IGNITE

Сразу после родов Тильда отказалась от своих детей, передав их под опеку. По документам, которые позже прочитал Эндрю, в приемной семье вдвоем они провели всего неделю, прежде чем биологическая мать забрала Аарона обратно. Эндрю сознательно избегал мыслей о том, как могла сложиться их жизнь, если бы они остались там вместе. Видимо, приемные родители, рассчитывавшие на двух детей, остались крайне недовольны, поэтому они почти сразу же вернули Эндрю обратно в систему, словно тот был ненужным аксессуаром. С младенчества Эндрю кидали по фостерным семьям из одного уголка штата в другой. Приемные родители, выходцы из гетто, в лучшем случае не обращали на него внимания, оставляя грязным и голодным на несколько дней. В худшем они пытались его перевоспитать. Социальные работники очень быстро потеряли к нему интерес: для них он был всего навсего еще одним асоциальным ребенком, получающим по заслугам за свое непослушание. Ребенком двух наркоманов, который не следовал правилам, не искал привязанности и избегал любого человеческого контакта. Первые побеги были импульсивны: после удара под ребра, тяжелой ночи с чужой ладонью, сдавливающей горло, синяка под глазом, из-за которого он почти потерял зрение. Он блуждал по улицам, ища временные укрытия, прятался в парках и торговых центрах, но за пределы города ему не удавалось выйти ни разу. Он никогда не был хорошим беглецом. Сбегал он из всех приемных семей, иногда просто чтобы просто добавить системе опеки побольше бумажной волокиты. Но в основном Эндрю делал это только для того, чтобы доказать себе, что он может уйти. Что у него есть хоть какая-то толика власти, что тот, факт что он до сих пор живет в этих зловонных квартирах исключительно его выбор. Просто игра на выносливость. Он внушал себе, что проживает день за днем лишь для того, чтобы приглядывать за остальными детьми. Но когда ему стукнуло двенадцать лет, он продумал все до мелочей: в течении недель по крупицам собирал еду и деньги, раздобыл даже билет на автобус, прочное теплое пальто и одноразовый телефон. Казалось, план был идеален — спасение было так близко, что, засыпая, он ощущал призрачные порывы ветра на щеках. Нужно было лишь дождаться нужного момента, однако он так и не настал. Все рухнуло в одно мгновение из-за вмешательства офицера Фила Хиггинса. Тот давно расследовал дело в отношении семьи, у которой в то время находился Эндрю: собирал улики жестокого обращения и сексуального насилия в отношении детей «на передержке». Он и только он один знал, с какими ужасами пришлось столкнуться Эндрю в то время. — Я даю тебе слово, — сказал тогда Хиггинс хриплым от чувств голосом. — Это закончилось, слышишь? Теперь ты в безопасности. Себе я тебя взять не смогу, ты уж прости, но Спирсы, родители моего друга, как раз хотят завести себе второго сына, поверь, там тебя никто не обидит. Дрейк — он хороший парень, я доверяю ему как самому себе. Эндрю запрещал себе гадать, как бы повернулась его жизнь, если бы он убежал на один день раньше, хотя бы за несколько часов до знакомства с Хиггинсом. С появлением Спирсов для него закончился бесконечный переход из рук в руки, а также ненавистный «просмотр» в детских домах, где редкие отчаянные семейства выбирали чада из абсолютных отбросов. В такие моменты им всем твердили вести себя смирно: улыбаться, играть с другими детьми или хотя бы сидеть тихо, чтобы не отпугнуть потенциальных родителей. «Просмотры» случались редко и почти всегда были обречены на провал. Нахождение в детском доме уже говорило о том, что шанса на счастье у тебя ноль, и даже охотники за бабками от государства сочли тебя не стоящего их времени. Один из таких просмотров случился у него шесть лет спустя с приездом Кевина Дэя и Рико Морияма на одну из его тренировок в старшей школе. Они решили рекрутировать Эндрю в команду университета Эдгара Алана, оказать невероятную честь, стать одним из них. Однако в этот раз все было по-другому. Надежда на новую «семью» даже не пыталась пустить корни в его сердце, а уж тем более семью, связанной поклонением к злоебучему экси. Он согласился сыграть с Кевином один на один, чтобы доказать заносчивому мудаку, как сильно тот ошибается в людях. Он бы отдал все деньги, оставшиеся после смерти Тильды, чтобы увидеть как эта выученная улыбочка сползет с его лица. Но та встреча, та короткая игра один на один, оставила в нем что-то, о чем Эндрю отчаянно не хотел думать. Всколыхнула что-то глубоко забытое, что он с таким усердием подавлял в себе: страсть к