Двое. Интерлюдия

Когда стареешь, надо уметь отбросить все иллюзии и заранее все рассчитать, прежде чем приниматься за дело. В молодости веришь, что усердие и труд обеспечат тебя всем, что тебе нужно; в моем возрасте в этом начинаешь сомневаться.

В. ван Гог «Письма к брату Тео»

Млел июнь. Заправка посреди неоднородных широт — островок цивилизации. Люди не торопились при оплате бензина, разве что сверялись по картам с маршрутами, прикидывая, остаться им на ночёвку где-то по пути до цели. — Ты не пойдёшь в магазин? — Том вытянулся поближе к пассажирскому сиденью, когда с другой стороны приглушённо хлопнула водительская дверь. — Не пойду, ты мне содовой возьми, — последовал вымученный ответ, — и пожевать чего-нибудь, ладно? Только не шоколадки. Том показал жест «окей» и рывком выбрался из накалённой машины. Кондиционер, когда за сотню с лишним на солнце, не спасал. В закутке, маскировавшимся под магазин, вяло крутился вентилятор, гоняя знойный воздух из одного угла в другой. В момент оплаты Том подложил к деньгам банку содовой, всю в испарине после холодильника, пару ореховых батончиков и бутылку воды. — И вот это, — добавил мальчик, кивнув за улов из не до конца разобранных коробок небольшого продуктового зала. — Если папа пьёт газировку, то дела совсем плохи, — вздохнул с улыбкой Дениэл. — Сколько с нас тогда? — обратился он к кассиру. Расплатившись и вернувшись в машину, они не поспешили уезжать. Время ещё оставалось, пока попутчики тоже заправляются. — У тебя случаем не тепловой удар? — Дениэл смочил салфетки водой и приложил ко лбу Тео всю охапку. — Выглядишь... — Плохо, знаю, — выдохнул Тео. — Но нам вроде недолго осталось. Том хихикнул: — Или тебе. Дениэл по-орлиному встрепенулся и нахмурился. Том развёл ладонями, мол, я не мог не пошутить, что с меня взять. Действительно, что взять с двенадцатилетки. Ехать им предстояло ещё часа два-три, если не понадобится остановка. Дениэл не рассчитывал, что две трети пути будет на нём: они с Тео договаривались поменяться как раз на ближайшей заправке, но ему внезапно стало плохо в душном салоне, несмотря на усилия кондиционера. В другой машине за ними ехало семейство Нейтана. Их старшей дочке Мэдди месяц назад исполнилось тринадцать, они ходили с Томом в одну школу и были знакомы из её стен и коридоров, помимо того, что Тео и Нейт периодически собирали домашних у кого-нибудь на ужин. Дениэлу эти посиделки обычно навевали отшельническую скуку: эти двое обсуждали в основном работу, Том крутился вокруг Мэдди, а Киара, жена Нейтана, возилась с младшей дочкой Дейзи. — Пап, может, ты приляжешь тут, а я пересяду вперёд? — аккуратно уточнил Том, поднырнув к сидению Тео в просвет у окошка. — Да сиди уже, не трогай пока отца, — закатил глаза Дэн, оглядываясь в зеркало заднего вида: Нейт тоже сел за руль и фарами посигналил, что они могут выдвигаться дальше. Тео обтёр лицо смоченными салфетками и коснулся ладони Дениэла, останавливая над переключателем радио. Дэн встревоженно оглядел сначала руку, а потом всего Тео. Его пальцы были каким-то слишком холодными для человека с тепловым ударом. Наверное, рухнуло давление. — Спасибо за предложение, я доеду и тут, сынок, — улыбнулся Тео через плечо мальчику. Дениэл кивнул и повернул ключ зажигания. Конечно, всё понятно: ответил слишком резко на невинное детское желание чем-то помочь, которое Том выпалил без задней мысли на заднем сидении. — Надо было послушать тебя и добираться на самолёте, — выкручивая руль, пробубнил Дениэл. Тео мысленно ответил: «Надо было, но ты не послушал, как всегда», — впрочем, беззлобно, потому что в итоге за рулём плавился сам Дениэл. Поехать двумя семьями в пригород Сиэтла было идеей Нейтана, которую Тео поддержал, потому что у Тома начались летние каникулы, а у Дениэла — длительный перерыв между съёмками. Невольно вспомнилась их поездка на Онтарио восемь лет назад — туда они добирались на самолёте. Восемь лет той жизни, когда они попробовали жить дальше. И ведь жизнь действительно продолжалась: Дениэл получил права и снимался в полном метраже, Том вовсю грыз знания в школе, Тео вкладывался в своё агентство. После точки невозврата Тео не строил планов и не доверялся кому-то или чему-то слишком слепо, не исключая вариант, что однажды его личный Эдем может оборваться чужими усилиями. Когда Том пошёл в среднюю школу, родители невольно разделились на плохого и хорошего полицейского, причём роли не были фиксированными: то Тео мог включить воспитателя, то, как сейчас в машине, Дениэл. Однако их роли между собой некоторым образом сместились: Тео, работавший первые годы без выходных, чтобы выходить хотя бы в ноль, уже не стелил под ноги бывшего мужа ковровую дорожку из заботы и ласки, зато Дэн, усвоив сполна, какова цена тысячи дней лжи, старался быть гибче и включённее в семью. Если бы прорвало трубу, то он бы нашёл нужный поршень, а не ждал бы, что это за него сделает Тео. На съёмках соблазны по-прежнему были. Дениэл просто стал их замечать, не поддаваться им в эмоциональном порыве. Всегда найдётся человек, готовый разделить постель по множеству причин. Только для Дэна этих причин не осталось. Ладно, ему было до смерти страшно даже подумать о ком-то другом при живом Тео. В свою очередь Тео не мог этот страх не замечать, но и делать с ним что-то не очень, если честно, хотелось. В конце концов после шестнадцати переменчивых лет меньше всего тянет переживать, что Дениэл снова с кем-то спит на стороне. Пружина внутри и ослаблялась, и напрягалась заново. Накануне поездки в Сиэтл, когда Дениэл вернулся домой, он сделал то, что делал всегда, если его не было слишком долго: перед сном садился у Тео в ногах, кладя уставшую голову ему на колени, и они долго молчали, ничем не разрывая тишину. Тео думал, что таким странным жестом Дениэл