Моё будущее

Перед глазами расплывается экран его компьютера, когда он просматривает информацию об очередной профессии. Уже четыре часа утра, а он так и не лёг спать. Сегодня в его школе будет день профориентации, где все они заполнят анкеты, в какие старшие школы они решили поступать и на кого будут учиться. Изуку боролся с желанием вписать академию UA в своём бланке, но решил просмотреть и другие профессии, на которые он мог бы отучиться. Он всегда знал статистику беспричудных. Он не должен был расстраиваться так сильно. Черт, да таких, как он, не брали даже уборщиком работать, что говорить о других профессиях? Особо не надеясь на что-либо, Мидория апатично вычëркивает вариант «стратег» из своего списка. Рука дрожит и соскальзывает. Он смотрит на неровную линию, протянувшуюся до конца тетрадного листа. Губы предательски дрожат, и он, не сдерживаясь, остервенело проводит ломаные линии по оставшимся трём профессиям. Это бесполезно. У него нет вариантов, никогда не было, не так ли? Он сдерживает слëзы, рвущиеся наружу, и опускает тяжëлую от недосыпа голову на согнутые руки, прикрываясь от режущего света монитора. Он вздремнет всего пару часов перед тем, как зазвонит его будильник. Было бы намного лучше не ложиться сегодня, но Изуку не мог бороться с сонливостью, не после того, как сбил свой более-менее устойчивый график к чертям. Он засыпает с пустой головой и такой же пустотой в груди. Какая-то часть его надеется никогда не проснуться. *** Его утро было ужасным. Голова болела от недосыпа, а глаза горели так, будто их неделю сушили на палящем солнце самым отвратительным ветром с песочными примесями. Он на автомате кидает в портфель пару тетрадей и учебников, которые первыми попались под его руку. Нет смысла следить за своей успеваемостью, если тебе всё равно никогда не поставят справедливую оценку. Как будто хороший аттестат поможет ему поступить хоть куда-то. Изуку вздыхает, надевая помятую со вчера форму. У него не было сил погладить её, а маму будить из-за такого пустяка не хочется — она и так вернулась с напряжëнной ночной смены. Он знал это, потому что накануне видел в новостях большую драку героев и злодеев, в результате которой пострадали гражданские. Старателю действительно стоит уделять больше внимания окружению. Но не Изуку судить об этом. Он даже не может стать героем, и почему у него должно быть право критиковать действия профессионалов, если единственное право, которое он имеет — это каждый день получать напоминания о том, что его место на самом дне общества и даже ниже? Он подхватывает желтый портфель с наполовину зашитой розовыми нитками молнией (какие попались под руку, теми и зашил), потому что вчера одноклассники сломали его замок, и теперь портфель застëгивался только наполовину. Мидория тихо проскальзывает в коридор, осторожно прикрывая дверь, чтобы не разбудить маму. Он не позавтракал и не провёл утренние процедуры. На самом деле, он уже довольно давно забил на внешний вид, и, если бы не мама, он бы продолжил ходить в грязной одежде и немытый. Какой смысл заботиться о себе, если ты не заслуживаешь никакой заботы? Единственное, что он заслужил — это шрамы от порезов на предплечьях и бëдрах (чтобы мама не увидела). Он спускается по лестнице, чувствуя всё то же опустошение, что и ночью. Он идёт до здания школы, ни на что не отвлекаясь, потому что это бессмысленно. Всё в его жизни не имеет смысла. Его жизнь не имеет смысла. Изуку заходит в класс раньше обычного, потому что помещение совершенно пустое. Он понимает, как много времени занимал его анализ битв на самом деле. Что ж, он пришёл раньше, но ему нельзя встречаться с другими учениками до начала урока, иначе он рискует быть побитым и униженным. Мидория не идёт за свою парту, а поднимается на самый верх, где находится дверь на крышу. Он приноровился взламывать замок, поэтому без труда юркает в щель приоткрытой двери. (Она скрипит. Ему нельзя шуметь). До начала занятий он обычно сидит здесь и наслаждается свежим утренним ветерком, пробирающим до костей даже через одежду. Не то чтобы его одежда была хорошей и тëплой. Изуку прикрывает глаза и ложится на холодную крышу. У него стоит будильник на время начала урока, поэтому он позволяет себе окунуться в дрëму, чувствуя шëпот ветра над собой. *** Его класс отвратительный. Он полон самоуверенных и наглых детишек, считающих себя звëздами мира и глупо верящих в то, что все они станут героями. Мидория не понимает, почему учитель допускает подобное поведение, но, учитывая, что школа, в которую ходит Изуку — одна из самых дешëвых и низших, он не считает это чем-то неправильным. Их учитель раздаёт бланки для заполнения, и Изуку снова ощущает безысходность, которая овладела им сегодня ночью. Он достаёт помятый лист с зачëркнутыми профессиями и кладёт поверх заявления. В уголках глаз затаиваются слëзы обиды, когда он снова и снова бегает по списку, пытаясь понять, что он сделал не так, чтобы заслужить такую жизнь? Он не просил рождаться беспричудным. Он не хотел быть якорем для своей семьи и боксëрской грушей для других людей. Он не хотел ни жалости, ни боязни, ни ненависти. Но это то, что он заслужил, не так ли? Он не замечает, что плачет, пока на листе не появляются мокрые пятна впитывающихся в помятый лист слëз. Изуку в страхе вытирает их о рукав гакурана и незаметно