Идеальный корт

Пять человек звучит как настоящий перебор. И что с ними всеми вообще делать? Кто из них может быть реально полезен именно в его работе? Кевин, конечно, постарался, но как обычно увлекся. Двоих надо представить Эбби, пусть она занимается их обучением и проверкой знаний. Аарон и Кейтлин. Ладно, звучит несложно. Он дожидается прихода их главного врача, которая мягко улыбается им и вовлекает в краткий диалог. У них так мало врачей, что точно нужно было исправить гораздо раньше. То чем они занимаются всегда было опасно, побуждая разбираться в элементарной медицинской помощи, только вот времени и рук никогда не хватало. Эбби здесь давно, руководит, обучает, направляет, хотя и всегда была лишь медсестрой. Врачей привлечь на постоянную основу было тяжелее, никто в здравом уме не отдаст столько лет на обучение, чтобы стать сшивателем наёмником и их важных жертв. Лениво оглядывая людей перед собой, Жан пытается понять, а эти двое подозревают, на что согласились? Им вручат не только халаты, но и списки людей, которых нужно поддерживать в приличном состоянии для допроса. Кадры из прошлого навязчиво всплывали перед глазами. Как ему пришлось к двенадцати научиться зашивать раны, ощущение иголки, колющей пальцы, пока по живому телу без капли анестезии приходилось затягивать швы. Себя залечивать было не так больно, как того же Кевина. Но это дела минувших дней. Нужно переключиться. Парень, который хочет быть телохранителем. Мэтт. Хорошо, нужно запросить в отделе, кто нуждается в постоянной охране и сопровождении. Жан быстро выясняет, есть ли у него водительские права, отмечая, что ему также нужны будут тренировки в стрельбе. Мысленный список задач увеличивается, пока он вспоминает о более важном. Достаточно высокий и уверенный парень отталкивает его своим сонным видом. Ради Бога, уже полдень, можно и проснуться. И он обладает какой-то важной информацией? Остается надеяться, что он умеет адекватно строить предложения. Дерек, его имя Дерек. Они все быстро разбегаются по комнатам, перестав смотреть на него, задирая голову. Несчастные маленькие люди. Кроме девушки, которая внимательно смотрит на него. Поймав его растерянный взгляд, она подходит ближе, с полуулыбкой и прищуром глаз. Она протягивает ему руку. — Я Рене, приятно познакомиться. Жан сдержанно улыбается в ответ, отмечая крепкую хватку рукопожатия. На её шее блестит крестик, а волосы изящно переливаются радужными оттенками, заставляя задуматься, собирается ли она всегда подкрашивать кончики волос. Что не имеет никакого значения. Она ещё немного смотрит на него, кивая, а после тихо-тихо уходя в коридор к жилым комнатам. Кошачьи повадки, не меньше. Может, она будет полезна больше всех. Остается надеяться, что интуиция его не подводит. В отделе безопасности одиноко и скучно, где он может рассчитывать только на себя. — Она красивая, — голос Элисон раздается прямо над ухом. — Кажется, ты ей понравился. — То, как она выглядит не имеет значения, — Жан наклоняет голову подальше, чтобы не вдыхать ещё больше сладости духов. Отвращение к Элисон глупое и, вероятно, навязано Кевином, но справиться с её тяжелым шлейфом и высокомерными комментариями он не мог. — Не груби, умник. Не все люди измеряются пользой. Жан насмешливо оглядывает её. Она может смотреть ему прямо в глаза, но лишь из-за своих вычурных туфель. — Тебе лучше знать, шестёрка, — Жан пренебрежительно отмахивается от девушки рукой. Он слышит, как Эйс усмехается у него за спиной. Надо же, она, наконец, очнулась. — Выпьем кофе? — бросает Жан, уходя, не собираясь ждать её слишком долго. — Ладно, — лениво протягивает буквы Эйс, спрыгивая с кухонной стойки. — Пока-пока, Эли. Завтра в восемь, Эндрю. Они молча идут вдвоем к лифту. Эйс лениво прислоняется к зеркалу, видимо, всё такая же вялая, как и до этого. И чем она занималась с утра или всему виной вчерашний вечер? Жан посмеивается над девушкой, которая