приучает его к себе, минута за минутой, час за часом. Возможно, Дэн согласился бы с такой трактовкой, но он сам не понимал до конца, что в эти бессловесные минуты наедине происходит внутри. Как будто... всё и по кругу. Благодарность. Уважение. Любовь. Пожалуй, в качестве соуса был страх, что Дэн всего этого легко лишится, если опять облажается и с чем-то не справится. Рана заживала слишком долго, если вообще зажила хотя бы до состояния уродливого шрама. Дениэл это прекрасно осознавал и ни разу не надавил. За это ему был благодарен уже Тео. — А чем мы там будем заниматься? — ещё через час уточнил уставший от дороги Том. Ныть и канючить было не в его духе, но доставать одним и тем же вопросом всех по очереди — очень даже. У Тео получилось задремать, и Дениэл стал говорить почти шёпотом. — Чем захочешь, — пожал плечом Дэн, ухватив сына глазами в зеркале. — Я хочу немного порыбачить, папа будет, наверное, читать и рисовать. Мы же весь чердак в багажник запихнули. Ты себе что-то брал? Том прижался лбом к обивке переднего сидения и вздохнул, неспешно откручивая крышечку бутылки с водой. — Мэдди обещала научить меня подаче. И папа говорил, что там есть, где поплавать, — с осторожностью мальчик добавил, — ты знаешь про оценки? Дениэл улыбнулся. Ну конечно. Как не знать, если он и успокаивал Тео, шокированного табелем, найденным в почтовом ящике. Причём это была копия. — Ага. Поэтому добавь в список дел ещё позаниматься историей и математикой. Том заломил пальцы и с тихим хрустом сжал пластиковое горло бутылки. — Папа сильно ругался? Он расстроился? Дэн хотел было ответить, но зашевелился Тео, поплывшим взглядом рассматривая пролетающие западные окрестности в окне. Ничего, у них ещё будет возможность вернуться к этой неисчерпаемой теме. Несмотря на то, что последние лет пять гонорары Дениэла позволяли ездить всей семьёй в дальние путешествия, выбирались они не так часто: график у Тео был плотным, он по-прежнему был напрямую включён в рабочий процесс и лично утверждал финальные версии большей части рекламных проектов. У Тома была школа, в которой он не всегда прилежно учился, вернее, учился хуже с каждым полугодием, что подтвердил последний табель. Тео потратил много времени на поиски какого-то внеклассного занятия для Тома: были перепробованы плавание, хоккей, испанский и немецкий языковые кружки, рисование, пианино. Том пошёл только на баскетбол, и то потому, что туда ходили в основном мальчишки старшего его на класс-два, в том числе одноклассники Мэдди. Дениэла, конечно, настораживали оценки, выбор хобби и остальные аспекты воспитания детей, но больше всего он переживал о том, чем живёт их семья вообще. Да, Тому было четыре, когда они с Тео развелись и фактически разошлись на какое-то время, но это не отменяет вероятность, что те эмоциональные горки и стычки в течение почти года на сына всё-таки повлияли. Ладно, Дениэл был в этом убеждён и старался Тома лишний раз не отчитывать. К тому же, они с Тео росли в достаточно жёстких родительских рамках, хоть и каждый по-своему. Такой участи или тем более обид на всю оставшуюся жизнь Дениэл тоже не хотел. Как канатоходец, Дениэл старался держать равновесие, чтобы быть просто хорошим папой и просто хорошим... кем? Они ведь теперь не были с Тео в официальных отношениях и ни разу за восемь лет это не обсуждали. Не то чтобы это было проблемой, но... Дэн не мог решиться спросить бывшего мужа о том, не переквалифицироваться ли им в настоящем. После Онтарио изменилось многое, однако переживание измены заняло, само собой, не полгода и не год. Даже когда они начали спать в одной кровати, Тео к нему не прикасался ни плечом, ни взглядом. Развернулись — и спокойной ночи. Дениэл уставал от этого сухого закона, но не смел и намекнуть, что его что-то не устраивает. Возможность делить одеяло — уже предел немыслимого. Текущий отпуск, где удалось собрать всех и даже договориться с семьёй Нейтана, казался Дениэлу хорошей возможностью притормозить жизнь и понять что-нибудь важное в сорок два года. Сорок два. Дениэл мельком взглянул на Тео, которому было сорок четыре: едва различимые морщинки в уголках глаз, потому что в очках он зачем-то постоянно жмурился; впали под тяжестью работы и невзгод глаза, однако ещё не выцветшие в серость; лёгкая щетина после двух суток в дороге; холодные ладони с выточенными пальцами; когда Тео склонял голову, на шее появлялись две неглубокие складочки от натяжения кожи, напоминавшие песчаный обрыв. Сам Дениэл стал седеть в сорок. Сначала он нашёл серебряную нитку на футболке, подумав, что она, наверное, просто прилетела от кого-то с улицы и забралась под джемпер. Когда стало очевидно, что серебряные «нитки» — его головы дело, Дэна охватила паника. Он не хотел увядать, не хотел становиться щуплым и противным старикашкой, ведь своим лицом и телом он буквально работает. И хотя его отец поседел, когда Дэнни ходил в школу, почему-то логичное смирение не наступало. Дениэл, не успокоившись на этот счёт, стал ходить в парикмахерскую и устранять признаки того, что ему не быть вечно каштановым мальчиком. Теперь это прерогатива только Тома. Время Дениэла как бы подходило к концу — по крайней мере так рассуждал про себя Дэн. Тео над ним исподтишка посмеивался: «Это только начало, потом кто-то из нас перестанет ходить из-за артрита и начнёт смотреть круглыми сутками бразильские сериалы, настаивая поторопиться с маслеными бутербродами и свежей газетой, насквозь пропитавшейся утренней росой на газоне», — и это несколько снижало градус абсурдной паники. И Дениэл верил. После всего, что с ними случилось за шестнадцать лет, старость — лучшее из возможных наказаний. — Пап, а слово «кирк» — это что? — оживился Том, когда они проехали указатель, приветствовавший их в Киркланде. Когда Том спрашивал «что