Как приручить волка

— И ты что, совсем на меня не злишься? — собрав остатки сил, спрашивает Лиам, заползая на заднее сидение. — Злюсь, — отвечает спокойно Тео, забираясь следом. Но места катастрофически мало, поэтому Лиам подтягивается к окну, переводя себя в полусидячее положение, и упирается ногами в спинку кресла, освобождая Тео немного пространства. — По тебе не заметно, — приходит к выводу Лиам, разглядывая немного уставшее, но никак не злое лицо Тео. — И тебе сказочно повезло, — сообщает он, склоняясь над Лиамом, чтобы подложить ему под голову свою куртку. — Думаешь? — упирается взглядом в шею химеры Лиам. Бьющаяся в районе сонной артерии жилка наводит на мысли о бесконечно вечном, а может это просто влияние аконита. Ну, знаете, предсмертные размышления, а правильно я прожил жизнь, раз по итогу словил пулю в плечо. Кстати, а правильно ли? Ничего такого, о чем можно было бы слезно сожалеть, Лиаму на ум не приходит. Даже омегу сегодня спас. Герой, не иначе. Интересно, а его пустят в волчий рай? Хотя, если там не будет бургера с двумя котлетами, то идти он туда не согласен. Надо будет уточнить на входе перед райскими вратами, насколько выгодны их условия содержания юных оборотней. — Надо обработать твои руки, — игнорирует попытки Лиама потянуть время перед неизбежным Тео, отодвигаясь, и берет его за запястья, переворачивая руки ладонями вверх. Лиам морщится, разглядывая глубокие незатягивающиеся и кровоточащие порезы, перепачканные землей и пожухшей травой. — А у тебя есть чем? — хмурится Лиам. — Я думал, ты меня отвезешь домой и я там как-то сам. — У меня есть аптечка в машине, — внимательно осматривает его руки Тео. — Прикупил по мелочи после того, как сам словил пулю. — Значит, ты меня спасешь? — видимо, поход к райским вратам откладывается до лучших времен. Лиам не расстроен. — Да, Лиам, — смеется мягко Тео. — Спасу. Он оставляет руки Лиама на его коленях и тянется рукой под переднее сидение, доставая оттуда небольшой пластиковый контейнер с ватой, бинтами, антисептиком, пинцетом и скальпелем. В общем, незаменимый набор каждого уважающего себя оборотня «вытащи пулю сам». Но вместо того, чтобы и правда начать вытаскивать пулю, пульсирующие волны боли от которой расходятся по всему телу, Тео тянется к его рукам. — Может сначала лучше вытащить пулю? — непонимающе склоняет голову Лиам. — Нет, — даже не задумываясь, отзывается Тео. — Когда мы вытащим пулю, у тебя сразу же запустится регенерация, — объясняет он. — Лучше перед этим все заранее обработать. Заражение крови никто не отменял. Ты не бессмертный. Тео удивительно говорлив, думает Лиам, заглядывая в его глаза, которые Тео ловко прячет, смотря куда угодно, но не на Лиама. Видимо, обивка кресла в его пикапе, которую он видит каждый божий день гораздо интереснее. Лиама это категорически не устраивает. — Тео, — зовет он. — Что? — не поднимая глаз, отвечает Тео, поливая на ладони Лиама какую-то жидкость из баночки. Надо же, даже не жжет. А нет, вот теперь жжет. — Ай, — шипит Лиам, дергаясь, но его удерживают на месте, перехватив одной рукой за запястья. — Щипет. — Потерпишь, — просто говорит Тео, начиная забинтовывать первую ладонь, скрывая глубокие порезы под бинтом, и тот почти сразу пропитывается алой кровью. — Потерплю, если посмотришь на меня, — решает схитрить Лиам. Он определенно в праве выдвигать условия, в его-то состоянии — считайте это последним желанием. Тео замирает, но спустя два удара сердца все-таки поднимает на Лиама глаза. Эта пасмурная серость превратилась в самый настоящий шторм. Иначе Лиам не может объяснить это плескающееся через край беспокойство в чужих глазах, которое Тео, судя по всему, совершенно не в силах контролировать, как и без разбора стучащее в груди сердце. — Тео… — шепчет Лиам, выдыхая. — Не сейчас, — опускает голову Тео, начиная