Дэльтон

Саске проснулся посреди ночи от охватившего его странного, необъятного чувства. Стоило ему открыть глаза, как первое, что он увидел, вместо разбитого, маленького окна, — большое, неповрежденное  окно, прикрытое белоснежными шторами, почти касающимися коричневого ламината. За стеклом - луна, далёкая и туманная, она едва освещала комнату. Кровать мягкая, пружинистая, с нежным запахом свежевыстиранных простыней. Тонкое одеяло обволакивает тело, согревая его. А подушка, наполненная перьями, поддерживает голову, в отчаянной попытке снова навеять сон.  Моргая, он аккуратно поворачивается на бок и замирает - рядом, вплотную к нему лежал Итачи. Юный, полный сил и мечт, он расположился на кровати спиной и изредка, тихо дышал. Руки, сложенные на груди, вздымались в такт его дыхания. Смотря в потолок, он задумался о чём-то, но при этом боковым зрением сразу заметил только что проснувшегося брата.  -Не спится? -повернув голову, Итачи смотрит на младшего брата мягко и ласково. Саске моргает снова и маленькими, детскими ручками протирает уставшие глаза. Когда взгляд становится чётким, мальчик, глубоко вдохнув, тараторит: -Мне страшно, -запнувшись на секунду, он продолжает печально, изо всех сил пытаясь не расплакаться. -Мама сказала, что когда ты вырастишь, ты тоже уйдешь, как папа, -он шмыгает носом, а его ребяческий голос предательски дрожит. -И мы больше не будем спать вместе и вообще разговаривать. Уголки губ Итачи поднимаются, создавая из себя легкую, ободряющую улыбку. Он ложится на бок, лицом к брату и тянется рукой к его волосам. Проводит по ним, едва касаясь и шепчет: -Не бойся, -затем он треплет волосы, взъерошивая их. Голос Итачи убаюкивает, подобно самой сладкой колыбели на свете. -Обещаю, Саске, я никогда тебя не брошу. Саске зажмуривается, пытаясь избавиться от уже наступивших слёз, но когда он открывает глаза, то больше не видит брата. А лишь потолок - хлипкий и, казалось, давящий на душу. Мысль о том, что происходящее оказалось лишь кошмаром быстро проносится у него в голове. Скорее, мерзким кошмаром, нежели действительно пугающующим. Ведьма оказалась права: на утро Саске действительно стало легче, настолько, что ему казалось, будто произошедшее вчера, с разбитым вдребезги окном, было лишь сном. Таким же отвратительным, как тот, в котором он видел воспоминания из собственного детства. Но как только парень поднял руку, он сразу увидел битвы, которые мягко обволакивали кожу от кисти до предплечья. Хотя рука и была бинтована в несколько слоёв, брюнет почти не ощущал этого - лишь небольшой дискомфорт и давление. Тем не менее, через пару секунд, окончательно проснувшись, он ощутил и боль: тянущую, ноющую, напоминающую о свежих ранах. Кроме этого, даже свежий, тёплый ветер, проходящий через дыру в окне и пробирающийся в комнату, неприятно щекотал кожу, вызывая у парня нарастающее раздражение. На второй кровати, напротив, чуть сгорбившись, сидел Наруто. Всю ночь, внимательно наблюдая за коллегой, блондин даже не заметил, как наступило утро. Заметив, как Учиха, наконец, открыл глаза, тот искренне улыбнулся. Он уже было хотел спросить, в порядке ли брюнет, но не успел, потому что последний, подняв не раненую руку, принялся бегло осматривать её. Не заметив ничего странного, парень провёл ею по такой же не тронутой шее. Затем он резко сел и, даже не посмотрев на коллегу, неторопливо принялся разматывать бинты.  -Что ты делаешь? -лишь смог выдавить из себя удивленный блондин, но так и не услышал ответа. Двойственность натуры Наруто противостояла в нём: с одной стороны, ему не нравилось, что коллега развязывает бинты, которые вампир с усердием забинтовывал вчера. Только потому, что это было чревато риском инфекции. С другой стороны, сама сцена того, как Саске сдирает бинты завораживала. Казалось, будто брюнет делает лишь для Наруто, словно приглашая его на пир. Но когда бинты были уже распущены, Саске небрежно бросил их на кровать и, осмотрев раненую руку, замер. Других ран, помимо тех, что были вызваны разбитым стеклом, не было. Отличить их было легко - рваные и несильно глубокие, непохожие друг на друга. И пускай пятен на коже не было, как и тошноты, рвоты, даже слабости, легче от этого Учихе не стало.  