жизни. Всего на миг вся ненависть и ярость, которые Эндрю копил и прятал годами трансформировалось во что-то новое, от чего он отказался давным давно. Месяцами Эндрю пытался вытравить воспоминание, на мгновение прорвавшееся через его броню. Тем не менее каждый взгляд на Кевина снова и снова возвращал его в тот день, напоминая о том, что ему было недоступно, но чего он так отчаянно желал. Было легко не задумываться об этом, когда Эндрю был по горло накачан наркотой, но в секунды полу трезвости он чувствовал эту утрату: тогда он впервые почувствовал себя живым. Это было почти похоже на объятия Кэсс. Неделями Эндрю привыкал к сосуществованию с Кевином, к нежелательной тревоге, как только тот исчезал из поля зрения. Как будто ему не хватало проблем с Аароном и Ники, которые вечно вляпывались в какое-то дерьмо. Но время шло, пристрастие Кевина к алкоголю не приносило вреда его компании, а постоянное присутствие кого-то рядом превратилось из раздражающего в почти сносное. Его люди были рядом и только он контролировал то, когда они исчезнут из его жизни. Это было тем, чего у него никогда не было. — Идиотское расписание, — пробормотал Кевин, поправляя рюкзак на плече. — Ты сам его выбрал, — пожал плечами Эндрю. С собой у него не было даже ручки. — В Эверморе учебную программу подстраивали под время тренировок. — Это объясняет, почему у большинства Воронов одна извилина на всю команду. Эндрю заметил короткую ухмылку на лице Кевина, которую тот тут же постарался спрятать. Они наконец подошли к кабинету истории, где Эндрю оставил Дэя и прошел дальше по коридору на свои занятия. Кабинеты располагались совсем рядом, отчасти поэтому Эндрю выбирал определенные предметы. Лекции по международному пару всегда вгоняли его в скуку: для того, чтобы прочитать учебник много мозгов не надо, а курс, длящийся целых полгода, был направлен лишь на вдалбливание статей в головы нерадивых студентов. Ники часто говорил, что Эндрю выбрал юриспруденцию исключительно для того, чтобы нарушить каждый возможный закон США. И он был недалек от истины. Эндрю обычно засыпал на задней парте, стоило входной двери закрыться за спиной преподавателя, и не поднимал головы до конца лекции. Как только пары у Кевина подходили к концу, тот будил его эсэмэской, и только тогда Эндрю отрывался от своего занятия. Последние ряды были как всегда пусты, большинство студентов еще с прошлого года знали, что Эндрю прочитает это место, а потому старались оказаться как можно дальше. Едва он уселся на стул, как в аудитории послышался голос преподавателя: — В этом семестре у вас будет 10 тестов по каждой пройденной теме. Чтобы получить допуск к экзамену, вам необходимо набрать 60% правильных ответов. Первая контрольная состоится сегодня же по материалу, пройденному за прошедшие две недели. Эндрю быстро прикинул, что для допуска к экзамену, ему достаточно набрать максимальное количество баллов на последних шести тестах. Как только он получил раздаточные материалы и прочитал вопросы, он безошибочно поставил в каждом правильный ответ, а затем зачеркнул и написал рядом N/A. Ему показалось, что последняя буква чересчур похожа на D. Он поднялся, прошел вниз и, сдав работу, вышел из аудитории. Преподаватель что-то крикнул ему в спину что-то про уважение к предмету, на что Эндрю с широкой улыбкой обернулся и показал два средних пальца из коридора. Он пошел обратно к кабинету Кевина, достал из кармана сигареты и, открыв окно, закурил. Телефон в его кармане издал короткую трель, оповещая о входящем сообщении. «Ты снаружи?» — спрашивал Кевин. «Выходи» — таким был его ответ. Через пару минут за закрытыми дверями послышались возня и извиняющийся голос упавшей звезды экси. Эндрю с усмешкой склонил голову на бок, смотря снизу вверх на появившегося Кевина. Тот нацепил на лицо скучающую маску и поднял одну бровь, задавая немой вопрос. — Решил прогулять пары? — хмыкнул Эндрю, все еще сжимая сигарету в зубах. — Хороший пример ты показываешь своим фанатам. Кевин никак не отреагировал на насмешку и прошел к выходу из кампуса; Эндрю открыл окно, чтобы выкинуть зажженную сигарету на асфальт. Вместе они направились дальше по коридору, проходя мимо плотно закрытых кабинетов, в коридорах витал приглушенный из-за толстых стен голос преподавателей. На улице их встретил Ники, облокотившись на их припаркованную прямо перед крыльцом машину, одна его рука прикрывала телефон от раскаленных лучей сентябрьского солнца. Он не замечал их, с тревогой уткнувшись в экран и напряженно стуча