это?», все понимали, что отвечать придётся Тео. — В немецком есть слово «кирхен», то есть церковь. Насколько я помню, основателя этого поселения звали Питер Кирк. Наверное, у него в роду были священнослужители или вроде того, поэтому такая фамилия. Ну, и по фамилии назвали местность, — задумчиво протянул Тео, которому явно стало легче после сна, воды и спокойной дороги. Дениэл незаметно усмехнулся, вспомнив, как в Берлине он с менеджером Мирандой фотографировался как раз у «кирхен». Пути Господни... — А тут всем обязательно ходить в церковь, да? — предположил Том. Тео улыбнулся. Теперь очередь Дениэла отвечать. — Живя в Портленде, мы же не обязаны ходить в порт по воскресеньям, — с таким контраргументом Том безапелляционно согласился, пока Дениэл сверялся в зеркале, что машина Нейтана не отставала. Вроде бы всё в порядке. — Эффектно, — отметил объяснение Тео. — Ну так, — пропустил смешок Дениэл, быстро проверив маршрут по карте в телефоне, прикованном к решётке с не спасшим никого кондиционером. — Мне кажется, я стал лучше водить, а? До твоего стажа мне, разумеется, как пешком до Флориды, но уже и не до луны, — им оставалась пара миль до гряды таунхаусов, в которых все должны были расположиться. — До Флориды тебе на машине, а не пешком, — сказал Тео с теплотой в морщинках у глаз и неожиданной для Дениэла нежностью. Мелочь — и нежно. В получасе езды от их временного жилья располагался залив Хуанита с прибрежным парком Хуанита Бэй, но главная жемчужина была дальше на милю — парк Хуанита Бич, который, перейдя из частной собственности в общее пользование, стал достоянием местных, имевших с конца девятнадцатого века систему ухоженных открытых пляжей. Там Дениэл и намеревался попробовать силы в рыбалке по-серьёзному с поправкой на то, что уловом будет заниматься Тео: сам Дэн ничего не понимал в разделывании рыбы. Может, водить он научился, но готовить и выдумывать из филе шедевры по-прежнему нет. Что-то ведь должно оставаться стабильным в жизни. В трёхэтажном тауне они расположились наверху: комната побольше — для родителей, маленькая спальня с мансардным окном — для Тома. Окно в крыше привело его в восторг: у них дома ничего подобного не было — чердак с балками и обычной крышей. На втором этаже были две спальни для семьи Нейтана, где в маленькую, аккурат под Томом, поселили Мэдди. На первом этаже оставалась столовая с кухней и просторная гостиная с небольшим кабинетом: половину места занимало бюро из тёмного дерева и кожаное кресло к нему. Ни Тео, ни Нейт работать в поездке не собирались, поэтому, вероятно, этот уголок оставался для детей в качестве игровой, хоть никаких игрушек там и не было, но игрушки были нужны разве что Дейзи — Том и Мэдди уже познали прелесть интернета, прогулок и книг. Раскладывать вещи оказалось легче, чем их собирать. — Можно мы с Мэдди пойдём... — пока Дэн укладывал последние мелочи в невысокий шкаф, к ним ворвался из мансардной части Том. — Можно, можно. Только никуда не уходите от дома, не дальше заднего двора, — отмахнулся Дениэл, уставший после дороги. Том поклялся, что не уйдут, и через мгновение уже бежал вниз по винтовой лестнице. Откуда у детей есть силы носиться и что-то делать после сорока с лишним часов в пути? Наверняка пошли тренироваться в подаче: Мэдди профессионально занималась теннисом, а Том лишь искал повод и соглашался на любое её предложение чем-нибудь позаниматься вместе. Дениэла это очаровывало. Может, это первая любовь, а сын этого ещё не понимает? Или понимает, но не хочет признавать, чтобы над ним никто не подшучивал? Тео допил купленную на последней остановке воду и снял часы, аккуратно положив те на прикроватную тумбочку. — Я скоро начну считать Мэдди нашей племянницей, — улыбнулся он. — Не начинай... Это вы обсуждайте, я не хочу с ним о девочках говорить, — усмехнулся Дэн. — Чувствую себя в заложниках у подростка. А ему только двенадцать... Дальше будет хуже, да? Тео не считал, что происходит что-то ненормальное. В конце концов дети просто играют в теннис, а не ходят в кино на последний ряд. До этого момента у родителей как раз есть в запасе пару лет передышки. — Всё хорошо же, — Тео наконец-то лёг и облегчённо выдохнул: спина и плечи порядком затекли от сидения в машине. — Я почему-то вспомнил, как мы ездили в Испанию два года назад на твой день рождения. Сейчас вырваться от работы было проще. Тогда мне постоянно звонили, и в итоге я потратил какие-то невозможные деньги за связь, хотя надо было просто выключить телефон и успокоиться на неделю. Дениэл, повесив последнюю футболку, прилёг рядом и коснулся его ладони. Уже порозовела. Начало отпускать, и Дэна теперь тоже. — Я думаю год не сниматься, — на пробу сказал он, — устал. Очень устал, если честно. Хочу побыть дома, поэтому и не протестовал насчёт Сиэтла. Тео понимающе кивнул. — Нам бы куда-нибудь съездить вдвоём... — выдохнул Тео с улыбкой. — Я тоже устал. Хочу после приезда заняться подбором руководителя проектной деятельности. Уже давно пора. — Давно, Тедди, слишком давно пора, — поддержал его Дениэл и провёл большим пальцем по тёплым морщинкам у левого глаза. Тео мягко перехватил его ладонь и прижался к ней щекой, бесшумно переворачиваясь набок. — Мы поедем. И мне нужно кое о чём с тобой поговорить. Не сейчас, но желательно в ближайшее время. Тоже давно пора. — Почему не сейчас? Дениэл затормозил. Всё вокруг, как и они, словно с поздравительной открытки из путешествия. Идиллическую картину не испортить ни неудами Тома по математике и истории, ни тепловыми ударами в машине. Куда уж идеальнее, в самом деле, подстрекал внутренний голос Дэна. Но суть не в идеальности, а наполненности. Канатоходец продолжал искать баланс над пропастью, стараясь не бояться бездны внизу. — Я хочу пожениться, — сглотнул Дэн. Между сказать и