Лю Цингэ и ужасная, кошмарная, нехорошая, очень плохая трансмиграция

      Отношения с Лю Цингэ мало что поменяли.       Лю Цингэ просыпался, уходил в тренажёрку, и возвращался. Вечера они проводили, валяясь на диване, за просмотром излюбленных ненавистных фильмов Шэнь Юаня и боевиков для Лю Цингэ. Они передавали друг другу попкорн или какой-нибудь другой перекус, всё ещё ощущая волнующее покалывание в кончиках пальцев при соприкосновении.       Иногда они выходили на улицу — не так часто, как хотелось бы Лю Цингэ, — гуляя по парку и слишком стеснялись, чтобы держаться за руки. Они пробовали новый ресторан и пили кофе со льдом.       Они возвращались на ту роковую баскетбольную площадку и на этот раз действительно играли в баскетбол. Шэнь Юань играл всё ещё дерьмово, но время от времени, если ему везло, мяч всё-таки попадал в корзину.       Шэнь Юань, замечая, как задирается край баскетбольных шорт Лю Цингэ, когда тот готовился выхватить мяч, замечая напряжение мышц его бёдер, представлял себя, их оседлавшем.       Ведь, с другой стороны, отношения с Лю Цингэ изменили всё.       Во-первых, Шэнь Юань получил обратно свою ебучую кровать.       И перед уходом на тренировку Лю Цингэ говорил своё классическое отрывистое «до свидания», но только после того, как нацеловывал Шэнь Юаня до головокружения (что требовало не так уж и много времени). Эти страстные поцелуи встречали его, когда он просыпался и когда Лю Цингэ открывал дверь, возвращаясь домой. Первое, что он делал, — искал тело Шэнь Юаня, жадно зажимал его между своих рук и быстро превращал в стонущую под собой массу.       Потом была еда. С тех пор как Шэнь Юань порезал ножом палец, Лю Цингэ вообще редко пускал его на кухню. Только если ему взбредало в голову затащить Шэнь Юаня на стойку, чтобы наброситься на него прямо там, позабыв о еде ради утоления другого голода.       Такое случалось чаще, чем пара раз.       А когда такого не случалось, они сидели рядом друг с дружкой за захламлённым обеденным столом, стукаясь коленями и бёдрами. Шэнь Юань неловко смеялся, а лицо Лю Цингэ пылало таким ярким румянцем, что вкупе с дёргающимся нервом под глазом создавало впечатление, что он вот-вот взорвётся.       Его было так сложно разгадать: в одну секунду Лю Цингэ прижимался к Шэнь Юаню и целовал его так, словно был умирающим от жажды человеком, а Шэнь Юань — его оазисом, а в другую заливался яростным розовым, стоило Шэнь Юаню поддразнить его или соприкоснуться костяшкам пальцев.       В ответ на поддразнивание Лю Цингэ мог пробормотать себе под нос «бесстыдник», но те же самые слова могли привести к тому, что Шэнь Юаня втрахивали в стену.       Лю Цингэ был непредсказуем, но Шэнь Юань отказывался ходить вокруг него на цыпочках ни ради его спокойствия, ни спокойствия своей собственной задницы.       Конечно, так было не всегда — Лю Цингэ всё же проявлял некоторую сдержанность.       Самым приятными, хотя и самым смущающими, для Шэнь Юаня были ленивые утра, когда он просыпался в объятиях Лю Цингэ. Эти руки всегда были тёплыми и сильными, держали его к себе так близко, что их сердца бились в унисон. Даже если ему было слишком жарко из-за покрывала из распущенных волос Лю Цингэ или из-за обернувшейся вокруг его бедра ноги, Шэнь Юаню никогда не хотелось встать и уйти.       Конечно, в тех редких случаях, когда Шэнь Юань просыпался раньше Лю Цингэ, запертый в ловушке его тёплых объятий, он не мог сделать буквально ничего, кроме как уткнуться носом ему в грудь и смириться со своей судьбой. Но стоило Лю Цингэ проснуться, как Шэнь Юань делал все возможное, чтобы выкарабкаться оттуда.       