пальцами по кнопкам. Эндрю сунул руку в карман и нажал на кнопку автомобильного брелка, машина тут же издала свой прекрасный дорогой писк. Ники вздрогнул, едва не выронив телефон из рук, и нацепил на лицо радостную улыбку: — Вам повезло, что у меня сегодня окно. От большой любви к вам и огромной надежды на сегодняшнюю победу я даже не возьму денег за бензин. — Ого, — притворно восхитился Эндрю, — все время забываю, что религия делает из тебя доброго самаритянина. Готов сменить ставку на победу? — Неплохая идея, кстати. — Больше думай о сегодняшней защите и меньше о счете, — с раздражени оборвал их Кевин. Ставки на спортивные матчи приводили его в невероятное бешенство, особенно, когда дело касалось его собственной команды, но о причинах он не сообщал. Эндрю подозревал, что корень ненависти кроется в воспитании Тэцудзи — главного тренера Воронов, но ему было недостаточно интересно, чтобы выпытывать правду. Они устроились внутри авто, и Ники включил кондиционер — за время стоянки на солнце салон превратился в настоящую баню. — Высади нас после пятого перекрестка, — начал давать указания Кевин. — Это как раз в сторону парка, но нужно проехать пару кварталов на восток. — Это тот же район, где живет Бетси? — уточнил Ники. — Вообще в противоположной стороне, ты сворачиваешь налево, а не направо. — Я знаю, что такое восток, а ты в курсе, где она живет? — Был там чаще, чем хотелось бы. С пространственным мышлением непорядок? — Я скажу тебе, куда повернуть, — перебил Эндрю, от запаха раскаленной на солнце кожи и громких споров у него разболелась голова. Для простой поездки за алкоголем шуму было слишком много, но Кевину нужна была не просто бутылка, а редкий сорт элитного виски, который в штате продавался только в одном месте — в лавке какого-то умалишенного коллекционера. Из-за расписания, никак не сочетающимся с постоянными тренировками на корте, они не могли съездить туда вчетвером, но время поджимало: вечером они будут на игре, а после нее все магазин будет закрыт. Найдя окно у Ники и ненужные пары у Кевина и Эндрю, было решено на время оставить Аарона за стенами кампуса. Эндрю выглянул между передними сидениями, натягивая ремень безопасности — он всегда пристегивался, потому что в случае аварии не хотел разбить лобовое стекло своего Bentley. — Чем закончились твои переговоры с Нилом по поводу интервью? — поинтересовался он. — Так же как и начались, — ответил Кевин с легкой ухмылкой, откидывая голову назад. — Не о чем разговаривать, он сделает все так, как я скажу. — Конечно, — закатил глаза Ники, — а кто нет то? — Что-то мне подсказывает, что он будет не в восторге, — задумчиво ухмыльнулся Эндрю. Он уже представлял лицо Нила на большом экране, который разбивается от пули мафиози. — Да насрать мне на его мнение. На этом дискуссия закончилась, и каждый погрузился в свои мысли. Кевин планировал выступить на утреннем шоу у Кэтти, пиаря команду Лисов, но кроме этого, хотел представить миру свое новое творение — Нила Джостена. Неважно, чем закончится сегодняшний матч, завтра полстраны будут сидеть у экранов телевизоров или искать повторы выпуска в интернете, а значит симпатичное личико Нила будет у всех на виду. Неделю назад он рассказал, что изменил свою внешность, да так, что даже сам Кевин не догадался, кто он такой, хотя встречался с ним будучи ребенком. Возможно, что и для босса его отца, от которого тот так отчаянно бежал, эта уловка оставит парня незамеченным, но стоило ли так рисковать? Отговаривать Кевина от этой затеи Эндрю не стал, Нил ведь не был у него под защитой, к чему лишние телодвижения? Наоборот, ему хотелось посмотреть на выражение его лица, когда тот поймет, в какую ловушку он попал. Он мысленно поставил на то, что Нил сбежит еще до входа в телестудию и решит таким образом хотя бы одну проблему в этом году. Эндрю все еще не решил, что с ним делать. Самым простым, логичным и безопасным было отправить его к Рене, пусть учится уживаться рядом с Сетом и закончит свои бесконечные ночные пробежки из кампуса. Возникал вопрос, как она будет за ним следить, когда Нил будет уезжать на ночные тренировки с Кевином, но она всегда давала своим ребятам намного больше непозволительной свободы действий. Эндрю закинул в рот таблетку из кармана и запил ее бутылкой забытого Аароном энергетика, стоящей в подстаканнике. Жидкость была обжигающая из-за палящего солнца и настолько сладкая, что сводила язык судорогой. Эндрю сунул в руки Кевина полупустой пузырек, и тот спрятал его в кармане своих джинс.