промолчать он восемь лет выбирал только первое. Брови Тео взметнулись. Он улыбнулся, но как-то смазанно. Тема брака не была запретной, если не касалась их двоих напрямую. — И давно? — Дениэл отметил, что Тео не отодвинулся и не отпихнул его ладонь. Добрый знак. Впрочем, он этого и не сделал бы. Чтобы отстраниться, надо сначала приблизиться. Простая истина. Когда Тео с ним сблизился лет пять-шесть назад и подпустил полностью к себе в каждой мелочи, он больше не отстранялся. — Да, последний год точно. Я не знал, как тебе сказать... Чёрт, чувствую себя очень глупо, — тихо усмехнулся Дэн. — Как будто пристыдили за выпрашивание. Тео удивляло, как взрослый мужчина, актёр с устоявшейся карьерой, самый уверенный на свете человек Дениэл Хант может чувствовать рядом с ним стыд. В смысле того, что только перед ним... Дениэл и родителей давным-давно не стыдился. — Нам придётся опять перекопать все мозги друг другу. Ты не устал от терапии? — Тео улыбнулся, и в этой улыбке не было ничего издевательского или злого. Он не отказывался, но и не давал никаких намёков на то, что однажды согласится. — Мне кажется, мы могли бы справиться с этим сами. Если это нужно. И если ты меня поддержишь, — а ведь Дэну очень хотелось, чтобы он поддержал. — Ты знаешь, что я не хочу и не захочу, — Дениэл заметил, как на его лице мелькнула тень — совсем быстро и тонко. Так пробегает по костям и суставам прошлая боль, оставшаяся после обширной травмы. Тео как-то остро почувствовал, что прошло слишком много времени во всех отношениях. И хотя жили они нормально, даже очень хорошо, иногда у него что-то щемило в посреди рёбер до невралгии и фантомной одышки. — Потом. Я тоже не хочу сейчас об этом, — Дэн погладил его по волосам. Тео упорно не седел — Дениэл ему в этом завидовал. Зато морщин у Дениэла пока не было. Один-один. Ничья. Ужинали вместе, всемером. Раскрасневшиеся после двухчасового тенниса, Том и Мэдди уплетали сосиски с гриля. Пятилетняя Дейзи елозила вилкой по тарелке, не понимая, зачем её заставляют сидеть вместе со всеми, когда можно пойти играть с куклами. Дениэл, проходя мимо кабинета, их видел — барышни на любой вкус: блондинка, брюнетка, черноволосая с косичками, маленькая и высокая, в модных брюках и коротеньких платьицах, некоторые из которых походили на самодельные. Вероятно, такими они и были: Киара, кажется, была художником по костюмам, правда, из-за декрета с Мэдди, а потом и с Дейзи ей пришлось искать менее творческую работу — с переменным успехом она работала в парфюмерном бутике. Дэн думал: а что, если бы у них с Тео родилась дочка? Было бы ещё труднее, наверное. У Тео был брат, у Дениэла даже подруг никогда не было, не считая Миранды. Как воспитывают девочек? В любом случае, когда они вот так всемером ужинали, Дэн за Дейзи наблюдал пристальнее всего. Какая-то она была... необыкновенная и интересная. — Может, вы пойдёте поиграть с Дейзи? — спросила Киара Мэдди, заметив, что с сосисками она и Том управились довольно лихо. Мэдди вытерлась салфеткой и нахмурилась тёмными бровками. — Я не хочу сидеть с Дейзи, ты обещала, что не будешь меня заставлять здесь, — возмутилась Мэдди. Киара нахмурилась в ответ — прямо как дочка, только чёрные брови были больше. — Можно я тоже отдохну немного, ну пожалуйста? — досадовала она. — Хочешь, я с ней посижу? Все присутствующие разом посмотрели на Дениэла. Он невольно улыбнулся, смяв салфетку. — Так я только вино открыл... — отшутился Нейт, кивая на бутылку посреди стола. — Я не хочу после дороги и жары, спасибо, — отмахнулся Дэн и подмигнул Дейзи. Девочка заворожёнными карими глазами смотрела в ответ. — Так можно? Киара махнула рукой, мол, делайте, что хотите. Дениэла удивляло, как Нейтан игнорирует усталость жены и не предлагает чем-то помочь в такие моменты, как сейчас. — Расскажешь, кто это у тебя? У них есть имена? — указал Дениэл на кукол, когда они уселись на ковре в импровизированной игровой. Бюро в сумерках комнаты казалось огромным платяным шкафом, как из старой сказки про волшебный мир за границей мебели. Дейзи взяла голубой пластиковый гребешок и, ласково причёсывая каждую подопечную, стала перечислять: — Это Эмма, она самая красивая и всё знает, она работает за компьютером, как папа, — Дениэл взял отложенную девочкой куклу и стал рассматривать её наряд и пышную кудрявую шевелюру. — Это Оливия, Эмма — её мама. Оливия учится в школе, все её любят, она добрая и красивая, — Дэн положил Оливию к её маме. — Это Роуз, она... Пока Дейзи рассказывала о каждой кукле, Дениэл укоренился во мнении, что воспитание дочери им с Тео точно было бы не по зубам. Как минимум, они не запомнят столько женских имён в кукольном доме. — А вот эта? — Дэн взял одну из последних кукол — над ней Дейзи особенно постаралась: отстригла ей неровно волосы и что-то, видимо, дорисовала ручкой на лице. Было похоже то ли на шрам, то ли на глубокую преждевременную синюю морщину. — Это Мэдисон, она злая и никого не любит, её выгнали из школы, — отчеканила девочка. Дениэл еле сдержал смех. Сестринская конкуренция — она такая. Впрочем, у Дейзи с Мэдди было восемь лет разницы: неудивительно, что старшая всячески избегала сидеть с младшей. Пылкий характер Киары передался обеим девочкам, и никто не желал уступать. — А Тома у тебя случайно нет? — всё-таки выпалил он с улыбкой. — Нет, это Джек, — Дейзи, торжествуя, показала парня, — он муж Эммы, но когда он умрёт, то Джек станет мужем Роуз, — уверенно добавила она, приглаживая лакированные волосы куклы-юноши. Его рубашонка в клетку совсем истрепалась, а липучка едва сходилась краями, отчаянно цепляясь последними петельками за соседнюю. Джек был более открытым к миру душой и телом, чем можно было предположить. Когда мужчин в кукольном мире немного, приходится ухищряться, подумал очарованный детской