Топливо из адреналина

      Взревел мотор. Яркий свет прожекторов шарахнул по глазам, ослепляя. Рык двигателей не стихал, вызывая очередной приступ рвоты, вперемешку с желчью, горько осевшей на корне языка.       — Побег!!!       Бежать… но куда? Болезненно щурясь, я оглянулся по сторонам; пара байков за спиной, и еще кучка отморозков без колес. А дальше только бескрайняя пустыня, золото песка от горизонта до горизонта.       Послышались выстрелы. Я рухнул наземь, медленно подползая к тачке. Пыльная, кое-где проржавевшая, фактически двигается на трех колесах (одно спущено), но все еще на ходу. Спасибо и на том, ага.       Раздели догола, сука, заглянули во все дыры на предмет… да всякого дерьма, что вообще могло заваляться у такого, как я.       — Давите его, уроды! Вперед!       Нервно ворочусь, вертя головой из стороны в сторону, снова пробегаюсь взглядом по местности. Неизменный пейзаж дюн. Неплохо бы смотрелся на приборной панели, допустим, компас, да такой, чтобы кроме сторон света, сообщал следующее: «По курсу НЕТ песка». О, если бы только он, чудеснейшим из известных образов, указывал стрелкой на источники воды!       За мной тянулся тонкий кровавый след, пахнущий керосином, валившим из пробитого бака. Ну сука. Дробь задела ногу, впившись металлом в пятку. Повезет, если они не успели обшарить машину — под сиденьем лежал револьвер. Заряженный. Прикусив язык, я смочил ссохшиеся губы кровью, и слепо пошарил рукой по салону.       Головорезы заслонили собой мерзкое свеченье от фар, и тупо двинулись вперед. Противно взвизгнули тормоза.       — Стоп-стоп… он у меня, — пробасило где-то над ухом.       Руки двигались на автомате.       Снять с предохранителя.       Нажать на курок.       — У н-него оружие!.. — Успел все-таки рот раскрыть.       Фейерверком рассыпались чужие мозги, украшая песчаную Преисподнюю.       Их было немного. Они хорошо скрывались в темноте, перемещались маленькими группами, мобильные, вооруженные одним клинком. Очередные безумцы, скрывающиеся в ущельях, да жрущие друг друга, если на охоте никого не удается поймать. Каннибалы. Самые отвратительные твари постапокалиптического материка. Разве могут они называться как-то иначе?       Все поголовно — молодняк; они не знают Мира таким, каким знал его я.       На этот раз пушка не подвела, без осечек. Пожалуй, лучшее изобретение, что смогло придумать человечество. Кроме ядерных боеголовок, само собой.       — И куда вы держали путь? — Трупы разговаривать не могли, так что вопрос был скорее риторическим. Пнув одного из отморозков, я устало осел на остывающий песок. Холодало быстро.       Всмотревшись, я увидел, что заднее колесо моей машины тоже пробито. Не бывает тачки на двух ногах, как говорится. Подобрав шмотки, я уставился на изуродованную конечность, волочащуюся позади. Дробь нужно вытащить, иначе меня постигнет судьба хромой кобылы. Схватив парнишку, на вид совсем чахлого и щуплого, я усадил его вперед себя, так что левый ботинок упирался в передачу. Мешок с костями оказался тяжелее ожидаемого, и скоро коченел.       — Ну ты и смердишь, мразь!       В действительно была лишь иллюзия выбора. Или я найду кого-то со всеми десятью пальцами, по крайней мере на руках, или сдохну мучительной смертью. Ладно, даже пять пальцев подойдет, если они не из жопы выросли.       В тех американских фильмах, где тупорылый герой вдруг оказывается на необитаемом острове или в любых девственных ебенях, он обычно все бродит кругами, пока, наконец, не находи что-то иди кого-либо. Так вот, такое только на пленке. Я упрямо двигался на запад, с минимальным запасом горючего, надеясь вернуться в поселение, что встречал по дороге сюда. То были немощные люди, старики и калеки, пытающиеся восстановить то подобие Мира, что они знали, хоть это и заведомо невозможно.       