Обниматься, содрогался он, во сне — это одно дело, но, когда оба уже не спят, то всё это становится слишком смущающим, чтобы вынести. Но это только заставляло Лю Цингэ держать ещё крепче.       — Ладно, ладно, хорошо, только чуть-чуть, полегче, ты меня сожмёшь меня до смерти, — хрипел он, и они продолжали слушать звуки совместного дыхания, а рука Шэнь Юаня двигалась сама по себе, чтобы погладить пряди волос Лю Цингэ.       На протяжении большей части своей жизни Шэнь Юань был вполне доволен своими интернет-друзьями или, вернее, их отсутствием. Разглагольствования о дерьмовых веб-романах и пессимистичные высказывания на форумах были его утешением и радостью на протяжении многих лет. В своей взрослой жизни он никогда не чувствовал, что ему чего-то не хватает.       Но в компаньонстве оказалось что-то такое тошнотворно затягивающее. Лю Цингэ вломился в жизнь Шэнь Юаня и вцепился в него, как клещ. Это пиздец как его раздражало. Пространство Шэнь Юаня больше не было его собственным. И ему было теперь с кем ходить в магазин на углу. С ублюдком, который месяцами спал в его постели и выпнул Шэнь Юаня на диванные подушки, на которых теперь навсегда остался отпечаток его тела. Никакие встряхивания не могли сделать их такими, какими они были.       Несмотря на все минусы, которых было много, в конечном итоге они никогда не имели значения. Когда он раздражался особенно сильно на что-нибудь особо идиотское, что учудил его сосед по квартире, всё забывалось со временем. Достаточно было одного пылающего взгляда в его сторону, одной ловкой подначки, заставившей Лю Цингэ покраснеть.       Розовые очки и тому подобное банальное дерьмо.       После того, как они сделали это в отеле в ту судьбоносную ночь, Шэнь Юань сначала не знал, что чувствовать. Он отключился сразу после того, как Лю Цингэ выбил из него два оргазма, и проснулся с туманными воспоминаниями о прошедшей ночи. Окутанный головной болью, он обнаружил, что прижимается к боку Лю Цингэ, и только через несколько минут понял, что лежит под одеялом голый, словно новорождённый.       Он в панике засучил ногами по простыням, пытаясь сползти с кровати только для того, чтобы встать и...       Тут же рухнуть на пол.       Поясница запульсировала так сильно, что ему показалось, что он сейчас блеванёт. Что вообще могло вызвать такую боль?!       Ах, да. Тут-то на него и накатило. В памяти всплыли воспоминания о том, как Лю Цингэ нависает над ним с хищным взглядом, как его руки месят тело Шэнь Юаня, словно тесто, и его пальцы обхватывают его член до тех пор, пока Шэнь Юань почти не дошёл до отключки. А потом он...       Всё это было слишком унизительно!!!       В тот момент Шэнь Юань не мог поверить в то, что он принял внушительный столп Лю Цингэ в свою задницу, и ему это вроде как понравилось?! Он собирался умереть. Он утопится в джакузи, и потом ещё раз, в океане.       Но у него не было на это времени, потому что Лю Цингэ проснулся от звука удара тела Шэнь Юаня об пол. Он вопросительно пялился на него вниз, глазами поедая обнажённую кожу.       Шэнь Юань потянул на себя простыню, прежде чем у Лю Цингэ появятся новые идеи.       После этого они молча собрали вещи, прыгнули в такси, а потом сели в поезд.       Шэнь Юань не мог посмотреть на него. Сколько он ни уговаривал себя пожалеть обо всём, притвориться, что ничего не было, сказать Лю Цингэ, что это ничего не значит и между ними всё кончено, он не мог перестать думать о том, как колотилось его сердце, когда он поднялся и шагнул к Богу Войны Байчжаня, глядящего на него своими тёмными глазами.       