расстановкой сил Дениэл. — А ты бы хотела выйти замуж? Кто был бы твоим мужем? — ласково спросил Дэн, предпринимая попытку всё же прикрыть телесные пластиковые достоинства Джека. — Папа. Но мама говорит, что папа — только её муж. А я хочу, чтобы он потом был со мной, когда мама умрёт, ей же он не будет нужен, — рассуждала Дейзи. У Дениэла снова едва хватило сил не рассмеяться. Наверняка Тео сказал бы сейчас, что любая девочка в её возрасте втайне надеется устранить конкурентку в виде мамы, сестры — да хоть бабушки — лишь бы быть с папой и стать его женой в будущем. — Хм... — Дениэл задумчиво оглядел всех разложенных на ковре кукол, причёсанных и улыбчивых, кроме пострадавшей от чернил Мэдди. — А если я женюсь на Мэдисон, она станет добрее? Её возьмут обратно в школу? Мне кажется, ей бывает одиноко... Представь: все от неё отвернулись и никто не хочет с ней говорить и играть, хотя она ничего плохого, в общем-то, не сделала. Дейзи молчала несколько секунд, размышляя, достойна ли Мэдисон такой чести. — Наверно, можно, — кивнула она и широко улыбнулась. — Кто-нибудь даст ей красивое платье на свадьбу? У меня есть костюм, а у невесты какой будет наряд? — Дэн попробовал оттереть пальцем синюю морщину, однако, судя по всему, ручка въелась в Мэдисон насовсем, заодно въевшись теперь в руку Дениэла. Дейзи оглядела каждую куклу и предложила платье Оливии — цветочное с крошечным зелёным бантиком из ленточки на талии. — И туфли, Дейзи. Как же она пойдёт к алтарю босиком? — напомнил Дэн. — А что такое «алтарь»? Это город? Невероятно. Дениэл чувствовал, как внутри всё заволоко теплотой. — Это место в церкви, где священник произносит важные слова и заключает брак двух людей. Там точно нельзя ходить босиком, так что предлагаю взять туфли у Роуз, они как раз подходят к платью, что думаешь? — мятные туфельки и правда отлично подходили к цветкам и бантику. — Да, хорошо, — согласно закивала Дейзи. — И волосы. Ты умеешь плести косички? Поможешь с этим Мэдисон? Пока Дейзи старательно плела кукле косичку, Дэн невольно вспомнил, как они поженились с Тео. Это было не в церкви — в тесном кабинете юридической конторы. Они и не одевались толком: Тео пришёл в костюме, потому что и так их всегда носил на работу, а Дениэл надел какую-то белую рубашку — единственную рубашку, которую нашёл среди своих вещей. Через три дня им нужно было лететь в Мексику, поэтому никто не собирался ломать голову над дресс-кодом, тем более при отсутствии свидетелей и последующего празднования. А если бы они поженились теперь, Тео согласился бы на небольшой праздник? Пока Дэн получил только «не хочу и не захочу» вовсе. Так странно было осознавать, что не соглашался тот же человек, который утирал ему радостные слёзы после предложения дома много лет назад. Будто в прошлой жизни. Или без «будто»? — Она готова, — подытожила Дейзи, — а ты нет, — сосредоточенный и строгий взгляд скользнул по одежде Дэна. — Завтра, ладно? Устроим чаепитие на заднем дворе и поженим нас с Мэдисон. Том будет моим другом жениха, а Мэдди — подружкой невесты для твоей Мэдисон. Идёт? — подмигнул Дениэл, усмехнувшись ловко придуманному плану. — Идёт. Они разве что не ударили по рукам: намечалась сделка века. Когда они вышли из кабинета-игровой, мужчины уже разошлись: осталась только Киара, смотревшая в обнимку с Мэдди телевизор. Дениэл проводил Дейзи, а девочка поспешила сообщить сестре её завтрашнюю роль подружки невесты. Мэдди, слегка скривившись, под пристальным взглядом мамы вынужденно приняла приглашение на кукольную свадьбу. Ночью Дениэла разбудила тормошащая его плечо рука. Открыв с усилием глаза, он увидел в темноте очертания Тео. — Что такое? — шепнул Дэн, с усилием поднимая себя. — Не могу уснуть. Может, прогуляемся? — тоже шёпотом ответил он. Дэн заметил, что Тео был уже в уличной одежде — разве что не застегнул лёгкую куртку. Потерянный взгляд на настенные часы у окна. — Тедди, четвёртый час... Куда ты собрался? Тео показательно вздохнул. Понятно: или мы идём вместе, или он пойдёт покорять ночной Киркланд один. — Ладно, сейчас, боже... — поддался Дениэл и выволок себя из нагретой постели. Предельно тихо, чтобы никого не разбудить, прежде всего Тома за стенкой. Они тайком вышли навстречу ночной прохладе. Ни одной проезжавшей машины — вся округа спала и не думала ни о чём, кроме снов среди одеял и подушек. Тео пришлось надеть очки: в тусклом свете фонарей вдоль опустевших улочек он бы запинался о каждую кочку и камень. Дениэл тёр заспанные глаза и тоже сейчас не отказался бы от очков. Было легко и спокойно, особенно на контрасте с переполненным детьми домом. Ладонь побольше нашла чужую, сталкивая их пальцы. Дениэл решил, что раз не он эту прогулку затеял, то и не ему маневрировать первым в разговоре. А может, Тео и не хотел болтать: сказал ведь, что они просто прогуляться. — Ты же знаешь, что я тебя люблю, да? У Дэна искра пробежала по позвоночнику. Ладно, мистер Хилл не маневрировал, а, как обычно, шёл напролом. — Знаю, конечно. А я тебя люблю, да? Пять шагов, за время которых каждый подумал о своём. — Да, — подтвердил на шестом Тео. — Тогда зачем нам жениться? Мы ведь просто любим друг друга. Дениэл оторопел: вот и вернулись прямиком к дневному разговору. — У нас есть сын, имущество и сложное прошлое, — вздохнул он и посмотрел на бывшего мужа. — Для меня неважен статус, я просто... не понимаю, наверное, чего ты боишься? Мы ведь семья, а Тому мы и так покалечили психику и нанесли всевозможные травмы разводом и всем остальным. Поэтому я пытаюсь возить его за границу, покупать дорогие игрушки и вещи, играть с ним и носить до сих пор на руках, ведь мне страшно, что однажды он подойдёт ко мне и скажет нечто вроде пап, ты полный мудак, знать тебя не хочу, ты испортил нам с папой жизнь и не ушёл, хотя этого все