Злая ирония.       Я выполнял для них поручение, а теперь сам нуждался в их помощи.       Может статься, что в темноте по мне даже не примутся палить из орудий. Да, есть такая вероятность, но не надежда, ее давно не было. Понадеется на чудо, тут, в Аду, гиблое дело, только если ты не смертник.       За очередным барханом замаячило темное неясное пятно. По мере приближения оно обретало очертания и оставалось нерушимо, хотя, я мог поклясться, что тенью был человек. Так и есть. Я обнажил оружие, притормаживая. Ловушка?       Раненый или попросту дохлый, распростерся по земле, без видимых следов насилия на лице и шее. Стало очень тихо, песок мягко перекатывался под хрустом каблуков, словно вода.       Теперь я понимал, что именно приковало мой взгляд; неизвестный носил тюрбан, длинный плащ и высокие сапоги. На одеждах, на первый взгляд, ни латок, ни дыр. Самые настоящие вещи, а не домотканые лохмотья да тряпье, какое носит большинство выживших.       Еще раз осмотревшись, я заглушил мотор и осторожно продвинулся ближе к телу. Одежда бедолаге уже ни к чему. Как знать, обувь тоже могла прийтись в пору. Доковыляв, я позволил себе небольшую передышку, усевшись прямиком на песок.       — Бросай револьвер! Бегом! — рявкнул сонный голос.       Труп не совсем труп, выходит.       Я взвел курок, направив дуло к чужой макушке.       — А теперь медленно опусти руку, заточку швырни в мою сторону, — скомандовал я, надавливая на рукоятку. — И без фокусов. Одна пуля — и башка лопнет, как спелый арбуз.       «Знает ли это отродье, что такое арбуз?».       Из-под повязки мелькнули темные блестящие глаза, смотрели прямо, без страха.       — Ладно-ладно! Только успокойся, идет?       Перехватив заточку двумя пальцами, я рванул за краешек длинный платок, повязанный вокруг головы. Темная ткань скрывала грязно-рыжие волосы, сплошь усеянные колтунами.       Жестом я велел говорить, удерживая человека на прицеле. Тот был явно не из банды отморозков, но откуда тогда, черт подери, он взялся посреди дюн?       — Я… воин, незнакомец. Тебе нет нужды меня убивать, правда. Иди с миром.       — Воин? — с сомнением переспросил я, отхаркнув сгусток крови с песком. Он здесь повсюду. — Вытягивай обойму.       — Ч-что? Зачем?       — Никаких вопросов. Просто выполняй.       Среди юбок выглянула небрежно оструганная залапанная рукоять обреза. Схватив ружье, я внимательно посмотрел на чужака. Разрядив, подсветил себе фонарем, тускло озарившему дорогу:       — Ты не воин, словом, и не мальчишка вовсе, — поддев пальцами острый подбородок, я увидел совсем юное и чистое лицо, не тронутое ни язвами, ни нагноениями. — Я уже давно не видел конвоя Несмертного Джо… как тебе удалось сбежать из Цитадели?       — Нет. Мы пришли не из Цитадели.       Да-да, такая вполне могла бы одной из сучьих жен старого вояки.       — Правда, что ли? Посмотрим, что на это скажет сам Несмертный Джо. А сейчас полезай на байк!       Девчонка резво вскочила на ноги, осклабившись.       — Подумай сама: ты здесь просто сдохнешь от голода или жажды. А, может, тебя прикончат отшельники. Или же… тут есть и другие, сболтнула лишнего?       — Рана, — указав пальцем, пробормотала та, медленно приближаясь, — я могу посмотреть.       Поколебавшись пару мгновений, я кивнул, задирая штанину. Она быстро склонилась надо мной, коснувшись рукой в перчатке покалеченной ступни:       — Нужен свет. Нормальный свет, — неловко пояснила та, садясь напротив меня. — Можешь вести?       — Топлива мало. И нужен второй водитель.       Туша отморозка вольготно распласталась на сидение.       Я вытянул карту, подсунув ее под самый нос, чтобы разглядеть очертания.       — Покажи место, — девчонка бросила на меня тяжелый взгляд, прежде чем ткнуть пальцем куда-то на запад. — Там твой дом?       — Они пришли ночью. И сожгли все дотла. Некоторым удалось сбежать, но… осталась только я.       — Никто больше не выжил, уверена?       — Да, пламя пожрало многое, но, вдруг, — сделав короткую паузу, она вдруг улыбнулась, — не знаю, может, среди обломков и найдется полезный хлам.       Скинув мертвеца, я усадил девчонку позади себя, вдавив педаль:       — На запад?       — На запад.       Чем дальше мы ехали, тем больше сомнений меня одолевало. Что если я повелся на дурацкую историю, и нахожусь на пути к людоедам, которые напали сегодня?       Дробь будто забиралась все глубже и глубже, до колена нога онемела, становясь деревянной. Копоть, термическое действие газа и картечи убьет меня; пусть даже это будет не быстрая смерть. Начинало колотить (и не от холода, оглянись — стоит сраная жара), спина покрылась ледяным потом. Сколько мне осталось?       Порыв ветра приятно защекотал мокрые щеки. Блядь, если девка и впрямь лжет, до Цитадели я смогу добраться только вперед ногами. В мозгу замаячила тупая… тупая… надежда? Нет. Только не она.       «Ты обещал, помнишь?».       — У тебя жар? — заметила попутчица, с трудом перекрикивая рев мотора, — только не отрубайся, хорошо? Мы уже близко.       — Топливо на исходе. Лучше бы тебе сказать правду, — прошипел я, ускоряясь.       Вдали валил дым. Лагерь и впрямь догорал. Мерзко смердело копотью, паленым мясом и древесиной. Девчонка сморгнула слезы, помогая мне спуститься.       — Стой тут. Я осмотрюсь.       — Верни ружье, — грубо рванув за плечо, потребовала та. — И патроны.       — Чтобы всадила мне в спину? Не-а, не очень хочется.       — Подумай хорошенько, без пяти минут — ты труп. У нас преимущество, ведь они не знают, что кому-то удалось выжить. Только отдай мой обрез, а я прикрою!       — Ты держать-то его не умеешь, а уж стрелять и подавно!       — Стрелять умею, — упрямо повторила девка, — только помощь нужна с патронами.       Хмыкнув, я вытянул обрез, заряжая:       — Поняла как?       — Патронов все равно больше нет.       Рассвет был не скоро, а темнота стала обузой, какой никогда раньше не была. Поковыляв к развороченным воротам, я стал шнырять по руинам в поисках нужного.       — Мне нужны детали к тачке. Если только мародеры не успели распилить ее на металлолом…       — Ага, да, тут стояли ржавые развалюхи за место преграды. Погляди, могло что-то и уцелеть. Сверни направо, а потом до… увидишь, короче.       Я было юркнул в скрытый проход, заваленный железяками, но остановился, бросив через плечо:       — Надеюсь, что у тебя хватит яиц пустить мне пулю в лоб.       Не дожидаясь ответа, поплелся дальше. Полыхающее пламя позволяло двигаться в ночи. Заметив кучу металла, уложенную пластами, я рухнул на колени, разгребая мусор.       Хм, а вот эта дрянь могла подойти…       Отряхнув от пепла жженую резину, я обернулся, вглядываясь в пустой провал за воротами. Где должно быть мое прикрытие.       Над ухом засвистели пули.       — Рой, засек движение! Походу не все сгорели!       Еще выстрел. Но уже с другой, северной стороны. Пригнувшись, я пополз вдоль затемненного лаза, ведущего прямиком на выход. Аккуратно вытащив револьвер, я зажал ствол между пальцев. Кажется, удалось уйти от перекрестного огня.       