вас в деятельность с завтрашнего дня. Пока вы можете разбирать свои вещи, знакомиться и всё прочее. Кевин довольно замолкает вытаскивая стопку бумаг. Он вручает каждому из Свиты отдельный лист, и кивая самому себе, уходит. Остальное не его забота. Ему не нужно следить за каждым шагом этих людей. Ему нужно ещё немного выпить и как можно больше поспать. Вчерашний день и так выжал из него всё, новые лица только усугубили его утомление. Осталось запереть комнату, надеясь, что его не разбудят из-за неожиданных проблем. Хотя, понятно, что десятка новеньких это уже неожиданно, и вероятнее всего проблема.