А когда ладони Лю Цингэ коснулись его кожи, он словно взорвался на миллион крошечных частиц, кричащих наконец-то, наконец-то, наконец-то.       В эти мгновения всё было правильным. Шэнь Юань был не в состоянии думать о том, что будет после.       В поезде у него было до хрена времени, чтобы подумать о «после». Он довёл себя до отличной, пульсирующей головной боли, думая о том, что сказать Лю Цингэ, чего не сказать, что сделать, и чего не сделать. Столько раздумий, а он так и не смог разобраться в ситуации.       Но когда они добрались до квартиры и бросили сумки на пол, а тяжёлый победный трофей опустился на кухонную столешницу, Лю Цингэ нашёл утешение в коротком, но глубоком поцелуе, прижавшись к губам Шэнь Юаня.       Шэнь Юань не успел отреагировать, как Лю Цингэ уже убежал в душ, оставив его распаковывать вещи без единой мысли в голове.       Лю Цингэ вышел из душа, капли воды стекали по его груди.       — Я иду в постель, — буркнул он, и дверь спальни за ним закрылась.       Ту ночь Шэнь Юань пролежал на диване без сна.       Так же он провёл ещё две, прежде чем что-то наконец-то разрешилось.       — Ты хочешь... — однажды вечером проворчал Лю Цингэ в классической манере типичного китайского дедули, — …спать в своей кровати.       Если судить только по конструкции предложения, это был вопрос, но интонация была неуверенной и отрывистой. Неужели он наконец отказывается от матраса? Или он предлагал...       — С...       Лицо Лю Цингэ потемнело от гневного выражения.       — Забудь, — буркнул он и умчался прочь.       Но!.. Возможность спать в своей собственной постели! Шэнь Юань не отказался бы. Его бедная, бедная спина страдала от постоянных болей и ломоты с тех самых пор, как его сослали на диван.       — Подожди! — пискнул он, хватая свою подушку и очки, которые валялись на полу.       Это словно Рождество! Шэнь Юань с разбегу рухнул на матрас, и его тело мгновенно погрузилось в мягкую постель. Она была большой, тёплой, уютной и... пахла Лю Цингэ. Он практически чувствовал этот запах на вкус.       И чего-то не хватало.       — Где подушка?       Лю Цингэ скривился.       — Её больше нет.       Больше нет?       — Типа, с концами?! — Шэнь Юань потратил целое месячное довольствие на печать этих изображений Ло Бинхэ! Он питался только самой дешёвой лапшой быстрого приготовления целый месяц!       — Почему?       Лю Цингэ фыркнул.       — Этому демону не место в спальне. В этой спальне.       — Лю Цингэ... — снизошло на него понимание, — ты, случаем, не ревнуешь меня к моему драгоценному Ло Бинхэ?        У него аж рот заболел от растянувшейся ухмылки. Разумеется, он просто дразнился: мысли о Ло Бинхэ отошли на второй план с тех пор, как Лю Цингэ прорвался сквозь оборону Шэнь Юаня.       В полумраке комнаты Шэнь Юань видел, как руки Лю Цингэ сжимаются в кулаки. Кулаки, которые выиграли чемпионат ММА.       — Я не ревную, — прошипел он.       Шэнь Юань, ликуя, хохотнул. Нахер дорогую подушку — видеть, как Лю Цингэ так бесится из-за одного лишь упоминания о Ло Бинхэ, было куда веселее.       — Не приводи его сюда, — прорычал Лю Цингэ.       Затем он забрался под одеяло рядом с Шэнь Юанем, чтобы заткнуть ему рот, и всё остальное стало историей.       С совместным пользованием кроватью прибавились и другие активности.       