Особые привилегии

Убедившись в том, что лагерь погрузился в сон и лишь постовые остались на своих местах, Ровер осторожно скользнула в сторону одного неприметного с виду дома. Казалось бы, дом как дом... Но как же много он хранит в себе. Хранит себе тайну двух людей, их чувства, их желания... И дарит им возможность быть вместе, забывая о том, что там, за пределами лагеря, по миру бродят полчища монстров, жаждущих уничтожить мир. И они должны защищать этот самый мир, сражаясь до самого конца... Но это днём, когда светит солнце и они оба на боевых постах, готовые в любой момент сорваться в бой, но ночь... Ночь принадлежит им двоим. Стоит ей только войти в дом и запереть дверь, дабы ни у кого не возникало глубых мыслей врываться без предупреждения, сильные мужские руки тут же обхватывают её талию, притягивая ближе, усаживая на колени сидящего на постели мужчины, позволяя наконец расслабиться и на мгновение уткнуться в крепкое плечо. От Цзияня неизменно пахнет различными травами, силой и мужественностью. Этот запах... Немного сводил Ровер с ума, если быть честной. Ей хотелось вдыхать его до конца, полностью, наслаждаться им каждую минуту, прикасаясь то к коже генерала, то к его роскошным волосам, которые он распускал лишь в одном случае - наедине с Ровер. - Я уже боялся, что ты не придешь... Собирался идти искать тебя, - хрипло произнёс Цзиянь и по телу Ровер пробежала сладкая дрожь. Боже, его голос... Он и в обычное время, когда они неторопливо беседовали во время прогулки или когда ей удавалось забежать к нему после миссии, оказывал на неё какое-то магическое воздействие, но в моменты, когда они оставались наедине... От его голоса Ровер была способна забыть обо всём на свете. Раствориться в нём полностью, потеряться в потемневшем от желании взгляде золотых глаз, позволить этим крепким рукам... Всё. Совершенно всё, что он пожелает. В руках Цзияня, в его власти, под напором его поцелуев Ровер становилась совершенно беспомощной, отдаваясь ему без остатка... И получая его самого в ответ. Серьезный и собранный днём, ночью он кардианльно менялся, становясь нежным, до безумия нежным и вместе с тем... Напористым, страстным, словно в нём проявлялись драконьи порывы. И сейчас он снова казался ей хищным драконом, под взглядом которого она млела и таяла, позволяя поскорее раздевать себя, благодаря небеса лишь за то, что даже в возбужденном состоянии Цзиянь относился к её одежде бережно и не рвал её на части, а то было бы крайне проблематично уйти... И появилось бы слишком много вопросов. - Ты же знаешь, если бы я не могла... Я бы нашла возможность сказать тебе об этом. Ммм, - он даже не дал ей толком договорить, накрыв её губы своими. Поцелуй был нежным, пропитанным желанием, но постепенно он становился всё более горячим и страстным, а прикосновения Цзияня - настойчивее и слаще. Впрочем, Ровер ненамного от него отстала, скользя руками по его мужественному телу, касаясь самых разных уголков его тела, уделяя особое внимание метке на спине, прикосновения к которой всякий раз вызывали у генерала одну реакцию - он еле слышно рычал и становился более несдержанным. Только она могла видеть его таким, только она могла провоцировать его... Здесь, в полумраке комнаты, лежа под своим мужчиной, только Ровер могла получать его таким. Он был её, принадлежал ей... Настолько сильно, насколько она сама принадлежала ему, принимая его выходки... И каждый раз вынужденно скрывая шею за платком, дабы никто не задавался лишними вопросами о том, кто оставил на шее Ровер столько следов укусов и засосов. Это было слишком смущающе и... Слишком личным, дабы позволять кому-то видеть следы их ночи. - Я бы и так пошёл тебя искать. Ты... Лучшее, самое лучшее, что есть в моей жизни. Самое дорогое. И если ты однажды исчезнешь, молча, без предупреждения... Я буду искать тебя, пока не найду, - с трудом оторвавшись от поцелуя, прошептал златоглазый генерал... Прежде чем утянуть Ровер на кровать и повалить на спину, нависнув над ней сверху. Они оба были полностью обнажены, открыты друг другу, и руки без устали скользили по телам другого, изучая словно в первый раз. Ровер не могла насытиться Цзианем, Цзиань не мог оторваться от Ровер. Они подошли друг другу словно две недостающие детали одной картины... И расставаться у них не было никакого желания. Ровер нравится игрь с Цзиянем. В один момент ему может показаться, что он поймал её, что смог взять верх, но затем... Затем Ровер быстрым и ловким движением меняет положение их тел и уже она возвышается над тяжело дышащим после головокружительных поцелуев мужчиной. Она совершенно не торопится, трется бедрами о его возбужденный член, целует в шею, гладит руками по крепкой груди и животу, и сама еле слышно постанывает, когда крепкие - ох уж эти чертовски сексуальные руки Цзияня! - скользят по её груди, сжимая и покручивая пальцами возбужденные и чувствительные соски, а после опускаются к ягодицам, настойчиво притягивая ближе, дабы Ровер наконец перестала его мучить, перестала испытывать его терпение, которое с каждой минутой всё быстрее испарялось, что было заметно по его темнеющим глазам и недовольному рычанию, время от времени срывающегося с его губ. Хватка его усилилась и в один момент он срывается. Нет, он не переворачивается так, чтобы Ровер оказалась под ним... Он просто резко насаживает её на свой член и затыкает её рот поцелуем, поглощая пытающийся сорваться с её губ стон. Ровер довольно жмурится от ярких ощущений и сжимает