Моё будущее

Кацуки смотрит, как Деку выбегает из кабинета, оставляя свои вещи на парте. Что-то внутри подаëт тревожный звоночек, но он слишком занят потехой своего эго, чтобы задумываться над нетипичным поведением ботаника. Он скучающе проходит мимо парты Мидории и бросает почти незаинтересованный взгляд на бумаги, лежащие на столе. Когда он видит список, замалëванный карандашом, что-то в груди Бакуго замирает и, наверное, обрывается. Это, как понимает взрывной подросток, список профессий, которые рассматривал Деку в качестве своего будущего. Среди них не было академии UA. Кацуки не знает, почему вдруг ощущает удушающее волнение, и обводит взглядом статистов в его классе. Никому нет дела до того, что оставил Деку на парте, хотя они, определённо, ещё доберутся до них. Он скользит глазами по учителю, беспечно залипающему в телефоне. Плохое предчувствие тяжестью оседает в груди Бакуго, и он, едва проводя пальцами по листу, спешит к выходу из кабинета. Краем глаза он отмечает, как другие дети, увидев, что взрывной хулиган посмотрел вещи беспричудного и ушёл, набросились на парту Деку с явным намерением испортить все его вещи. Кацуки было некогда. Он исследовал школу, пытаясь найти Деку. Он проверил все туалеты и кладовки, и теперь осталась крыша. Предчувствуя самое худшее, он медленно поднимался на последний этаж, молясь, чтобы замок на двери не был взломан. Замок лежал на полу. Дыхание Бакуго участилось, а руки задрожали, когда он поднял их, чтобы толкнуть дверь от себя. Он вышел на крышу, осматриваясь в поисках… Чего-то. Он не знал. Или не хотел признавать, что знал. Не найдя никаких следов, Кацуки хотел облегчëнно выдохнуть. Хотел. Но, скользнув взглядом по дымоходу, он заметил торчащие из-за него до боли знакомые кудрявые зелёные волосы. Бакуго почувствовал, как озноб начинает бить его тело. Руки стали холодными. Он боялся того, что увидит там. Но он должен проверить. Может, Деку просто спит? Он медленно, едва осознавая, что ноги не хотят его слушать, начал обходить дымоход. Первое, что бросается ему в глаза — пара ярко-красных ботинок. Он увидел их первыми, потому что они стояли дальше от стенок. Рядом с обувью, накренившись в разные стороны, лежали ноги без носков. Края пяток были тëмно-красными. Бакуго почувствовал, что его стошнит, когда ветер донёс до него металлический, отвратительный запах свежей крови. Он почувствовал, как его ноги подгибаются. Черт, черт, черт, черт. Что он скажет маме и папе? Что он скажет тëте Инко? Может… Может, Изуку ещё жив? Кацуки смахивает пелену перед глазами и заставляет себя зайти за дымоход полностью. Мидория сидит. Его руки безвольно лежат вдоль тела, а голова закинула к небу. Потухшие зелёные глаза, когда-то сияющие ярче звëзд, пусты. Кацуки, хрипя от сдерживаемых эмоций, тянется проверить пульс- Его нет. Черт возьми, у него нет пульса. Он мëртв. Кацуки отшатывается от тела, спотыкается об обувь и, глядя вниз, находит записку. Он берёт её дрожащими руками и читает. Несколько раз читает. И понимает, что он сделал не так. Понимает, почему ему больше не быть героем. Понимает, каким злодеем он был всё это время для его бывшего друга детства. Он отшатывается от Деку, как ошпаренный, и бежит вниз. Он… Он должен сообщить учителю или директору, или хоть кому-нибудь достаточно взрослому, да?! Он цепляется за рукав пиджака первого учителя, попавшегося ему под руки. Им оказывается их классный руководитель. Бакуго не может выговорить ни слова, он просто беспомощно дëргает учителя за руку в молчаливом призыве следовать за ним. — Бакуго, что ты… — учитель осекается, когда замечает, как бешено двигаются зрачки Кацуки, как руки, вцепившиеся в его рукав, лихорадочно трясутся, и каким бледным кажется сейчас их лучший ученик. И, наконец, он замечает слëзы, непрерывно текущие по щекам и горлу Бакуго, впитывающиеся в школьную форму. — Бакуго, что случилось? — протягивает мужчина, прикидывая в уме, что могло так впечатлить ребёнка. Кацуки продолжает тянуть взрослого за руку, без слов умоляя пойти за ним. Когда учитель, наконец, понимает, что хочет ученик, Бакуго срывается с места, и мужчине приходится бежать следом, чтобы не потерять парня из поля зрения. В разум начинают закрадываться догадки, леденящие душу, когда Бакуго взлетает по лестнице к двери, ведущей на крышу. То, как быстро сбежал из кабинета Мидория, не собрав вещи, и то, в каком нездоровом мандраже сейчас бежит на крышу Кацуки, наталкивает на мрачные, пугающие мысли. Рядом с выходом парень замирает, не в силах ступить за порог второй раз. Учитель заходит первым, готовясь к худшему, но ничего не видит. Бакуго робко шагает к нему, протягивая дрожащую руку. Он даёт мужчине обрывок бумаги, и учитель принимает его, внимательно читая наполовину окровавленную предсмертную записку. Парень переводит взгляд на дымоход, и кровь стынет в жилах взрослого, когда он замечает то, что заметил в первый раз Бакуго. Он смотрит на подростка, дрожащего, как осиновый лист, и хмурит брови в беспокойстве. Кацуки выглядит плохо, его нужно уводить отсюда. Мужчина одной рукой крепко, но нежно обхватывает плечи парня, второй рукой набирая директора. *** Кацуки сидит дома. У него в руках чашка тëплого чая, и родители окружили его, обеспокоенно вертясь. Он не может смотреть им в глаза. Не после этого. Неужели… Неужели он виноват в его смерти? Определённо. Хотя он никогда не имел этого в виду, он просто припугивал Де- Из- Мидорию, чтобы он не мешал ему становиться героем номер один. Он не бил его… У него хватало ума не избивать других статистов, но это не значит, что он не оскорблял их. Били ли Мидорию другие дети? Почему Бакуго никогда не следил за ботаником? Он хотел быть героем… Но разве герои оскорбляют других людей? В тот момент, когда учитель сказал, что Изуку тоже подаст документы в UA, Кацуки был взбешён. И он почти ударил другого мальчика, но что-то в дрогнувшей фигуре остановило его от этого. А потом он снова вспомнил безжизненные глаза, глядящие в небо. Он опрокинул чашку, вскочив со своего места на диване, и побежал в ванную. Его снова стошнило, во второй раз за день. Первый был в школе, когда учитель спустил его вниз. Мицуки взволнованно присела рядом с сыном, поглаживая того по спине, пока он восстанавливал дыхание, откашливаясь и роняя слëзы. Этого не должно было случиться. Они должны были стать героями вместе… Это то, чего они хотели в детстве. Но Кацуки разрушил эту мечту. Ему никогда не стать героем. Он подвёл самого важного человека. Самого первого, кто нуждался в его помощи.