Как вот сейчас, когда Шэнь Юань оказался зажат телом Лю Цингэ, а его рот оккупирован жадным языком, который кружился вокруг его собственного. Его футболка была потеряна какое-то время назад и одиноко валялась посреди гостиной.       Смирившись с судьбой, Шэнь Юань скользнул ладонями под футболку Лю Цингэ, ощущая твёрдость его тела.       Кончиками пальцев он чувствовал извилистые узоры шрамов. Он оторвался от сокрушительных поцелуев Лю Цингэ, желая их рассмотреть. Лю Цингэ стащил с себя футболку, и она улетела на пол. Когда ему не удалось отвлечь внимание Шэнь Юаня от шрамов, он наклонился и провёл зубами по его шее. У того перехватило дыхание, но он всё равно не отвлёкся.       — К-как ты их получил?       Лю Цингэ хмыкнул, прижавшись к ключице Шэнь Юаня.       — Сражаясь.       — Да ладно, Шерлок.       Лю Цингэ отпрянул.       — Шер...       — Не думай об этом.       Лю Цингэ наклонился, чтобы возобновить атаку на его шею.       — Подожди... — Шэнь Юань выполз из-под Лю Цингэ. Он сел на расстоянии вытянутой руки, прижав одну к крепкому прессу Лю Цингэ. — Как именно они у тебя оказались? Я хочу знать.       Лю Цингэ нахмурился. Он не любил, когда его прерывали, особенно когда речь шла о чём-то столь важном, как интимное знакомство с телом Шэнь Юаня. Однако Шэнь Юань умел потешить его самолюбие, и он знал, что Лю Цингэ любит похвастаться своими завоеваниями.       Может, это отвлечёт его настолько, что у Шэнь Юаня получится хоть на мгновение перевести дух. Лю Цингэ был ненасытен, когда дело касалось близости. Он подтолкнул Лю Цингэ, чтобы тот повернулся, и провёл пальцем по крошечному шраму на левом плече. Он выглядел старым.       — Откуда этот? — провёл он ногтем по шраму и заметил, как Лю Цингэ вздрогнул.       Он видел, как руки Лю Цингэ покрылись мурашками.       — ...тренировка, — наконец сказал он.       Шэнь Юань нахмурил брови.       — Сколько тебе было лет?       — Одиннадцать, — смущённо фыркнул тот.       Сердце Шэнь Юаня наполнилось теплотой, когда он представил себе полного ярости и страсти одиннадцатилетнего Лю Цингэ, размахивающего палкой, представляя, что это меч.       — А ты не мог использовать... — он сделал паузу, это была несколько щекотливая тема, — ...ци, чтобы исцелить его?       Лю Цингэ напрягся, но лишь слегка.       — Мне нравится напоминание.       Справедливо. Воспоминание о детстве.       — А что насчёт этого?       Шрам был огромным и, должно быть, когда-то был глубоким. Он проходил по диагонали от правой стороны шеи до левой бедренной кости. Он не хотел думать о количестве крови, которая наверняка лилась из этой раны на одежду и на землю, пока её не обработали как надо.       Но плечи Лю Цингэ распрямились.       — Это с тех пор, как я стал главой пика.       На губах Шэнь Юаня заиграла улыбка. Он знал лор. Ученик Лю Цингэ должен был вызвать своего учителя на поединок и в конце концов выйти победителем, приставив свой меч к горлу своего учителя.       — Сколько тебе тогда было лет?       — Двадцать два, — он даже не пытался скрыть гордость в своём голосе. Должно быть, это было немалым достижением для кого-то столь юного.       Было печально, что Лю Цингэ не получил особой предыстории в «Пути гордого бессмертного демона», потому что, когда он рассказывал о битвах, в которых сражался и побеждал, Шэнь Юань ловил каждое его слово. Почему Самолёт этого не написал?! Зачем ему понадобилось убивать Лю Цингэ, когда тот мог рассказать так много?! Шэнь Юань никогда его не простит.       