оглядывается- главное, чтобы никто не видел. К счастью, все ученики увлечены своими бланками, и Мидория облегчëнно вздыхает. Он снова смотрит на лист, а затем на пустой бланк. Что ж, раз у него на самом деле нет будущего, не проще будет написать случайную школу? И он вписывает в пустующую графу академию UA. Надо же хоть создать видимость того, что он всё ещё верит, что сможет стать героем? Изуку уже знает, что не сможет. Он не смог спасти себя, так нужно ли ожидать, что он спасëт других людей? Нет. Ещё одна слеза медленно скользит по переносице и капает на бланк, рядом с вписанным учебным заведением. Он пытается стереть пятно, но грязный палец делает его ещё заметнее, и Изуку оставляет попытки исправить положение. Какая разница, какой бланк он сдаст? Ему это не пригодится… Он складывает свой лист на край учительского стола и идёт на своё место. Кто-то ставит ему подножку, Изуку видит, но не предпринимает никаких попыток увернуться и в итоге чуть не падает носом в пол, получая хор гогочущих одноклассников в свой адрес. Он просто хочет, чтобы этот урок закончился. — Надеюсь, вы все сделали осознанный выбор, но бланки можно будет поменять в течение года, если вы захотите что-то изменить. Бакуго, ты нацелен на академию UA, весьма похвально. Из тебя выйдет отличный герой. Речь учителя была встречена улюлюканьем и самодовольным рычанием Каччана. — Кстати, Мидория тоже хочет поступать в UA, — будто вскользь упомянул учитель. Изуку сжался в комок, почувствовав убийственный взгляд бывшего друга детства на спине. Он ожидал немедленных взрывов, но, к его удивлению, Бакуго лишь прорычал что-то, что Изуку мог представить только как «Поговорим на перемене, жалкий кусок дерьма, и я напомню тебе твоё место». Как жаль, что на перемене его не будет. Едва звучит звонок с урока, Мидория поднимается с места, не удосужившись взять свой портфель. В его кармане лишь огрызок бумажки, карандаш и лезвие, он бежит по коридорам, теряясь в толпе учеников, прежде чем скрыться в лестничном пролёте, ведущем на крышу. Он бы мог прыгнуть, но школа не настолько высокая, и Мидория не уверен в летальнои исходе. Будет надëжнее позволить себе истечь кровью. Возможно, это будет больнее и дольше, но Изуку привык к страданиям. Он закрывает за собой металлическую дверь и скрывается за одной из труб, которая, насколько он помнил планировку здания, выходит из кухни рядом со столовой. Он не был в столовой последние несколько лет. Ему ни к чему туда идти, если мама готовит бенто, он может поесть и в уединëнных местах. На крыше, например. Он садится на холодную поверхность и на пару минут прикрывает глаза, чтобы успокоить сердце и восстановить дыхание. Изуку достаёт из кармана всё, что он взял с собой. Медленно, очень тщательно расшнуровывает каждую потрëпанную кроссовку и ставит перед собой. Ступни пробирает от холода, когда ветер дует на них. Он вздыхает, берёт карандаш и рваный тетрадный лист и пишет. Он не будет писать ничего важного здесь: ни причин его решения, ни влияния других людей. К чему? Он беспричудный, всем сразу станет понятно, почему он убил себя. …Интересно, как долго будут искать его? И будут ли? Наверное, нет. Вероятно, уборщик случайно наткнëтся на него, когда проверит замок и поймёт, что дверь на крышу открыта. Вероятно, тот человек даже обрадуется, поняв, что никто не прыгал сегодня, и просто запрет дверь. А может, он сходит проверить, есть ли кто-нибудь там, и наткнëтся на тело беспричудного ученика, вскрывшего вены на крыше школы. Он не хочет много думать об этом, но будет ли кто-нибудь скучать по нему? Будет ли мама скучать, плакать и чувствовать себя виноватой? Определённо да… Но Мидория не хочет больше терпеть. Никто не верит в его мечты, даже мама, так почему он должен цепляться за них? Он придавливает записку карандашом и надеется, что порыв ветра не сдует её, а потом берёт лезвие, вытащенное из купленной им бритвы. Он не мог купить обычные лезвия, потому что его нервный вид вызвал бы подозрения у продавцов, а ему не нужно лишнее внимание. Он снимает гакуран, оставляя на себе белую помятую рубашку с короткими рукавами. Из-под них выглядывают розовые рубцы, противно выделяющиеся на фоне нездорово бледной кожи. Изуку приставляет лезвие к запястью и плотно сжимает губы. Всего лишь два пореза вдоль артерий. Он не может смотреть, поднимает глаза к небу и, успокоив сбившееся дыхание, вонзает лезвие в мягкую кожу. Не давая себе испугаться боли, он резко проводит линию глубокого пореза к предплечью. Из раны начинает фонтанировать алая кровь. Это хорошо. Он попал прямо туда, куда нужно. Он умрёт быстро. Дрожащими руками Мидория перекладывает лезвие и делает такой же порез на второй руке. Он неровный и не в равной степени глубокий, но этого достаточно. Изуку роняет лезвие, его обессиленные руки падают вдоль тела. Он чувствует, как с каждой каплей вытекает его жизнь, впитываясь в школьную крышу. Орудера не отмоется от этой крови никогда. Изуку последний раз смотрит в небо. Голова начинает кружиться, мир уплывает влево. Он чувствует, как штаны неприятно липнут к телу из-за пропитавшей их крови. «Уродливому человеку — уродливая смерть,» — думает мальчик, прежде чем закрыть глаза навсегда. Записка на клочке бумаги колышется, но ветер не спешит уносить её прочь от хозяина.

«Я ненавижу вас всех. Я ненавижу себя. Простите»