так хотели. Когда Дениэл злился, у него прорезалась морщинка на лбу. Тео потёр фалангу безымянного пальца, где когда-то было обручальное кольцо. Привычка успокаивать себя таким машинальным действием осталась, даже когда он перестал его носить. — Дэнни, я лишь не хочу заморачиваться с документами, — растерянно улыбнулся он. — Никто не считает, что ты плохой папа. Когда мы были в Испании, мы ведь всё ему рассказали. С вынужденной цензурой, но мы попытались объяснить, что тогда случилось и почему мы разведены. Он ранимый, но очень умный и эмпатичный мальчик. Последнее, что его сейчас волнует, — женаты ли мы. Готов поспорить — куда сильнее он боится говорить со мной об отметках в школе, хотя знает, что ничего плохого с ним не случится от этого. Из-за каких-то там букв и процентов в табеле... — Мы оба боимся тебя разочаровать, но каждый по-своему, Тедди, — усмехнулся Дэн. — Я вижу, как ты устал. Том тоже стал замечать. Мне только... хочется чем-то помочь, вот и всё. Без драмы и прошлого, — Дениэл закусил губу. Разочарование и его имя должны внести в словарь синонимов. Тео, впрочем, так не считал. Тео жил дальше, а заключить опять брак — это попробовать переиграть ту же пластинку? А как же всё остальное: семья, сын, их дом, работа. На самом деле на первом месте была не семья — тут Тео себе не врал, а оценивал здраво. На первом месте неизменно был он и сам и их противоречивые отношения с Дениэлом. — Свадьба мне не очень поможет, — пожал Тео плечом, поправляя очки на ходу. Дениэл находил жест с очками крайне провокационным в переносном смысле. — Ты снова воспринимаешь мои слова как призыв к действию. Я лишь сказал, чего хочу, а ещё хотелось бы узнать, почему ты избегаешь эту тему. Я пересмотрел, что для меня значит брак. Вернее, теперь он для меня действительно значит многое. Неформально мы так и живём... — А формально всё равно никакой ответственности ты не несёшь, — парировал Тео. Дэн подумал: как забавно. Они донельзя взрослые люди, а не могут друг друга понять и услышать в очевидных вещах — на это ни достаток, ни образ жизни не повлиял. — Тебе страшно, что брак развяжет мне руки и я снова вляпаюсь в дерьмо, а не приду с тобой разговаривать, когда что-нибудь начнёт между нами барахлить. Тео удивлённо улыбнулся. Нет, всё-таки понимали они друг друга прекрасно за выслугой лет и благодаря терапии. — Помнишь рекламу духов с Портман? — Тео замедлился и абстрактно провёл рукой, будто пытаясь напомнить какую-то картинку. — Я люблю тебя. Докажи. Дэн не знал, чему он удивился больше: что Тео знает рекламу женских духов — а зачем ему знать рекламу женского парфюма — или что любовь нужно доказывать. — Мне казалось, я этими годами всё нам доказал? — Я лишь сказал, чего хочу, а ещё хотел бы узнать, почему ты избегаешь эту тему, — непринуждённо ответил Тео теми же словами. Игры никогда не закончатся, снисходительно мелькнуло в голове Дениэла. Поэтому всё именно так. По-простому и примитивно у них никогда не было. — Надо было тебе предложение в Испании сделать. Не отвертелся бы, — вздохнул Дэн и щёлкнул Тео по носу. Пока они возвращались назад, Тео кадрами вспоминал поездку в Испанию. Было ужасно жарко, особенно на открытых площадях. У Тома на макушке сидела смешная кепка с эмблемой их школьной команды по бейсболу: сын не пропускал ни один матч и по-фанатски носил их атрибутику. А ещё они впервые заметили у Тома веснушки на солнце. У Дениэла они тоже появлялись, но как будто понарошку, словно акварелью, и в основном на плечах, чем на лице. Тео в широких мазках помнил, как целовал Дэну эти акварельные веснушки, когда они оставались изредка наедине, например, по вечерам, ближе к ночи. Дэн жмурился и шутил, что у него так будут ожоги от солнечных поцелуев. Кажется, именно там Тео почувствовал, что наконец-то стало отпускать: камень на шее ослабил хватку и немым грузом покоился на дне, пока сам Тео постепенно привыкал и поднимался на поверхность зыбкого водного доверия. Общая фотография из той поездки стала первым фото, которое Тео поставил в рамку в спальне. Жизнь валуном катилась дальше, но ведь всё-таки катилась. — Наверное, не отвертелся бы, — перед второй попыткой уснуть шепнул Тео, когда они снова улеглись под мерный стрекот заканчивающейся ночи за окном. Ладонь скользнула по почти-как-раньше-каштановым волосам и задержалась у уха, обведя его, как обводят найденную на морской кромке ракушку. Бережно и с предвкушением. Дениэл прикрыл глаза и притянул ладонь, чтобы унести её с собой в волны спокойных снов. — Благодарю каждый день, когда мы вместе, — напоследок шепнул Дэн. Романтично до ужаса, но пускай. — Кого благодаришь? — Тео тоже потихоньку выключался. Дениэл не думал ни секунды: — Тебя. Со стороны можно было подумать, что у детей вечеринка, но всё куда прозаичнее: женили Дениэла на кукле. Он пообещал Дейзи, а значит, отказываться уже было нельзя. Тео минут десять задыхался от смеха, когда Дэн надел костюм, который он брал вообще-то для похода в ресторан, если случится, но кто знал, что найдётся и более весомый повод его надеть. Мэдисон была прекрасна в цветочном платье с бантом и крошечных туфельках, крепко державшихся на прорезиненных ножках, сгибавшихся в коленках на щелчки, как сгибаются колени у любого человека после тридцати пяти. А вот Мэдди, которую вынудили стать подружкой невесты, не выглядела радостной и пришла сопровождать подопечную в теннисных туфлях, шортах и полумятой футболке. Тео с Нейтом и Киарой были лишь гостями, Том же должен был провожать Дениэла к алтарю. — Это очень глупо, — сконфуженно сказал мальчик, окидывая неодобрительным взглядом задний двор со всеми собравшимися. — Ну и что? Мне не стыдно быть глупым, — с неприхотливой улыбкой пожал плечами Дэн. — С Дейзи никто из вас играть не хочет, почему мы не можем сделать