Другие шрамы, как рассказывал Лю Цингэ, были из разных битв: одни — с огромными чудовищными зверями, о которых Шэнь Юань читал в ПГБД, другие — из войн или дружеских поединков. Ещё больше эпизодов на тренировках. Шэнь Юань заметил, что все шрамы сопровождались какими-то героическими или драматическими историями.       — Ты сохраняешь шрамы, полученные по тупости?       — В смысле — «по тупости»?       Шэнь Юань мог себе такое вообразить.       — Ну, не знаю, споткнулся на лестнице, случайно напоролся на Чэнлуань, и тому подобное.       Лю Цингэ насмешливо фыркнул:       — Со мной бы никогда такого не произошло.       Шэнь Юань промолчал, но не был сильно убеждён. Не трудно было представить, как Лю Цингэ умчится в порыве гнева и споткнётся о собственные ноги. В таком случае он, скорее всего, избил бы всех от стыда.       Шрамов спереди у Лю Цингэ было меньше, но всё же они были. Шэнь Юань неглубоко дышал, исследуя их, останавливался, давая Лю Цингэ рассказать, пока не остановился на одном участке между рёбрами. Этот шрам мог сравниться с его победой над главой пика. Зная Лю Цингэ, Шэнь Юань подозревал, что тот попытался бы залатать себя сам, прежде чем обратиться за профессиональной медицинской помощью. Как долго ему пришлось тащиться до хребта Цанцюн в таком окровавленном состоянии?       — Этот... — пробормотал Шэнь Юань, в груди сжалось.       Лю Цингэ отвёл взгляд. Видимо, тема была щекотливой.       — Я.. пытался спасти кое-кого.       Это было всё, что он сказал. Шэнь Юань не был уверен, стоит ли надавить и спросить, было ли спасение успешным, или кого он пытался спасти. Какая-то часть его души жаждала ответа, но, возможно, лучше было не спрашивать. Что-то внутри ему подсказывало, что ответ ему не понравится.       — Кто это сделал?       Может, будет лучше, если Лю Цингэ сможет похвастаться убитым им зверем.       Но улыбки в ответ он не получил.       — ...Ло Бинхэ.       Волна из запутанных чувств обиды и замешательства захлестнула Шэнь Юаня. Это был его любимый персонаж, ведущий себя дерзко и круто, но сейчас перед ним сидел его парень и делился с ним моментами уязвимости, потери и боли.       Шэнь Юань не знал, что чувствовать. Поэтому он просто сказал: «Вот ублюдок». Это была правда! Ло Бинхэ был ублюдком. Самолёт сделал его не слишком уж приятной личностью, но читатели всё равно болели за него и за его месть.       Лю Цингэ посмотрел на него тёмными от вожделения глазами. Его рука поднялась, подушечка среднего пальца надавила на центр груди Шэнь Юаня, на его собственный шрам. Он заговорил хриплым голосом:       — А этот?       Смущение залило его щеки.       — О, ха-ха, это пустяк, просто с детства осталось.       Лю Цингэ наклонился вперёд, нависая так, что Шэнь Юань упал спиной на постель.       — Расскажи мне, — это было требование, но не угроза. Он продолжал водить пальцем по шраму, отмечая каждый изгиб и неровность.       И Шэнь Юань рассказал.       — У меня проблемы с сердцем, — это объяснение было слишком общим, совсем не то, что просил Лю Цингэ. — С самого детства я постоянно болел.       Он не любил никому рассказывать об этой части своей жизни: это было унизительно и граничило с травмой. Эти стерильные белые стены и одинокие ночи на больничной койке преследовали его в кошмарах.       — Меня постоянно клали в больницу с лет трёх, — он зажмурил глаза, вспоминая. — Они так долго не могли разобраться, в чём дело. Они взяли столько анализов, столько раз открывали и закрывали мою грудную клетку.        