Вдруг воцарилась нехорошая тишина. Всегда ее ненавидел, даже до… проклятого Армагеддона. Лучше уж знакомый шум, чем мертвое, беззвучное окружение.       Девчонка лежала поодаль, захлебываясь кровью.       — Говорила же, я хороший стрелок.       — Молчи, — содрав лоскут ткани, я прижал его к ране, но руку отпихнули.       — Эти уроды были на колесах, может, это поможет т-тебе… наверняка, у них осталось хотя бы топливо, — прохрипела она, склоняя голову на бок. — Оставь.       К мрачному подвыванию суховея прибавился еще один звук; гулкий и далекий.       — Прячься. Кто-то едет.       — Слышу.       Укрывшись в слепом углубление в песке, я взвел курок. Обзор был только лишь частичный, но и этого должно хватить.       Когда девчонка испускала последний вздох, я понял, что так и не узнал ее имени.       Наконец, они показались из-за линии горизонта, принося с собой рокочущее громыхание стареньких моторов. Почти все на байках. Некоторые были верхом на ржавых посудинах, с импровизированной пушкой, которая крепилась к подобию капота. Ну и срань, как она только ездила? Моей тачке просто позарез нужен тот механик, что сотворил это.       Хвост замыкала более-менее приличная тачка, с крохотной кабиной на одного. По-видимому, ее водитель и был главным среди прочего отребья. С оглушительным пинком вылетела дверь. Как по сигналу, остальные затормозили, скрипуче протягиваясь еще на пару метров вперед.       Издалека я не мог разобрать слов из чужого разговора. Только лишь видел пару десятков ног, стремительно движущихся в мою сторону.       — Вы двое! Следуйте за мной! Действуем по команде, — негромко произнес один из байкеров, замирая. Тяжелые ботинки нервно заскользили по песку.       — Мы увидели здоровенный столп дыма, а затем — бабах! — и красное пламя пожрало небо. И все вновь затихло, пока не подъехали ближе. Разведчики сообщили, что слышали перестрелку… вот незадача, по моим подсчетам, дюжина трупов, ну и ты. Зомби, — засмеявшись, продолжил кто-то. — Хочешь поскорее вырваться из Чистилища, дружище? Тогда говори, и смерть настигнет тебя за мгновение.       Воздух со свистом выходил из легких, чужой стон резанул слух, и я задержал дыхание, прицеливаясь. Темные глаза метнулись ко мне.       — Эй, парни, да тут сокровище какое-то! Жаль, что помирает только…       — Ну тело еще пару часов будет теплым, — просипел низкий голос, и зазубренная подошва проехалась по обугленному куску плаща, носок вдавили в ткань. — Что скажешь, прелесть?       Я выстрелил.       И к чему медлить?       — Назад-назад!       Пуля разорвала сухожилья, подкосив противника. Безволосая башка упала в песок, аккурат напротив моей. Зажимаю курок…       Резкий щелчок, и за ворота летит шашка. Дымом застилает единственную прореху для движения пули. Рывком выскочив из ямы, я перекатываюсь на живот и ползу к тлеющим железякам, надеясь укрыться.       Зарычала пушка, испуская залп по воротам. На их месте осталось только воспоминание, да курящаяся воронка.       — Хватит! Это приказ, парни!       Пришлось палить на звук.       Мажу.       — Ого, да ты хорош! Почти попал, ну, — небрежно заметил кто-то, наконец, показавшись в клубах едкой дымки. — Девка двинула кони, но если она тебе нужна, то валяй, выходи, не трону. Даю слово!       — А чего стоит твое слово? — оружие выскользнуло из потной ладони, щурю подслеповатый глаз, заново прицеливаясь. Окружение растекается уродливыми цветными кляксами. Говорящий застывает высокой фигурой, двоится.       — Да хер его знает, давай познакомимся, что ли? Вот и решишь, стоит ли поверить. Давай же, а то я начинаю злится. Навряд ли мои ребята захотят повременить, сам знаешь, — голос берет неприятную высокую ноту, затем рвано смеется, низко и хрипло.       Кто это? Очередной шизик, взявший бразды правления над другими помешанными, только более слабыми? Да и кто из ныне существующих не крепко болен на голову? Пропуская херню про доверие, в его словах была и истина; это зверье ждать больше не будет.       — Я выхожу.       — Хорошее решение, — согласился байкер, приветственно раскрывая руки навстречу. — Прямо-таки жест доброй воли, выйти к нам без оружия! А, ведь я обещал кое-что, точно…       На меня было направлено не меньше сотни стволов, настойчиво подсказывающих, что моя рожа очень быстро станет похожа на решето.       Стрелок лежал на прежнем месте, разве что взрывом попалило волосы и шмотки. Девчонка лежала с широко раскрытыми глазами, умерев от кровоточащей раны посреди груди.       — Все это, — обозначив руины, продолжил местный вожак, — твоя работа?       — Нет.       — Допустим… а что на счет нее?       — Нет, — повторил я, чувствуя, как капельки пота скатываются по лбу. — Я ее не знаю.       Патлатый усмехается, давая команду остальным. Глыба мышц в стремных тряпках, не слишком-то надежно защищающей от пуль. Как бы легко было засадить ему под ребрами, заставляя неторопливо истекать кровью…       Взгляд цепляется за плюшевую игрушку, мерно покачивающуюся на груди.       Ко мне подошло четверо, затянутые в кожу и обвешанные оружием, словно рождественская елка из Старого Мира. Пожалуй, этих я бы мог уложить; вооружится обрезом мертвой девки, кучно саданув дробью, хватит и на того бородатого выродка.       Без сопротивления меня скрутили, крепко стягивая руки за спиной, и повели к месту взрыва. Рванувшись в путах, я окликнул лидера банды:       — Ты обещал.       — Правда? — нехотя отозвался он, забираясь обратно в кабину своей колымаги. — Реально обещал! Чего ты хочешь?       — Похороните ее.       Головорезы шумно загоготали, толкая в спину и вынуждая идти дальше.       — Прости, тело, но лопаты не прихватили, — зашептал на ухо бритоголовый байкер, усаживая меня перед собой.       — Ты обещал.        «Ты обещал», — повторили голоса в голове, и я зажмурился, пытаясь избавится от призраков.       — Пусть, хорошо… может, лучше ее сжечь? — патлатый притормозил, лениво покачиваясь на скрипучей дверце. — Глубоко не выйдет, тут один сучий песок, приятель, а найди тело зверье какое? Думаю, рассказывать тебе не нужно, что могут сотворить с трупом птицы. Говоря лишь о братьях наших меньших.       В затылок ему донеслось скомканное:       «Я — сам».       Лязгнули двери. Белобрысый ублюдок завел тачку.       — Нет! Стой!       Дернув головой, зарядил затылком в чью-то лысую башку. Соскакиваю с байка, тут же встречаясь лбом с грудой песка. От боли рябит в глазах, но пробую подняться, рвануть в сторону…       — Ха, рычит, как дикий зверь, — крякнул отморозок, подтягивая меня обратно за волосы.       Небрежно привалив меня к байку, все еще удерживая за патлы, бритоголовый вытягивает дрын, и замахивается, целясь куда-то по ребрам.       Четырехколесная тварь уже мчится вперед, оставляя после себя вонь дешевого топлива.       — Эй, военачальник обещал ему! — гаркнула изуродованная девка, вооружившись сраной деревянной палицей. — Давай за мной, ебнутый.       Опустившись на корточки, я негромко поблагодарил погибшую девчонку, смотря, как Та-С-Обожжённой-Рожей ковыряется в песке.       Упав на задницу, я ощутил, как подступает блаженная темнота.       — Че ты глаза закатываешь, чудик? Ранен?       Я кивнул, проваливаясь в короткое, но благословенное забвенье.