Halev

      Лестница казалась просто бесконечной. Адам считал каждую чёртову ступеньку, усилием воли сдерживая себя от того, чтобы перенести часть веса на руки и карабкаться на четвереньках. Отель был вполне приличный: мягкий свет ламп освещал двери из светлого дерева с табличками номеров, ноги мягко ступали по ковролину в коридоре, по углам стояли в горшках растения, делающие своей зеленью обстановку более свежей и живой. Интерьер разглядеть как следует не удалось, Адам еле дополз до номера и даже осматривать его не стал - сразу занял душ.       Он с трудом снял остатки некогда любимой толстовки. Из одежды в более-менее нормальном состоянии были только неубиваемые серые кроссовки, которые стояли теперь брошенные и прилично испачканные у входной двери. Душевая кабинка оказалась довольно просторной, но дверь открывалась тяжело и чуть не застряла на середине. На раковине лежали маленькие белые пакетики с одноразовым мылом и шампунем. Адам наугад выбрал два и включил горячую воду.       Ванную стремительно заполнил пар, зеркало затянуло дымкой. Он с наслаждением постоял немного под струями, почти растёкся в лужицу от удовольствия. Горячая вода расслабляла напряжённые мышцы. Голова неприятно гудела, сильно хотелось спать, но глаза не закрывались. Только бессонницы не хватало для полного счастья.       Пар заполнял ноздри и оседал в груди, смешиваясь с той непонятной тяжестью, давящей под рёбрами. Смеситель перед глазами поплыл и раздвоился. Адам упёрся в стенку лбом, слабо потянулся к крану, сделал воду менее горячей и приоткрыл дверь душевой кабины, чтобы этот чёртов пар хоть немного развеялся. Дал себе минутку отдышаться. Ему вдруг показалось, что он вновь оказался в своём первом сне, что перед глазами мелькнули чёрные частички, а лампа предупреждающе мигнула. Оно сзади тебя. Уже близко. Сейчас столкнёт тебя в воду.       Адам дёрнулся, ударился спиной о душевую перегородку, неловко проскользил растопыренными пальцами по стеклу в попытке за что-то ухватиться и сполз вниз. Несколько долгих секунд он смотрел, как вода стекает в слив, обнимая колени. Затем зло тряхнул головой, резко встал и постарался как можно быстрее смыть с себя грязь. Адам беспощадно тёр тело, не жалея ни дурацкие шрамы, ни потяжелевшую грудную клетку, ни чудом выздоровевшую руку. Глаза уже пощипывало от шампуня, а кожа слегка покраснела от столь яростной экзекуции.       Когда он вышел, обернув пояс белым коротким полотенцем, то ничего не увидел кроме раскладного дивана, расположенного прямо напротив ванной. Даже проверять не стал, как там остальные, лишь доковылял до такого манящего предмета мебели, чуть не споткнувшись о вентилятор, и рухнул на горизонтальную поверхность. Последние остатки сил ушли на то, чтобы натянуть на себя тонкое одеяло.

***

      Ногти со скрежетом впивались в холодные камни, мелкие камешки забивались под них, отдирая пластину от мяса. Адам прижимался к скале, стоя на узеньком выступе. Ноги скользили по породе. Внизу виднись далёкие, еле различимые верхушки деревьев. До земли лететь метров двести - и мокрого места не останется.       Ветер был яростный, хлестал по щекам, резал открытую кожу порывами, как ледяными лезвиями, и словно пытался скинуть тщедушное тельце с выступа, который являлся как спасением, так и ловушкой.       Адам зажмурил слезящиеся глаза. Воздушная сила была огромной и необъятной и по сравнению с этой гигантской скалой, высотой и стремительными потоками воздуха он казался сам себе крошечной и незначительной букашкой.       Было очень холодно, тело уже покрылось гусиной кожей. Адам с трудом приоткрыл глаза и попытался отыскать визуально или хотя бы наощупь какие-нибудь выступы, за которые можно было бы ухватиться, но его привлекло нечто другое. Примерно в километре от скалы стремилось к земле смертельным вихрем самое настоящее торнадо. Столб воздуха, вытекающий из грузных, низко нависших туч, угрожающе надвигался.       Начался мелкий град. Мелкие твёрдые крупинки больно били во все места, но боязно было даже пошевелиться. "Я умру", - осознал Адам с ясной обречённостью. Бежать некуда, спрятаться невозможно. Он попытался съёжиться, но куда там.       В тёмных тучах сверкали короткими вспышками молнии. Ветер выл и стенал, кричал и плакал, будто рассказывал о своём невыносимом горе.       Мелкие листья, ветки, град хлестали по ногам, рукам, голове с такой силой, что, кажется, остануться многочисленные синяки по всему телу.       Адам почувствовал, как его начало клонить вперёд и влево, он ещё крепче ухватился за камни, отчаянно пытаясь найти хоть какую-то надёжную опору. Из горла вырвался натяжный стон, но ветер тут же унёс звук.       Столб воздуха приближался с ужасающей скоростью и Адама наконец в прямом смысле слова сдуло ветром.       Он перекувыркнулся в воздухе, голова кружилась так, что вестибулярный аппарат, кажется, совершенно сошёл с ума. Оглушительный свист в ушах слился в сплошной белый шум. Адама болтало в разные стороны, казалось, что сейчас оторвётся какая-нибудь конечность или тело просто сломается пополам. Ничего уже было не разобрать, перед глазами мелькали какие-то предметы, вроде камней или даже мелких кустов, выдернутых с корнем, комьев земли и гигантских, размером с небольшие деревца еловых веток.       Холод обжигал нервные окончания так, что они вскоре почти перестали работать. Адам уже не ощущал своего тела, мозги давно перемешало в однородную кашицу, а торнадо всё закручивалось, терзая его, как расшалившийся трёхлетний ребёнок, не умеющий бережно обращаться с врученной ему игрушкой.       Вихрь донёсся до скал и обрывками сознания Адам увидел, что стремительно несётся прямо на скалу, на встречу своей неминуемой смерти.