обрабатывать вторую руку. — Нам лучше не тянуть с этим, — завязывает он концы бинта. — Аконит сильно отравляет организм. — Это я чувствую, — тяжело сглатывает Лиам. Горло пересохло окончательно. И чувствую, что ты переживаешь — Теперь надо снять с тебя кофту, — продолжает Тео, закончив издеваться над руками Лиама, что теперь аккуратно забинтованы и завязаны на бантик. — Приподнимись. Лиам не без труда, но послушно приподнимается, садясь, и дышать сразу становится в разы тяжелее. — Оказывать здесь первую помощь — просто самоубийство, — бормочет он, изворачивая здоровую руку в попытках стащить с нее рукав толстовки и при этом не приложиться с размаху ни о какой угол. Тео двигается ближе, стягивая с него кофту, и Лиам облегченно выдыхает, откидываясь обратно, но шипит сквозь зубы, приложившись затылком о стекло. В пикапе и правда довольно тесно. Просто так не развернешься, поэтому, как Тео сейчас будет вытаскивать ему из плеча пулю, Лиам представляет слабо. — Тебе неудобно, — замечает он. — Немного, — Тео озадаченным взглядом скользит по дыре в его плече, не зная как подступиться поближе. — Садись мне на ноги, — предлагает Лиам, не видя других вариантов. Он на своем личном опыте убедился, что вытаскивать пули, изворачиваясь под неестественным углом, держа руки на весу, просто невозможно. Поэтому хочешь, не хочешь, а встать ближе придется. В этом случае ближе получится только так. — Ты уверен? — уточняет Тео, хотя сам, наверняка, тоже подумал, что это лучший вариант из возможных, потому что других возможных вариантов просто нет. Лиам кивает, распрямляя согнутую в колене ногу и Тео, приподнявшись, осторожно перекидывает свою ногу через торс Лиама, садясь ему на бедра. Чужой вес почти не ощущается и Лиам облегченно выдыхает, как будто самое сложное уже позади. Но на деле все только начинается. Тео склоняется над Лиамом, приподнимая его поврежденную руку под локоть, и подкладывает на сидение снятую с Данбара минутой ранее кофту, укладывая на нее теперь руку в возвышенном положении. Дальше на плечо ложится жгут, сдавливая кожу. Рука начинает медленно неметь и хоть и временно, но становится немного легче. Лиам уже не жмурится от пронизывающей все тело боли и появляются силы жить дальше. Но на свое плечо он старается не смотреть, чтобы не травмировать лишний раз психику, хотя еще совсем недавно проделывал все то же самое с плечом Тео, извлекая такую же пулю. Но это другое. Вид собственной крови Лиам переносит с трудом — уж слишком часто приходится видеть ее в последнее время и от одного только запаха к горлу подкатывает тошнота. К этому привыкаешь, потому что это неизбежная жизненная участь всех оборотней, но если есть возможность на эту кровь не смотреть, то Лиам смотреть не будет. Поэтому он смотрит на сидящего перед ним Тео. Тео кладет сухую салфетку Лиаму на грудь, а на нее — пинцет, скальпель и бинты, чтобы все сразу было под рукой и не пришлось отвлекаться на копания в аптечке. — Готов? — спрашивает Тео, нависнув над Лиамом. — Нет, — в серых глазах напротив все еще плещется что-то такое, от чего невольно поджимаются все внутренности и Лиам тяжело сглатывает. — Если бы это хоть что-то меняло, — ну, на положительный ответ Тео и не надеялся, поэтому, слабо улыбнувшись, берет в правую руку скальпель. Пуля вошла не под самым прямым углом, поэтому застряла довольно глубоко и значительно ниже входного отверстия. Придется резать. О чем и сообщает Лиаму Тео перед тем, как скальпель входит под кожу. Руку простреливает жгучей болью и Лиам запрокидывает голову назад, снова ударяясь затылком о стекло, и сжимает челюсти до скрежета зубов. Он выдержит. Выдержит. Скальпель плавно скользит по коже и по руке струится горячая кровь. Отравленный аконитом и притихший до этого волк внутри рвано дергается, выпуская на здоровой руке когти. Скальпель