руки на крепких плечах Цзияня. Он был чертовски горяч в таком состоянии, в таком виде - с распущенными растрёпанными волосами, горящими золотыми глазами, ненасытными губами и руками, что жадно сжимали её тело, не давая возможности даже лишний раз пошевелиться. А ей... Ей особо и не хотелось. Она прижималась к мужчине всем телом, отвечая на его поцелуи, оставляя на его плечах следы от ногтей, попутно подмахивая бедрами на каждый его резкий, глубокий толчок. Ей хотелось бы стонать в голос, хотелось дать волю чувствам, но нет, нельзя, их отношения должны оставаться тайной... По крайней мере какое-то время. Именно поэтому Ровер пришлось то кусать губу до крови, то сладко целовать Цзияня в ответ, который тоже старался лишний раз не шуметь. Нехватало им ещё непрошенных гостей, стучащихся в дверь... В одно мгновение он резко меняет положение и теперь Ровер стоит под ним на четвереньках, отчего ощущение от проникновения члена Цзияня ощущается еще более остро, более насыщенно. Ей с большим, с огромным трудом удалось подавить рвущийся наружу сладкий стон, цепляясь ногтями в простыни. Горячие губы генерала скользят по её шее, оставляя на ней новые свежие засосы, плечам, лопаткам, и вновь возвращаются к шее. Она чувствует его дыхание, слышит его едва различимый в порыве страсти шёпот... И ей кажется, что однажды она точно сойдет с ума от удовольствия и восторга. Голос и руки Цзияня раз за разом сводили её с ума, вызывая предательскую дрожь в теле. Даже когда они общались на публике что-то внутри Ровер неизменно начинало дрожать, а под внимательным взглядом генерала она также неизменно краснела, после чего пыталась отвести взгляд в сторону. Не всегда, правда, это было удачно. - Если однажды мир снова окажется на краю пропасти, если тебе суждено победить древнейшее из зол... Я всегда буду рядом. До конца жизни. И это... Только моя особая привелегия. Жить или умереть рука об руку с тобой... Моя прерогатива, - его голос похож сейчас на самое настоящее рычание дракона. Он оставляет на её теле следы снова и снова, ритмично вдалбливая девушку в кровать. То, каким Цзиянь становился рядом с ней... Это было невероятно. Он позволял себе расслабиться и отдаться во власть чувств и ощущений, во власть желаний, чего не позволял ни с кем другим, только с ней, с Ровер... С его Ровер. Он никому её не отдаст. Никому и никогда. А кто-попытается отобрать её у него... Цзиянь не станет церемониться. Его Ровер, его любимая нежная Ровер, которая наслаждается каждым его прикосновением и дарит ему свои в ответ, себя саму... Цзиянь будет оберегать её до конца своей жизни. В порыве чувств и ощущая приближение оргазма, генерал непроизвольно укусил девушку за плечо. Ровер вздрогнула всем телом и выгнулась, а с губ всё же сорвался стон... Лёгкий стон и далеко не от боли. Ей нравилось это... Быть искусанной им. Нравились его засосы, следы от укусов, порой синяки на теле от его хватки... Это ещё сильнее сближало их по её мнению. Символы того, что она принадлежит ему... И следы её ногтей на его плечах, спине, груди - символы того, что он принадлежит ей. И совершенно неважно, что эти следы никто не увидит, главное - видят и знают о них они сами. Как же хорошо! Член внутри сжимающейся Ровер - которая, судя по дрожи и сжатым простыням, также находилась на грани оргазма - запульсировал и Цзиянь аккуратно вытащил его и посмотрел на возлюбленную. Ровер тяжело и прерывисто дышала, но смогла повернуться к нему... И, приподнявшись, меняя тем самым положение, она наклонилась к его члену и обхватила головку. Они оба в самом начале договорились о подобном - пока мир находится в постоянной опасности, пока монстры ходят по земле и творят бесчинства, их ребёнок в любой момент мог оказаться в опасности. Но потом, когда зло окончательно падёт и будет забыто, они обязательно создадут семью. Обязательно. Они оба поклялись в этом и клятву были намерены держать до конца. Пока девушка посасывала член мужчины, Цзиянь мягко коснулся пальцами её лона, намереваясь помочь и ей достигнуть оргазма. Пара сладких движений, легких проникновений... И мир взрывается для них яркими красками. Тело Цзияня даже непроизвольно дергается и горячая сперма потекла прямо в рот Ровер, которая не торопится, проглатывает всё до последней капли, наслаждаясь вкусом любимого мужчины. Это вначале было непривычно и до жути смущающе, а сейчас... Сейчас это стало не просто привычно, а даже любимо. Впрочем, и сама девушка недалеко ушла и кончила, прогнувшись в спине и без сил падая на кровать. Цзиянь последовал за ней, но, правда, упал он рядом, дабы не придавить Ровер своим телом. Они оба тяжело и прерывисто дышали, стараясь прийти в себя, но прежде, чем девушке это удается окончательно, сильные руки Цзияня - опять же, чертовски сексуальные и любимые ею руки! - сжали её в объятьях, притягивая её ближе, дабы девушка положила голову ему на грудь, а он - ей на макушку, вдыхая аромат её волос. Запах сладкого чая, легкой дорожной пыли и шампуня... Его любимое сочетание из всех существующих в мире запахов. - Порой иметь особые привелегии... Очень даже хорошо. И главная из них... Любить тебя и быть с тобой так близко могу только я, - пробормотала Ровер, покрепче обнимая любимого и готовясь уснуть буквально через несколько минут. Цзиянь лишь тихо засмеялся и потянулся за одеялом, накрывая их вместе. - А моя привелегия... Любить тебя одну до скончания времени. И такие привелегии имеем только мы с тобой и только друг для друга.