её хотя бы на день главной темой для разговоров? Мне кажется, ей это принесёт много радости. Переминаясь с ноги на ногу от стыда и желания побыстрее отвязаться, Том взглянул на сидящего рядом с Нейтаном Тео. — Вы куда-то уходили ночью, да? Я слышал шаги, — ничего от него не скроешь. Когда Том был маленьким, Тео всегда переживал, что ребёнок услышит лишнее по ночам. Дениэл стал бояться позже, когда Том начал понимать больше мультиков и раскрасок. Теперь опасны были не только звуки, но и случайно брошенные при свете дня слова. Переехав в дом из квартиры, они слегка приглушили свои страхи: стены были толще, Тео, открыв компанию, работал ненормированно и всё чаще прямо из дома. Из последнего Дениэл ярче всего запомнил приезд со съёмок накануне нынешней поездки: Том был в школе, а Тео дома... Совсем один. Дениэл на него набросился, как бросаются на воду после жары. — Да, папа не мог уснуть, мы немного погуляли, — Дениэл испугался, а не подслушал ли Том ненароком их разговоры. — Он меня избегает? Вы говорили обо мне? У Дэна ухнуло сердце. Он снисходительно улыбнулся и погладил сына по макушке. Том был ему уже по нос. Вообще, Дениэл укоренился во мнении, что дети вырастают не в родителей, а в бабушек и дедушек. Фреду Ханту в росте не занимать, так что и Том, вероятно, будет выше. — Мы говорили много о чём, но не сплетничали о тебе, малыш, — Дениэл знал, что Тома раздражает это его «малыш», но придётся ещё немного потерпеть. До первых усов, например. Матерь божья, у сына однажды будут усы... Дениэла перспективы взрослых метаморфоз порой пугали в собственном ребёнке. — Ты второй день пытаешь меня вместо того, чтобы поговорить с ним напрямую. Ты знаешь, у нас так не принято. И нет, папа тебя не избегает, с чего бы ему так себя вести? Это грубо... Их прервал плач Дейзи. Ну вот, кукольная свадьба едва началась, а главная виновница уже вытирает слёзы. Дениэл с Томом в спешке пошли к импровизированному алтарю, чью роль выполнял коктейльный столик из гостиной. Наверху гордо возвышался незатейливый торт, который Киара испекла с утра, чтобы дети его торжественно разрезали. Примирительный торт понадобился раньше окончания церемонии. Да и её начала тоже. Мэдди, скрестив руки, стояла вполоборота от ревущей навзрыд сестры. Кукольная Мэдисон, раскинув пластиковые негнущиеся руки, лежала на траве вниз лицом. — Ну что за дела? — в замешательстве спросил Дениэл, поднимая с газона куклу и машинально приглаживая ей косичку. Край платья немного запачкался и намок: утренняя влажность ещё не успела испариться. Том подошёл к Мэдди и стал осторожно спрашивать, что случилось. — Да ничего! — с гневом выпалила девочка. — Мне надоело ей подыгрывать. Всем подыгрывать. Мама со мной даже в теннис поиграть не может, а ради какой-то идиотской куклы все, такие важные, расселись и пришли. Да к чёрту, — её большие медовые глаза наполнились слезами, которые она постаралась придержать ладонью. Не вышло: они тёплыми дорожками покатились вниз. — Я с тобой играю, — растерянно улыбнулся Том, — и буду играть столько, сколько захочешь. Мэдди, пожалуйста, не плачь... Дейзи не виновата, она маленькая, — указал он на Дейзи, судорожно всхлипывающую рядом с тортом. — Ты говоришь как мама и папа, — зло усмехнулась Мэдди. В слезах мелькнула уязвлённая гордость. — Если она маленькая, это не значит, что все должны вокруг неё прыгать, как клоуны. Вмешалась подошедшая Киара, не зная, куда броситься в первую очередь: причитать из-за старшей или успокаивать младшую. — Девочки, что опять? Почему вы опять не можете не цапаться? Мэдди! Том бережно ухватил Мэдди за плечо, предчувствуя, что если он не притормозит её сейчас, то стычка обернётся скандалом и материнским негодованием. Для Тома это было чуждо: его-то никогда публично не воспитывали и не ругали. — Можно мы немного пройдёмся? — обратился он к Киаре. Та, как большая взволнованная кошка, смотрела попеременно то на одну дочь, то на вторую. — Мэдди, пойдём немного погуляем, пойдём. Мэдди пыталась протестовать для вида, но всерьёз сопротивляться не стала. Они обошли дом по свежей лужайке и скрылись за фасадом, вероятно, выйдя на тротуар в противоположную сторону. Дениэл выдохнул и погладил Дейзи по хрупкой руке. — Так бывает, когда человеку не хватает поддержки. Он точит словесные ножи и начинает ими кидаться, надеясь, что его наконец-то заметят. На самом деле это из-за большой печали, — успокаивающе проговорил он, присев перед девочкой и пригладив её вьющиеся пряди, собранные в высокие хвостики. — Дейзи, не расстраивайся... — стала тянуть прежнюю лямку Киара, у которой сердце рвалось от каждой детской слезинки. Дейзи задумчиво посмотрела на маму и неожиданно для всех ответила: — Мэдди не злая. Ты просто её меньше любишь, мама. Киара едва не поперхнулась, а Дениэл заулыбался. — Не совсем, Дейз, — поправил он девочку, — мама любит Мэдди, очень любит. Но не так, как того хочет Мэдди. Вам бы всем договориться о любви и словах, а? — Это точно, — подхватила Киара. — Как же ты, чёрт возьми, прав. На следующий день Тео, Дэн и Том поехали втроём на Хуанита Бич: Тео — порисовать, Дениэл — попробовать порыбачить, Том — искупаться в купленной перед поездкой маске для плавания с трубкой, которая неуклюже перекрывала ему половину лица. Кукольную свадьбу решили отложить и не мучить детей провокациями и столкновениями. Торт всё-таки получилось поесть в относительном спокойствии. Дениэл не знал, о чём Том говорил с Мэдди, когда увёл её, но вернулась она уже с сухими щеками и подобием виноватой улыбки. Киара не стала лишний раз её дёргать и предложила просто устроить чаепитие для всех. Тео установил свой небольшой мольберт у лежаков, где остальные также разложили вещи: снасти, бокс с сэндвичами и полотенцами. Дэн не надеялся что-то поймать: если получится