Сейчас он практически мог почувствовать запах анестезии в своём носу, увидеть ослепительную белизну флуоресцентных ламп.       Голос Шэнь Юаня стал мягким. Он не мог смотреть на Лю Цингэ.       — Когда я только начинал поправляться после операции, меня снова вскрывали, только чтобы выяснить, что проблему никогда не решить.       Ладонь Лю Цингэ на шраме была тёплой, заземляющей.       Он ответил на вопрос, над которым Лю Цингэ, должно быть, размышлял.       — Я болтался по больницам лет пятнадцать.       У Шэнь Юаня заныло в животе. Все эти годы он провёл в одиночестве, пока его родители звонили и посещали специалистов от его имени. Пропускал школьные экскурсии, заводил друзей в больнице, но они выписывались через несколько недель, пока Шэнь Юань не перестал пытаться. Находил отдушину в книгах и вэб-новеллах — их рекомендовала ему сестра, когда ей удавалось вырваться из школы навестить его, — чем длиннее, тем лучше. Эти персонажи давали ему утешение, которого он не находил больше нигде.       Лю Цингэ не дружил со словами. Выслушав рассказ Шэнь Юаня об операциях, о времени, проведённом в детстве в больнице, о его жалком, хрупком сердце, Лю Цингэ наклонился и прижался к шраму нежным поцелуем.       По телу Шэнь Юаня пробежали мурашки. Поцелуй Лю Цингэ не был похотливым или страстным, просто мягкое прикосновение губ к его коже.       Внутри него что-то сдвинулось. Кто-то услышал его. До сих пор Шэнь Юань не понимал, что ему нужно было быть услышанным. Набравшись храбрости, он притянул Лю Цингэ к себе, чтобы встретиться с ним губами.       Лю Цингэ потребовалось меньше секунды, чтобы ответить на поцелуй. Он навис над ним, просунув колено между ног, и Шэнь Юань лениво опустился на его бедро, пальцами путаясь в распущенных волосах Лю Цингэ. Они были мягкими и шелковистыми, и каждый раз, когда он тянул за них, Лю Цингэ вздыхал или стонал ему в рот.       Губы Лю Цингэ, тёплые и подавляющие, целовали Шэнь Юаня медленно и глубоко. Он был неутомим в своих поцелуях, никогда не отрываясь за глотком воздуха. Когда Шэнь Юань задыхался или хныкал, Лю Цингэ принимал это за призыв к более страстному поцелую, и его язык проникал в рот Шэнь Юаня.       Даже когда Шэнь Юань хватал воздух ртом, Лю Цингэ, пользуясь случаем, целовал и покусывал челюсть и горло Шэнь Юаня, покрывая их синяками и отметинами.       Руки Лю Цингэ то мяли талию Шэнь Юаня, то скользили вверх по торсу, лаская грудь и пощипывая соски. Каждый раз, когда он делал это, у Шэнь Юаня перехватывало дыхание, давая Лю Цингэ прекрасную возможность ухмыльнуться и снова начать его целовать.       Ощущения были такими насыщенными и волнующими. Лю Цингэ был мастером многозадачности, и их страстных обжиманий хватало ненадолго, чтобы у Шэнь Юаня голова пошла кругом от переизбытка эмоций.       Но сегодня прикосновения ощущались иначе, ведь между ними лёг вес их признаний. Несмотря на нетерпение, оба чувствовали намеренную заботу, которой не было раньше.       — Л-лю-гэгэ… — Шэнь Юань попытался перевести дыхание, трясущимися руками отталкивая от себя Лю Цингэ.       Тот лишь застонал, услышав ласковое имя, а рука потянулась к твёрдому члену Шэнь Юаня.       Тот едва ли не на три фута подскочил в воздух.       — Что не так? — спросил Лю Цингэ, едва ли запыхавшись. Казалось, он только начал. Его тёмный взгляд скользнул по всё ещё одетой нижней части Шэнь Юаня.       Под пристальным взглядом Лю Цингэ он неловко заёрзал. Они и раньше прикасались друг к другу и, как ему не хотелось признавать, трахались, но, когда Лю Цингэ обращал всё своё внимание на него, Шэнь Юань не мог не чувствовать робость.       