входит глубже. Лиам душит рвущийся из груди болезненный вой и еле сдерживается, чтобы не порвать когтями обивку кресла в пикапе. Вряд ли Тео обрадуется такому. — Мне больно, — на выдохе шепчет Лиам, не поднимая головы и жмуря глаза — они то наливаются сверкающим золотом, то гаснут. Волк натурально сходит с ума. Сердце сбивается с ритма, бешено стуча под ребрами. Еще немного и оно пробьет грудную клетку насквозь. — Я знаю, — отвечает Тео, сжимая сильнее коленями бедра Лиама, что непроизвольно дергается, пытаясь уйти от нестерпимой боли. — Еще немного. — Я не могу, — взвывает Лиам, чувствую, как холодный металл глубоко в плече режет напряженные мышцы. Тео не дает ему дернуться и Лиам тонет в этой боли. Тонет, теряя где-то в ней остатки своего ясного сознания. И с запозданием чувствует, как Тео берет второй рукой его за здоровое запястье, прижимая к сидению. Но сил и времени, чтобы понять, что Тео собирается делать, у Лиама нет. Скальпель входит под кожу на всю возможную длину. И Лиам сильнее сжимает челюсти в ожидании очередной, разрывающей изнутри, волны боли. Но проходит секунда, две и Лиам не чувствует ничего, кроме стучащего в глотке сердца и тянущего давления где-то внизу. Он что, окончательно потерял сознание или… Лиам удивленно распахивает глаза, наблюдая, как стремительно чернеют вены на держащей его крепко за запястье руке Тео, вытягивая боль. Тео забирает его боль. Ты можешь забрать боль, только если тебе не все равно Лиам лишь один раз видел, как Тео забирал чужую боль и вот теперь Тео забирает уже его боль. Не то чтобы в этом было нечто удивительное. У оборотней это частая практика. Но Лиам все равно не может оторвать взгляда от тянущейся по венам химеры до самого плеча черноты. Ты не злишься, потому что переживаешь за меня Да, у оборотней это частая практика, но выматывает организм она получше любого аконита. А Тео забирает всю его боль. И это ударяет по голове так сильно, что Лиам действует почти неосознанно. Он дергает рукой, пытаясь вытащить ее из цепкой хватки, потому что Тео не должен этого делать. Не должен. И Лиам определенно собирается остановить эту выжившую из ума химеру, но его руку только сильнее прижимают к сидению. Тео жмурится, опускает голову вниз, упираясь ей Лиаму в грудь, и делает последний надрез вслепую. Скальпель летит куда-то в сторону и Тео тянется за пинцетом, второй рукой удерживая Лиама на месте. Лиам протестующе дергает головой. Он не позволит Тео утонуть в этой забранной боли, которая все продолжает струиться по его венам. Лиам прекрасно знает, что это такое. Это в десятки раз хуже, чем проживать свою собственную боль. Но его не отпускают. Чертова химера со своей чертовой нечеловеческой силой. — Тео, хватит, — Лиам пытается двинуть хотя бы ногами, но чужие колени держат крепко, фиксируя бедра, и не дают пошевелиться. — Помолчи, — тихо и словно совсем обессилено произносит Тео и цепляет пулю пинцетом, вытаскивая ее из разрезанных мышц. Лиам чувствует, как сердце моментально ускоряется, запуская регенерацию, и волк оживает, заставляя вдохнуть спертый воздух полной грудью. Нужно что-то делать. Прямо сейчас. Можно ли забрать уже забранную боль? Лиам никогда подобного не делал, — как-то, знаете, не доводилось еще попадать в такие ситуации — но наверняка можно. Вряд ли существуют какие-то ограничения по забиранию боли. Ну, разве что одно — ты можешь забрать боль, только если тебе не все равно. Рана на плече моментально начинает затягивается, восстанавливая кровоток, и Лиам на пробу двигает рукой — надо же, работает — и хватает отодвинувшегося Тео за плечо, останавливая, и забирается пальцами под край футболки. Никакого эффекта. Ну же Лиам всеми клетками тела чувствует сквозящую от Тео колючую боль, что аурой окутывает его со всех сторон. Почему тогда не получается ее забрать. Неужели