***

- Блять, ты даун парнокопытный! - Попросил бы не использовать столь нецензурную брань, чернь.       Послышалось шуршание чего-то бумажного. Адам с трудом разлепил глаза. Тело ломило так, словно его действительно избило градом. Он со стоном вытянул согнутые ноги и приподнял голову, сонно уставившись на Сергея и Амдуса.       Диван, который служил отличным местом отдыха, располагался напротив небольшой кухонной гарнитуры с крошечным холодильником и раковиной. Рядом с ней стоял небольшой стол с четырьмя пластиковыми стульями. На один из них Амдус водрузил несколько бумажных пакетов, откуда веяло чем-то приятно пахнущим. Сергей же копался в ящике, выуживая столовые приборы. Они оба выглядели чистыми и успели переодеться. Голова Грешника была перебинтована в районе висков, где были самые глубокие ссадины. - Ну ты даёшь, пиздючело, - фыркнул Грешник, с щелчком открыв банку пива. - Кто ж голышом спит? Адам подобрал полотенце, валяющееся где-то у ног. - А на меня одежда найдётся? - с трудом разлепив пересохшие губы, выдавил он. - Не ссы, всё заебись. Твоё тряпьё вот этот чёрт забрал. - Я не чёрт, смертный, - Амдус гордо выпрямил спину и презрительно взглянул сверху вниз на Сергея, который уже успел достать себе пачку чипсов на закуску. - Погляжу, твой и так недолгий век довольно скоро закончится из-за этого пойла. - Когда это ты дохуя важным стал, чертила?       Адам безмятежно вслушивался в их переругивания, нехотя сползая с полюбившегося дивана. Ощущения всё ещё были отвратительные: тяжесть в груди никуда не делась, глаза припекало, в ушах стоял противный и далёкий свист ветра. Однако проснутся от очередного кошмара и вернуться в реальность было очень даже приятно. Адаму не хотелось думать о том, как ещё может исковеркать сновидения булыжник в его груди.       На широком подоконнике скромно ютился чёрный пакет и надежды оправдались - там была одежда. Он быстро натянул на себя красную футболку и спортивные штаны, а после подошёл к столику, с интересом заглядывая в пакет. Там в ряд лежали четыре контейнера. - Жратва, - констатировал очевидное Сергей. - Внизу нашлась ахуенная кафешка. - А ты стал меньше материться, - хмыкнул Адам. - Завались, - как-то беззлобно буркнул Грешник и отпил ещё пива.       Пару неаккуратных капель упали на его белую майку с принтом какой-то рок-группы. Адам не стал уточнять, что несовершеннолетним вообще-то нельзя употреблять алкоголь. - Какое непотребство, - прокомментировал Амдус, раскладывая контейнеры на столе.       Адам тут же приватизировал себе один и открыл. В нём обнаружилась ещё не остывшая котлета с картофельным пюре и овощным салатом. Он с аппетитом принялся уминать содержимое. После таких изматывающих событий одной сосиски в тесте с пирожком было явно мало. - Мы оба дегенераты, - обречённо выдохнул Сергей, потроша пустые пакеты. - Запить нихуя не взяли, кроме пиваса. Ладно, похуй, схожу возьму в автомате внизу, а то вы ж такие правильные, не бухаете. Пиздючело, чё будешь? - Колу. - Мне кофе возьми. Человек, ну ешь аккуратнее, мне смотреть на твой приём пищи страшно!       Хлопнула входная дверь. Амдус что-то негромко ворча, протянул Адаму салфетки. Тот несколько секунд задумчиво смотрел на них, слизнув кусочки пюре с губ и медленно взял. - Слушай, Амдус, - начал он, комкая использованную салфетку. - Серьёзно, почему ты так рассвирепел ? Неужели Фрида действительно настолько сильно тебя разозлила, что ты решил устроить геноцид?       Демон облокотился на пластиковый стул и помолчал, сплетя пальцы. Затем неуверенно сказал: - Понимаешь, человек, я... Чувствую, как возвращается ко мне моя демоническая сущность. Я начинаю быть более раздражительным и агрессивным. Хотя знаешь, этой жалкой пародии на женскую особь стоило подумать и заткнуть свой рот прежде чем визжать мерзким голосом в моё чувствительное ухо, - вдруг холодно прибавил он и стукнул костяшками пальцев по столу. - В конце-концов, я демон и ей не следовало забывать об этом. - Но ты мог нас убить, - растерянно возразил Адам. - Я не хотел, - буркнул Амдус. - Там был один старик. Он тебя увидел, упал и... У него на лице такой ужас был... - Такие смертные как он не смогут меня увидеть в любом случае, - махнул рукой демон. - Он просто ощутил нашу сущность - тьму, страхи людей и их пороки. Дети и старики наиболее к этому чувствительны, так как одни приближены к началу, а другие к концу. Неудивительно, если старичку прихватило сердце. Адам замолк, тупо смотря на салфетку в руках.