Лю Цингэ крепко сжал его член.       — Тебе не приятно?       Б-блядь! Шэнь Юань скорчился, сжимая в кулаках покрывало под ним.       Взгляд Лю Цингэ, казалось, потемнел ещё больше. Он опустился сверху на Шэнь Юаня и всего лишь один раз вжался в него своими бёдрами.       От одного этого движения у Шэнь Юаня звёзды замелькали перед глазами.       Конечно, это было приятно! Каким же бессердечным должен быть человек, чтобы просто пожать плечами, если его касаются вот так?!       Лю Цингэ прижался к щеке Шэнь Юаня нежным поцелуем. У грубого Бога Войны пика Байчжань тоже были моменты мягкости и нежности. Он продолжал медленно вжиматься в него своим пахом, не отрывая взгляда от лица Шэнь Юаня.       — П-прекрати на меня так смотреть! — выкрикнул Шэнь Юань. Его руки покинули крепкий торс Лю Цингэ, чтобы прикрыть горящие щёки.       Лю Цингэ низко и гортанно зарычал. Он схватил Шэнь Юаня за запястья и прижал их к матрасу над головой.       — Дай мне видеть тебя.       Так всегда было. У Лю Цингэ была эта странная фиксация на том, чтобы наблюдать за реакцией Шэнь Юаня на всё, что бы он не делал. Это смущало просто ужасающе. Он в любом случае никогда не умел скрывать свои чувства, поэтому, когда Лю Цингэ прикасался к нему определённым образом, всё было на виду.       Иногда ему хотелось, чтобы Лю Цингэ поскорее завязал с этим делом, и тогда ему не придётся выкладывать все свои унизительные реакции на прикосновения пальцев Лю Цингэ.       — Да вставь ты его уже, а? — проворчал он себе под нос.       Лю Цингэ выдохнул смешок.       — Мне нравится смотреть на тебя.       Шэнь Юань шлёпнул по груди Лю Цингэ и, повернув голову, постарался зарыться лицом в одеяло.       — Хватит уже этой ерунды…       И когда Лю Цингэ войдёт в него одним стремительным движением, то, потеряв голову от страсти, надолго забудет о своём желании запомнить каждое движение бровей Шэнь Юаня.       Так всё и пошло: всё больше дразнящих поцелуев и целенаправленных поглаживаний, пока они не оставались обнажёнными, как в день своего рождения, слишком потерянные в своих ощущениях, чтобы об этом беспокоиться. А если Шэнь Юань и начинал, то Лю Цингэ быстро заставлял его об этом забыть.       Просунув руку под Шэнь Юаня, Лю Цингэ перекатил его на себя, грудью к груди. Волосы Лю Цингэ разметались, словно чернильный океан, затопивший простыни. Не успел Шэнь Юань осознать, что их, простите, члены прижались друг к другу, как Лю Цингэ обхватил его за затылок и снова соединил их губы. И тут же толкнул бёдра вверх, проглотив удивлённый вскрик Шэнь Юаня.       Сильные руки Лю Цингэ сжимали и растягивали ягодицы Шэнь Юаня, прежде чем осмелиться проникнуть одним пальцем внутрь.       Первоначальное жжение всегда застигало его врасплох, а также неприятные ощущения от того, что его раскрывают и растягивают. Чтобы его успокоить, Лю Цингэ продолжал тереться о бёдра Шэнь Юаня, эффективно отвлекая.       Становясь нетерпеливым, Шэнь Юань отстранился, и Лю Цингэ убрал руку. Его губы горели из-за кусачих поцелуев Лю Цингэ, а вход трепетал и сжимался из-за пустоты. Шэнь Юань посмотрел на маленький флакончик со смазкой на тумбочке, и Лю Цингэ, отреагировав мгновенно, передал его ему.       Трясущимися руками Шэнь Юань открыл крышку. Повернувшись всем телом, он выдавил немного геля прямо на вставший член Лю Цингэ. Тот вздрогнул от холода, но его взгляд не отрывался от Шэнь Юаня. Он начал приподниматься.       