никак. Легкие сдавливает от тревоги. Нет, должно получиться, он уверен. Ему же… ему же не все равно. Просто, видимо, мешают слишком большая кровопотеря и все еще не снятый с руки жгут. Должен быть другой способ. Должен. Рука сама скользит с плеча химеры на шею, притягивая ближе — Тео поддается даже как-то слишком легко, склоняясь над Лиамом. Перепачканный кровью пинцет вместе с зажатой в нем пулей валится куда-то под переднее сидение и освободившейся рукой Тео упирается в обивку сидения рядом с головой Лиама. Слишком уязвимый. Слишком утонувший в чужой боли. Слишком переживающий. Лиам заглядывает тяжело дышащему Тео в глаза. Совсем не серые. Черные из-за затопившего полностью радужку зрачка. Лиам смотрит в свое собственное отражение в них и, надавив ладонью на шею Тео сильнее, касается его губ своими. Тео, вздрогнув всем телом, судорожно выдыхает, открывая рот, и Лиам скользит в него языком. В груди что-то неприятно тянет, оседая тяжелым комом. Получилось? Его собственная, забранная Тео боль возвращается, струясь по чернеющим на шее венам, но, не задерживаясь надолго, снова начинает пропадать. Тео так и не отпустил его запястье, продолжая прижимать к сидению. Они сталкиваются языками и начинают гонять это нескончаемую боль по кругу. Лиам не уступит, Тео должен это прекрасно понимать, потому что в этом и есть весь Лиам. И, кажется, понимает, потому что стоит Лиаму только прикусить его за нижнюю губу, он расслабляет хватку на запястье, отпуская и разрывая этот порочный круг. Лиам победно усмехается прямо в поцелуй и, зарываясь лежащей на шее Тео рукой в короткие на затылке волосы, притягивает его еще ближе, хотя ближе уже просто некуда. — Лиам, — отодвигаясь, шепчет Тео, видимо, боясь, что и без того ослабленный организм Лиама не выдержит вернувшейся боли. — Нет, — решает Лиам, жадно притягивая застывшую в нерешительности химеру обратно к себе. И Тео тонет. Без единого шанса на спасение. Тонет, но уже не в бесконечной боли, а в Лиаме, который эту боль подчистую возвращает себе, ведя горячим языком по губам до сбившегося дыхания и соскочившего с привычного ритма сердцебиения. Тянущаяся по венам боль стихает, уступая место разливающемуся по телу теплу. Лиам обессилено запрокидывает голову назад и вздрагивает от того, что Тео тянется следом и склоняется еще ниже, углубляя поцелуй. Лиам отвечает, жмурясь от пробивающей его мелкой дрожи, и скользит рукой по боку сидящей на нем химеры. Мышцы под пальцами сразу напрягаются и это… Оказывается, это приятно — быть причиной чужого судорожного вздоха и сбившегося окончательно дыхания. Рука ложится Тео на грудь, аккурат напротив бешено стучащего сердца. — Так быстро бьется, — отрываясь от чужих губ, делает вдох Лиам, чувствуя, что в легких катастрофически не хватает кислорода. Тео утыкается носом ему в шею, сжимая руками обивку кресла до скрипа. — Рядом с тобой оно всегда такое, — на грани слышимость шепчет он. Но в ночной тишине эти слова не заглушает даже набатом стучащее сердце и Лиам застывает. — Нужно забинтовать твое плечо, — так и не дает ничего ответить Тео, уходя с темы, явно намекая, что пока ни к какому расставляющему все точки над «и» разговору не готов. Лиам, честно говоря, тоже. Поэтому никак не останавливает потянувшегося за бинтом Тео. Сознание начинает плавно утекать вместе с завязавшейся в тугой узел где-то внутри тупой болью, оставляя после себя одно сплошное ничего. — Не отключайся, — говорит Тео, завязывая концы бинта. — Я отвезу тебя домой. — Не надо, — шепчет в ответ Лиам, облизывая пересохшие губы и из-под приоткрытых глаз наблюдая за руками напротив. — Почему? — Я… — Лиам не находит в себе сил на придумывание отмазок, тем более, что в них уже нет никакого смысла, и решает на свой страх и риск выбрать правду. — Я не усну без твоего сердцебиения рядом.