***

— Я ожидал худшего. Отрыв всего два очка с нашей линией нападения можно считать почти что удачей. — Небольшой совет: не строй никаких ожиданий, когда дело касается Лисов. Чаще всего тебя будет ждать разочарование. — Твои советы еще ни разу не приносили мне пользы, — проворчал Кевин выдувая из легких никотин. Они сидели на кованой лавочке, уже остывшей от дневного солнца, освещаемые лишь слабой луной и фарами припаркованного авто. Сигарету они делили пополам, а бутылка виски лежала запечатанной у их ног. Озеро на которое они смотрели было совсем не тем, в которое угодила машина Кейли Дэй, но по словам Кевина было очень на него похоже. Врачи сказали, что она уснула за рулем и выехала на встречку, а потом, пытаясь избежать столкновения с другой машиной, вылетела с моста прямиком в воду и скончалась. Эндрю не знал, был ли сегодня день ее рождения или смерти, но спрашивать не стал, решив, что это не его дело. Да и в целом ему было насрать. О подробностях аварии он случайно услышал по телевизору, когда был совсем ребенком. Молодое лицо Кейли так прочно врезалось ему в память, потому что сразу после выпуска новостей приемный отец Эндрю закурил сигарету и вышел на улицу. Вернулся он лишь на следующий день, а для Эндрю в то время это означало тихую и спокойную ночь. Возможно, именно этот момент и повлиял на его выбор экси в колонии для несовершеннолетних. — Все говорят, что я похож на нее как две капли воды, — усмехнулся Кевин. — А я совсем не помню ни ее лица, ни голоса, а фотографии того времени… Кевин неопределенно взмахнул рукой и втянул полные легкие дыма. Из его горла вырвался громкий кашель, от которого сигарета упала на песок под ногами. Эндрю подобрал ее и затянулся, спасая тлеющий огонь. Ему были непонятны причитания Кевина, потерять мать в таком раннем возрасте — все равно что не иметь ее совсем. — Думаю, и правда слишком похож. И из-за этого тренер не видит, как сильно ты похож на него. Кевин дернулся от его слов, словно от удара током. Факт отцовства Ваймака оставался и должен был остаться секретом. Вот только во время их первой проверочной попойки в Колумбии, накаченный крекерной пылью, Кевин случайно проболтался Эндрю. Это признание стало одним из немногих факторов, которые убедили Эндрю взять его под защиту и вляпаться в историю с семьей Морияма. — Я расскажу ему. Просто не сейчас, не с Воронами в нашем округе. — Не расскажешь, — с уверенностью заявил Эндрю. — Уже не расскажешь. Би знает? Кевин покачал головой и наклонился вниз за бутылкой, затем отвинтил крышку и сделал несколько глотков дорогого виски. Он встал со скамейки и нетвердым шагом подошел краю озера, туда где начиналась вода. — Ее любимый, — пробормотал он, выливая остатки алкоголя на водную гладь, от чего отражение луны в ней пошло рябью. Кевин размахнулся и бросил пустую бутылку куда-то на середину озера, а затем из его горла вырвался злой истошный крик. Эндрю даже не вздрогнул при звуке возгласа, просто затушил сигарету об лавочку и подошел к Кевину. — Погнали отсюда, пока никто не пришел. Кевин молча кивнул, но на его лице читалось всё — от разочарования до затаённой злости, которая бродила в нём уже долгое время. Секундой позже он со всей силой ударил Эндрю кулаком в плечо. Но Эндрю уже ожидал этого. Он перехватил кулак с холодной уверенностью, резко сжав его своей ладонью, словно пытаясь остановить этот бурлящий внутри Кевина хаос. Стиснув его кулак, он ощутил под пальцами напряжение мышц и мелкую дрожь — отражение той боли, что разрывала Кевина изнутри. Его гнев был направлен не на Эндрю, это была ярость на Воронов, на Рико, на Тэцудзи, но больше всего — на свою мать, которая, уйдя так рано, оставила на сердце уродливый шрам. Эндрю долго таранил насмешливым взглядом, и лишь когда Кевин чуть дёрнул подбородком, указывая в сторону, напряжение между ними спало. Не произнеся ни слова, они оба двинулись к машине. В этот момент что-то в Кевине сломалось или, может, окончательно отпустило. То, что было яростью, вспышкой бессильной злобы, теперь сменилось отрешенностью и глухой решимостью. Эмоции уже не кипели на поверхности, они ушли глубоко внутрь, словно Кевин наконец-то принял неизбежность и устал бороться с призраками прошлого, хотя тень этого конфликта всё ещё висела в воздухе. Эндрю выбрал радиостанцию и прибавил громкость на полную, заглушая боль, которую прятал в себе Кевин: им обоим и так хватало проблем по самое горло. Эндрю дал ему время прийти в себя, сейчас было не время разваливаться — впереди их ждала поездка на шоу к Кэтти, где Кевину предстояло улыбаться на камеру и демонстрировать всем образ восстановившегося спортсмена, уверенно идущего к славе. Фальшивая улыбка, скрывающая внутренние трещины, должна была убедить зрителей в том, что он в порядке. Любая слабость на публике означала бы, что Рико победил его не только физически, но и сломал морально, лишив будущего одним ударом клюшки. Если Кевин оступится сейчас, смысл оставаться с Лисами пропадёт окончательно — его борьба окажется тщетной.