В его голове мгновенно всплыла красочная картина, произошедшая вчера. Удушье, необъяснимая усталость и окно, за которым была чья-то рука. Парень не был уверен, видел ли он её на самом деле, или это было лишь его разыгравшееся воображение. В любом случае, рассказать об этом Наруто стоило. Даже если вампир сочтёт это бредом. Даже если скажет, что коллега сходит с ума.  Сходит с ума, как Итачи. Одна только мысль о старшем брате, больном и немощном, вызвала у младшего Учихи омерзение. Ему не хотелось думать о брате, но, переступив через чувство ненависти, будто наступая себе на горло, он подался размышлениям о самой болезни. Может ли этот недуг передаваться по наследству? Может ли Саске уже быть им болен? И если да, то он точно потеряет рассудок. А когда это случится, неужели Наруто будет испытывать к нему такую же ненависть, какую Саске испытывает к брату? Неужели Наруто тоже… -Ты в порядке? -осторожно спросил блондин, пытаясь не смотреть на раны и застывшую кровь.  Задумавшись, Саске даже не заметил, как коллега, встав напротив, едва коснулся его плеча. Спустя пару секунду брюнет кивнул, а Узумаки аккуратно убрал руку и, схватив бинты, бросил их в рядом стоящую урну.  -Орочимару уже несколько дней где-то там, в лесу, -холодно посмотрев на коллегу, говорит Учиха. -Наверняка без еды и проточной воды.  Лицо Наруто мрачнеет: -Он либо едва жив, либо уже мёртв. -Так даже лучше, -спокойно произносит брюнет и, встав, проходит пару шагов. Встав спиной к коллеге, он поднимает рюкзак и принимается искать в нём что-то. -Только представь, сколько газет продадут, -голос его безрадостный. -Это же сенсация.  -Может, -пристально рассматривая спину коллеги, Наруто до боли кусает нижнюю губу. -Когда ты умрёшь, мне тоже написать об этом статью?  -Только если я не убью тебя раньше.  Достав из рюкзака револьвер и пули, он небрежно бросает сумку на пол, а затем, наконец, поворачивается к коллеге. Под бликами солнца ствол блестит. Открыв барабан, Саске по очереди вставляет туда свинцовые пули. Наблюдая за коллегой с нескрываемым интересом, Наруто достаёт из кармана зажигалку и пачку сигарет и, открыв её, подносит одну из сигарет ко рту. Зажечь её выходит не сразу - зажигалка не поддавалась почти минуту. А когда она всё же загорелась, Наруто успел лишь сделать одну затяжку,  как брюнет бесцеремонно выхватил сигарету у коллеги изо рта. Затянувшись, Саске расслабляется и кладёт револьвер в свой задний карман.  -Зачем тебе пистолет? -замерев, вампир нахмурился. -Ты же не собираешься идти в лес и… -Я не пойду в рощу, буду тебе только мешать, -выдохнув едкий дым, он продолжает и посмотрел на коллегу как-то отрешенно. -А ты со своей скоростью оббежишь лес всего за пару часов.  Наруто уже было хотел возразить, мол, чаща слишком большая и даже он, вампир, не сможет этого сделать даже за несколько дней, но замер, вспомнив о сделке с Карин. Убив медведя, он сразу узнает местонахождение учёного и, скорее всего, сможет управиться вместо нескольких часов всего за один. Соответственно, шансы на то, что к времени прихода Наруто Орочимару будет всё ещё жив, увеличатся, хотя и ненамного.  -Значит, я пойду на поиски учёного, пока ты будешь… -Осматривать город, -ответил тот уклончиво. -Но перед этим, -подняв руку на уровень груди, Саске выворачивает её, оголяя нежно-голубые вены. -Тебе нужно поесть.  Хотя Наруто и хотелось, безумно хотелось вцепиться в руку, и выпить всю кровь, буквально до последние капли, сделать он этого не мог. Теперь Наруто не мог позволить себе не только пить её, но и касаться. Даже смотреть на неё казалось чем-то неправильным.  -Не думаю, что это хорошая идея.  -Я тоже, -поджав губы, Учиха бросил окурок в окно. -Но я сам предложил тебе пить свою кровь и других вариантов у нас особо нет.  -Один вариант у нас всё-таки есть. -Ведьма, -процедив сквозь зубы, парень все же опускает руку. Повернувшись спиной к коллеге, он холодно бросает. -Надеюсь, ты не будешь об этом жалеть.  Затем, не попрощавшись, Учиха уходит, оставив коллегу наедине со странным осадком от последней сказанной фразы, что бы она не значила.