закутывается в черную куртку. Её светлые волосы растрепались, а чёлка падает на глаза. Она — воплощение угрюмости, что забавляет ещё больше. — Чему ты там улыбаешься, выскочка? — Ты неправильно употребляешь слова, снова. — Жан поправляет её, закатывая глаза на то, как она передразнивает его в ответ. — Смотрю на тебя и думаю, как сильно промахнулись твои родители, назвав тебя Саммер. — Посмотрите на этого шутника, — Эйс бьет его в плечо, что довольно ощутимо, девушка никогда не делает ничего вполсилы. Третий этаж, где все они живут, удивительно пуст. Есть только гул техники и тихий скрежет лифта. Их комнаты совсем рядом, но ему совсем не хочется оказаться в прокуренной комнате девушки. Они садятся на балкон в комнате Жана, пока он видит, как кофеин и сахар возвращают пятый номер к жизни. Эйс лениво рисует носком ботинка по плитке. — Что было вчера? — наконец спрашивает Жан, не скрывая любопытства. Кевин начал пить слишком рано, а Нат излучал нервозность, которую будет отрицать. Эйс недовольно хмыкает, доставая косяк. Она делает первую глубокую затяжку. Сладкий запах дыма обжигает обоняние Моро, но он привык, что от девушки вечно так пахнет. Её вредные привычки не худшее, что он встречал. — Ну, Сет нагадил после своей смерти достаточно. Натравил на нас мексиканцев. Я занимаюсь всеми иностранными сделками, но ему надо было устроить такое. Неспециально, конечно, он слишком глуп для этого. — Был, — добавляет Жан. — Верно. Так о чем я? — Эйс внимательно изучает клубы дыма, безветрие не помогает, окутывая их туманом. — Вообще, людей там было немного, но, Гнездо хотели подорвать. А взорвался только наш агрессивный король ничего. Так и брызгал слюной на главу теракта. Ну, мистер палач только и может, что кричать, это не ново. Когда-нибудь я сдеру эту злосчастную единицу с его лица. Так вот. Двоих мы забрали вниз, наверное, Нат болтает с ними прямо сейчас. Я не особо слушала отчёт. Что-то о том, что Сет договаривался с ними об увеличении трафика. У мексиканцев кокаин или героин? Я не помню, но вот, что-то не срослось, сделка была приостановлена, потому что Сет предложил им сумму, которую Создатели бы в жизни не заплатили. Каким-то там мексиканцам обещать шестьсот тысяч за одну погрузку, вот так размечтались. Ну, а потом, как обычно, ругательства на испанском, пистолеты и угрозы. Снайперы всю группу положили, задача Ната узнать, сколько их ещё осталось, кто главный и всё такое. — Эйс сосредоточенно смотрит в сторону, прикусив губы. После пары минут молчания она тихо добавляет: — Они зачем-то привели с собой детей. Не знаю, рабы они или чьи-то родственники. И почему вообще были там. Но положили всех. Смело было предполагать, что здесь кого-то волнует, кого убивать. Приказ есть приказ. Жан дергается от представленной картины. Сколько бы они не повидали, какими бы безжалостными их не считали, они все не лишены сочувствия. Он и Кевин здесь так долго, но к каким-то вещам нельзя привыкнуть до конца. Точно не к смерти детей. Может, Создатели и не замечены за проявлением подобных чувств и могут стрелять по младенцам и выбирать ребёнка для развлечений, но они не такие. Рико, да. Остальные, точно нет. Эйс может выглядеть холодной, но заметно, что даже ей не по себе. В попытке отвлечься от изображений детей, истекающих кровью в их парковочной зоне, Жан дергает Эйс за сероватый локон. — Ты такая расистка. Какие-то мексиканцы! Годы в Америке тебя ничему не научили. — Американцы — маленькие лицемерные ублюдки. Я просто не скрываю своих предубеждений под сахарными улыбочками и знаком мира. — Ты скучаешь? — По Италии? — Ага. — Не особо. Давно это было. Как в другой жизни. — Эйс залипает на кольцо дыма, выпущенное изо рта, пока тушит косяк о железную решётку. — А ты? — Точно нет, — быстро отвечает Жан. Его кофе остыл, что кажется приятным во всей этой духоте. Эйс недоверчиво косится на него. Жан понимает, что звучал