Шэнь Юань остановил его, положив липкие ладони на грудь Лю Цингэ.       — Оставайся... лежать... — прошептал он.       Лю Цингэ прерывисто выдохнул, похоже, поняв в чём дело.       Приподнявшись, Шэнь Юань стиснул зубы и опустился на головку члена Лю Цингэ.       Это было пиздецки больно. Лю Цингэ был чрезвычайно одарён природой, так что проникновение было не из приятных. Всегда требовалось несколько толчков, чтобы нашлось то восхитительно сладкое местечко внутри, но как только Лю Цингэ своими умелыми бёдрами туда попадал, то становился пугающе упорным в движениях, и боль начинала переплавляться в удовольствие.       Шэнь Юань опускался, дюйм за болезненным дюймом, чувствуя, словно член Лю Цингэ пронзает его насквозь.       Лю Цингэ, напротив, выглядел как раскинувшийся на подушках бог. Он и был богом, а Шэнь Юань — его покорным слугой, его личной секс-игрушкой, если хотите.       Рука Лю Цингэ лениво легла на бедро Шэнь Юаня, он приподнял его вверх, чтобы затем снова опустить вниз. Огненная ладонь поддерживала его, несмотря на дрожащие ноги.       Почему член этого человека был таким огромным?! С каждым неуверенным толчком бёдер по лбу и плечам Шэнь Юаня скатывались капли холодного пота. И как бы долго он ни насаживался на Лю Цингэ, тот всё никак не кончал!       Вместо этого он пялился на него глазами, полными похоти, в уголках его губ притаилась опасная улыбка. Кто знает, о чём он там думал.       — Т-ты, — прохрипел Шэнь Юань, — мог бы приложить немного ебучих усилий, ты же знаешь, да?       Чёрные точки заплясали в его глазах после того, как Лю Цингэ внезапно толкнулся в него на всю длину. Его анус сжался тисками, а бёдра задрожали от проникновения. Он полностью сел на пульсирующий член Лю Цингэ, задница оказалась на его бёдрах.       Лю Цингэ тоже было нелегко приспособиться, он наклонился вперёд, бесстыдно застонав в горло Шэнь Юаня. Но он недолго оставался неподвижным. Не в силах сопротивляться тому, как Шэнь Юань обхватил собой весь его член, он задвигал бёдрами, делая неглубокие толчки.       С каждым движением с губ Шэнь Юаня срывались короткие стоны. Головка попадала прямо по его простате.       О боже, о боже, это была ошибка. Шэнь Юаню негде было спрятаться. В этой позиции у Лю Цингэ был прекрасный обзор на его лицо, искривлённое дискомфортом и удовольствием. В его ногах не было столько силы, чтобы убежать, а простыни были слишком далеко, чтобы в них спрятаться. Всё, что он мог сделать, — это подчиниться этим ощущениям и настойчивым толчкам Лю Цингэ, подходящего к краю.       Затем крепкий кулак обхватил член Шэнь Юаня, дав ему всего лишь пару мгновений, чтобы подготовиться.       — П-подожди, — захныкал он, шлёпнув Лю Цингэ по выдающемуся бицепсу, но ещё один обхват, и Шэнь Юаня ослепил оргазм.       Словно издалека он мог различать звуки собственных стонов и окрасившийся в белый торс Лю Цингэ. Он сжался вокруг пульсирующего члена Лю Цингэ внутри себя и, спустя несколько толчков, наполнился его горячим семенем.       От нечестивых звуков, что стонал Лю Цингэ прямо в его ухо, звёзды в глазах Шэнь Юаня плясали ещё дольше, прежде чем он рухнул без сил на покрытую спермой грудь Лю Цингэ.       Ноги Шэнь Юаня тряслись, а с губ сорвался тоненький хнык, когда Лю Цингэ упал обратно на кровать, всё ещё находясь внутри него.       Шэнь Юань не мог думать. Да и о чём тут было думать? Всё его тело онемело и обмякло, он был полностью опустошён.       А вот Лю Цингэ...       Задница Шэнь Юаня уже никогда не будет прежней.