***

— Даже не думай, — проговорил Кевин, переполненным отвращением голосом. — Это была не моя идея. — Я не стану это делать даже под страхом смерти. Ники вздохнул, держа на руке ведро и ящик с набором моющих средств. — Ага, я сейчас же вернусь к Эндрю и сообщу ему, что наша принцесса в который раз отказалась пачкать руки. Эндрю слушал приглушенные голоса из спальни, плашмя лежа на диване. Лекарства переставали действовать на ночь, поэтому чтобы заглушить накрывающую его ломку, он жевал сухую крекерную пыль, запивая ее дешевой водкой. Выехать из Пальметто предстояло в пять утра, чтобы успеть к утреннему выпуску новостей. Но он знал, что Кевин ни за что не поднимется в такую рань, так что выход оставался один: не дать ему заснуть и удерживать в бодром состоянии до самого отъезда. Вдвоем они приехали в три утра; Кевин казался полностью разбитым, и Ники предложил разбить его окончательно, чтобы интервью казалось ему спасением свыше. Аарона в комнате не было. Под звуки нарастающего спора Эндрю разглядывал рваный почерк брата на записки, оставленной им на столе. Удивительно, что несмотря на их идентичность, писали они совершенно по-разному, буквы Аарона всегда были маленькими и тщательно прорисованными. Эндрю отрешенно подумал, что такая аккуратность сильно пригодится Аарону, как только он начнет работать хирургом. Мысль об окончании университета внезапно выбила весь воздух из легких так, что он бросился к окну и выбросил разорванный в клочья листок из рук. Край стола жалобно скрипнул под его пальцами, Эндрю с отрешенным видом рассматривал оставленные им трещины. Плевать. Он пересек комнату, направляясь к телевизору, сел в кресло мешок и откинулся назад, вслушиваясь в спор за закрытой дверью. Из спальни скоро показались Кевин и Ники: — Посмотришь повтор сегодняшней игры, пока занят делом, я принесу тебе твой ноут. Да и в целом, хочешь разгадаемся кто будет мыть унитаз, а кто ванную? — Ники ухмыльнулся, отыгрываясь за все оскорбления, полученные сегодня на поле. — Или у тебя есть особые пожелания? Кевин вымученно промычал и с силой захлопнул за собой дверь в спальню. Эндрю обернулся на него, чтобы встретить его испепеляющий взгляд. — Все хорошее когда-нибудь заканчивается, Кеви. Настало время проявить все твои таланты, которые так старательно скрывало Воронье Гнездо. Когда Кевин понял, что помощи с этой стороны не прибудет, то закатил глаза и молча прошел по коридору, смиряясь со своей судьбой. Позади Эндрю распахнулась дверь, но он не обернулся посмотреть на новоприбывшего. Шаги его брата были направлены в сторону телевизора, но остановились почти вплотную к креслу. Аарон не сразу заметил своего близнеца и, постояв в нерешительности, развернулся в сторону спальни, оставив после себя почти незаметный аромат женских духов. Эндрю сжал руку в кулак, чувствуя, как тонкая кожа лопается под давлением его ногтей. Плевать. Он представил, как гнев сжимается до размеров крошечной песчинки, а затем мысленно выкинул его из окна. Плевать. Ему было абсолютно все равно.