не сломать удочку при первом же клёве — считай, уже победа. — Ты только прямо у меня под наживкой не плавай, ладно? А то я только тебя и поймаю, — усмехнулся Дениэл сыну, нанизывая покорного червяка, шкодливо выкопанного накануне на заднем дворе тауна. Изредка повизгивали чайки, вернее, их бумажно-белые очертания где-то далеко над водой. Дениэл подумал, что раз они вот так питаются с поверхности, то будет, чему клевать. Небо заволокло облаками, но дождь обещали только к ночи. Сейчас хотя бы не так сильно пекло макушку на открытом пляже. Тео сосредоточенно что-то выводил углём, заметил Дэн из-за плеча. Масляные краски было нецелесообразно брать с собой в такие упрощённые условия, поэтому бывший муж орудовал минималистичным тёмно-серым камешком по бумаге. — Пап, там столько рыбы! Вот такая, — Том вынырнул и показал расстоянием между ладоней величину потенциального улова. Да уж, не тунец, подумал Дэн и благодарно кивнул в ответ. После минут пятнадцати активных ныряний Том решил немного передохнуть на берегу. Стоять с молчаливым Дениэлом, познающим откровение рыбалки, было скучно, поэтому мальчик пошёл к Тео. Обернувшись полотенцем и резким движением стянув с лица маску, он шумно выдохнул и потянулся за банкой содовой. — Что ты рисуешь? — на пробу спросил Том отца. Не дрогнув, Тео пояснил. — Размышляю о перестановке дома. Хочу сделать ремонт в кабинете и кое-что там изменить. И в нашей спальне. Можешь подкинуть идей. Том посмотрел на бумагу: пока там была только условная планировка второго этажа их дома с границами комнат, расположением дверей и окон. — Ты решил переплюнуть да Винчи? Тео удивлённо обернулся на мальчика. — Я думал, ты не читаешь, что я тебе подкладываю на полку. — Иногда смотрю и читаю, — непринуждённо повёл мокрым плечом Том. Может, он не всегда делал домашнюю работу по математике, но отцовских книжных пришельцев игнорировать никак не мог. — Так что? Тео улыбнулся и вернулся к своему плану на листке. — Взлётную полосу в кабинете я пока не хочу, труды да Винчи мне здесь ни к чему. А вот уголок под мастерскую я бы отвёл... — Тео отмежевал полосой часть кабинета, размышляя, как в таком случае разместить стол и книжные шкафы. — Сделай папе бассейн с пираньями в спальне, пусть рыбачит перед сном, — засмеялся Том. Тео покачал головой: вот даёт. Щёлкнул жестяной клапан, выпуская газ из содовой. Несколько минут молчания снова прервал Том. — Можно тебя спросить? Только обещай не злиться, — он тихо вздохнул, отпив газировку, — хотя бы сильно не злиться. Тео кивнул, мол, ни в чём себе не отказывай. — Ни тебе, ни папе школа не пригодилась в работе. Зачем иметь хорошие оценки, если они ничего потом не дают в жизни? За краем мольберта было видно фигурку Дениэла, по колено стоявшего в воде с удочкой. — Почему не пригодилась? Я стал рисовать в школе, а нормальные оценки помогли и мне, и папе поступить на учёбу дальше. Папа уже в школе играл в театре. Но я понимаю, что ты хочешь спросить: зачем мы просим тебя учиться нормально, верно? — Ну... да, — стушевался Том. — Ты-то ладно, но папа же не учился изо всех сил, а он снимается в настоящем кино и ездит в командировки по всему миру. Причём тут школа? — Вообще-то папа блестяще учился, — поправил его Тео, — и мог стать инженером или юристом точно так же, как стал актёром. Том помолчал, переваривая. — Правда? — Да. А я учился средне, зато потом взялся за ум в университете, потому что выбрал то, что мне действительно нравилось учить. Понимаешь, — Тео сжал в ладони кусочек угля и обернулся к сыну, — дело не в оценках, а в твоём отношении к учёбе. Отказываясь что-либо изучать, ты сам себя лишаешь многих направлений и профессий. Я понимаю, что в двенадцать лет хочется ходить только на бейсбол, без обид, — усмехнулся Тео, — но это не повод получать неуд по математике. Для неуда тоже нужно приложить определённые усилия, и ты это зачем-то делаешь. А ещё хочешь скрыть это от нас, забирая табель из почты, — Тео поправил слегка съехавшие на переносицу очки, забыв, что все пальцы измазаны чёрным. — Только они присылают копию через неделю-две, чтобы такие уловки не сработали. Вот чёрт, подумал Том, так они и нашли его позорный табель. Про копию он совсем не подумал. А если бы тайком вытащил и копию, то отец позвонил бы в школу: тогда пришлось бы терпеть публичную казнь в кабинете математики и истории при учителях, а не на пляже. Стало настолько стыдно, что хотелось провалиться сквозь песок. — Прости, я повёл себя... — Том глотнул из баночки в подрагивающих влажных ладонях. — Очень глупо и неправильно. — Мы всегда готовы помочь, сынок, — Тео улыбнулся, — и с математикой, и вообще. Просто давай без тайн и похищений табеля. Может показаться, что папа относится к этому проще, чем я, но поверь: его твоя учёба беспокоит едва ли меньше моего. И извинения принимаются. Том обвёл краешек банки. Тревога и напряжение стали постепенно спадать с его нескладных подростковых плеч. — Так что ты бы поменял у себя? — вернул их к рисунку Тео, кивая на листок. Долго размышлять не пришлось. — Мне бы пригодилась такая доска, на которую можно кнопками что-то прикреплять. И несколько полок, на старых почти нет места. — Пробковая доска, ага, — отметил на плане Тео, — и вот здесь заменить полки на шкафчик. Внизу сделать несколько больших отсеков для мячей? — Да, туда как раз поместится пара ракеток. Хочу ходить с Мэдди на теннис после уроков по четвергам, — оживился Том. — Если ты разрешишь, конечно. Тео схематично изобразил ракетки в ящике шкафа вместо подтверждения. Поломав голову над кабинетом и спальней, они не сразу услышали радостные возгласы бегущего к ним Дениэла. На листок упало несколько крупных капель, когда Дэн до них добрался, едва удерживая удочку, а на леске... — Мальчики, я поймал! Не знаю кого, но поймал!