неубедительно в своей резкости. В эту историю он посвящал только Ната. Кевин знал даже до их знакомства. Девушка не так уж ему близка. Они откровенны пока им обоим это выгодно. Поверхностно, Эйс ему нравится. Она проста в своих реакциях. Всегда такая клинически честная и сдержанная. Жан не знает, есть ли особая причина, почему она пытается забыться в травке так часто. Вероятно, ей просто нравится эффект невесомости, чтобы спокойно двигаться дальше. Её прошлое до конца неизвестно даже Кевину, хотя они явно общаются очень тесно. Она появилась в один день, сразу завоевав высокое уважение от Создателей. Эйс не обращала внимания ни на строгость Кевина, ни на самодурство Натаниэля. Казалось, что она всегда была глубоко в себе, окружая себя дымом и таинственностью. По каким-то причинам, ей никогда не нравился Нат, а Элисон она откровенно презирает по сей день, хотя самостоятельно нашла её и привела в Свиту. Жан понимает, почему шут и стерва могут не нравиться, но, чёрт, она общается с Кевином. Тем, кто сводит их с ума своей манией контроля каждый день. Это поразительно, хотя Моро и не может отрицать, что Дэй ему очень дорог, но вот, если бы не их долгое знакомство и годы, пережитые вместе, вряд ли бы они подружились. — Ты где-то далеко, — Эйс отвлекает его своим мелодичным голосом. — Думаю, почему ты назвала мне свое полное имя. Эйс неубежденно приподнимает брови. — Оно больше ничего не значит. В нём нет веса или власти, это прошлое. То, что я оставила дома, как ты оставил свое. Всё, что я говорю не имеет высокой цены. Мои тайны не причиняют мне боль, когда я говорю о них. Их нельзя использовать против меня, потому что это ничто. Шути, что мое имя мне не подходит, это даже мило. Я просто родилась летом, и моя семья сочла это забавным. Прогадали, бывает. — Ты скучаешь по своей семье? — Ты задаешь вопросы, на которые сам пытаешься себе ответить? — Эйс пожимает плечами. — Да. Нет. По-разному. Я никогда не знаю точно. Когда-то любовь к ним держала меня на плаву. Больше я этого не чувствую. — А что держит тебя на плаву теперь? — Ещё слишком светло для экзистенциальных речей, дорогуша. — Ты придешь сегодня? — Слушать маленького ублюдка? Конечно, как я могу это пропустить. — Вы такие смелые в своей грубости. Эйс недовольно щелкает языком, её рука крепко обхватывает его подбородок. Черные глаза впиваются в его лицо, а её речь звучит шипяще: — Я знаю, что тебе до сих пор страшно. Но он — ничто. Начни в это верить, станет легче. Кто знает, может наша всеобщая неприязнь доведёт его до петли. — Он не такой. — Ты много знаешь о нём. Если бы перестал пресмыкаться перед ним, давно бы добил его. Кто если не ты? — Не приписывай мне смелость. У меня её нет. — Да, маленькие воронята всегда улетают при первом намёке на ветер, чтоб вернуться уже на чью-то могилу. Эйс оставляет его одного, а удушливый спёртый воздух побуждает Жана встать, запирая балкон. Привычный грохот кондиционера почти усыпляет, но он не собирается спать. Отдых не начнется, пока не пройдет их вечерний сбор. Пока у него есть время ознакомиться с новыми досье. Желания идти до своего сектора нет, поэтому он оказывается за своим письменным столом. Бумаги никогда не заканчиваются. Но это приятно, быть занятым, не думать ни о чем другом, кроме чтения документов. Целая стопка должна отправиться в бухгалтерию, чтобы подправить эти баснословно большие счета за «отпуск». Иногда Жан ненавидит это. Лживые цифры, которые резко сходятся под опытными руками, безликие данные об убитых, которые исчезают после его пометки «устранены». От множества заметок сводит руку, которую Жан встряхивает снова и снова, возвращая кровь в нужное русло. На личном телефоне звенит уведомление. Звук перемещения. И Эйс права, ему давно пора перестать дергаться, но он не может остановить быстрое биение сердца, когда вспотевшая ладонь скользит по экрану. На скорую руку обученный искусственный интеллект посылает сигнал об отдалении объекта. То есть он всё это время был в здании и даже не появился? Зачем тогда он приезжал, раз не собирался запугивать новеньких? Простой запрос на уведомление о возвращении объекта улетает, а телефон убирается обратно в пиджак. Часы методично тикают, сообщая, что сейчас три часа дня. Этот день тянется несправедливо долго. *** — Как вы знаете, у нас была серьёзная проблема. И мы не можем утверждать, что угроза миновала. Неизвестно сколько ещё у них людей. Они убили Сета, что, безусловно, только его вина, но это ещё не конец. Рико выжидающе смотрит на них, задирая голову. Тяжело, наверное, быть чуть ли не самым низким в комнате. Эта мысль пугает Жана. Странно начинать говорить о нём пренебрежительно, даже если только в собственной голове. Ещё недавно он был никем, был его слугой, а теперь… Его страх никуда не делся, но он больше не вздрагивает в его присутствии. — Так, ты скажешь что-нибудь, чего мы не знаем? — Натаниэль усмехается, пока крутит в руке нож. — Прекрати паясничать. Вы должны подключить к расследованию как можно больше ресурсов. Этих людей нужно устранить любой ценой. — Это шок, но я согласна с придурком. Ничего нового. Если это всё, я ухожу, — Эйс спрыгивает с подоконника, не дожидаясь ответа. — Я тоже тебя люблю! — кричит ей вслед Нат, когда дверь закрывается. Рико недовольно щурится, смотря на дверь, будто она его лично оскорбила. Тишина нарушается только длинными ногтями Элисон, пока она стучит по столу. Она никогда не смотрит на него, игнорируя похлеще остальных. Все здесь относятся к первому номеру с презрением, особенно после прихода Ната. Этот маленький чёрт подорвал его власть довольно быстро. Жан восхищается им, как первым человеком, который рискнул спасти его. Конечно, так просто его не заткнёшь. Рико начинает рассуждать о мероприятиях в ближайшие два месяца, уточняет у Кевина какие-то детали про новеньких, получая сухие ответы, но он не смотрит на Жана. После потери своего статуса Рико больше не обращается к нему лично, не пытается поддержать зрительный контакт, не угрожает и не пытается поставить на колени. И это должно дарить облегчение, но невозможно достичь его, пока он здесь, пока ночует с ними в одном здании, хоть и довольно редко. Видимо, опасается, что Натаниэль сдержит все свои обещания и перережет ему горло во сне. Программа наблюдения успокаивает его, потому что именно это позволяет ему отслеживать, где находится Рико. Прошло столько лет, а он всё равно не засыпает, пока не проверит, что его дверь заперта, а бывший мучитель далеко. Они все знают, что эти встречи нужны только для того, чтобы потешить самолюбие психопата. Может, он уже не имеет власти, но единица на его лице даёт ему некоторую видимость контроля. Все делают вид, что удовлетворяют его потребность в публичных выступлениях, а после забывают о нём. Жан высматривает Кевина, пытаясь понять, о чём он думает. Они давно не разговаривали больше пары минут. Возможно, таков порядок вещей. Но сегодня он к нему не сунется. Если Эйс предполагает, что недавние события повлияли на всех, он пока оставит это. Как бы он ни был привязан к Натаниэлю или Кевину, сейчас он оставит их двоих, зализывать раны вместе. Он старается всерьёз не задумываться о том, что происходит между ними двумя. Зная их обоих, они скорее подерутся, чем будут нормально разговаривать. Но он давно отказался от попыток примирить двух своих ближайших друзей. Если им комфортно шипеть друг на друга, пусть всё остается так. Их собрание, как и обычно, заканчивается громкими подстрекающими коментариями Натаниэля, пока лицо Рико богровеет от злости. И это даже не весело, лишь повод уйти. Его комната и ещё несколько планов ждут своего часа. Завтра начнется обучение новичков, значит, либо он доделает всё сейчас, либо утонет в этом после. Сон не так уж значим. Ему ещё нужно сделать из двоих подопечных полезных для себя людей.